День мертвых в Мексике. Память предков, сахарные черепа и Калавера Катрина - Ямашева Ксения Ростиславовна - Страница 10

Страницы 23 и 24 Парижского кодекса — одной из трех сохранившихся рукописей майя — с изображением зодиакальных животных.

Bibliothèque Nacionale de France

Майяскими астрономами было замечено, что солнце заходит на одном конце Млечного Пути и восходит с другого. Возобновление восхода дневного светила в одном и том же конце обозначало начало нового года. А наблюдение за возобновлением восхода солнца с разных сторон Млечного Пути стало одной из основ представления о реинкарнации человеческой души.

Согласно наблюдениям древних ученых, Млечный Путь делит пополам ночное небо, а его концы накладываются на созвездия зодиакального круга: с одной стороны — на Тельца и Близнецов (хвост), а с другой — на Стрельца и Змееносца (начало). По представлению юкатанских майя, Млечный Путь как бы соединяет по небу крупные городские центры, включая знаменитую Чичен-Ицу. Крайней точкой Млечного Пути оказывается искусственный остров Хайна, служивший для майя некрополем. По своему расположению в данной цепочке остров Хайна совпадал с пастью Небесной рептилии, которая символизирует собой вход в мир мертвых. Отсюда следует, что он олицетворял прародину, куда уходили души умерших[41].

Глава 2. Кто живет в Пещере предков, или в гостях у Бога-Улитки

Интерпретация пещеры как входа в подземный мир зародилась в эпоху архаичных культур и сохранялась на протяжении всего существования не только майяской, но и других культур доколумбовой Мезоамерики. Даже в современные времена еще сохранились такие представления в некоторых реальных местах — например, пещеры в регионе Альта-Верапас в горной Гватемале по сей день считаются местными жителями настоящим входом в царство мертвых.

Изображение Семи пещер. Иллюстрация из «Истории тольтеков и чичимеков», XVI в.

Wikimedia Commons

Пещеры служили природным святилищем для мезоамериканцев: там проводили ритуалы кровопускания и церемонии погребений. Эти места считались своего рода порталом в мир мертвых, охраняемый духами природы.

Алтарь № 4. Археологический парк Ла Вента, Веракрус. Культура ольмеков. 1200-е гг. до н. э. Над сидящей фигурой человека можно увидеть кошачью морду. Человек как бы сидит в пасти зверя, что символизирует его нахождение в загробном мире.

Ruben Charles / Wikimedia Commons

Однако образ пещеры в культурах Мезоамерики связывался как с загробным миром, так и с мифической прародиной. Так называемая Пещера предков — это место, откуда произошли все люди, и одновременно то, куда уходят души предков после смерти. В культуре майя пещеры прародины именовались Семь покинутых домов, у ацтеков — Семь пещер. В легенде о создании ацтекского государства описывается, как люди ушли из мифического Астлана, который представлял собой те самые пещеры.

В изображениях вход в пещеру всегда ассоциировался с открытой пастью. Первые памятники, отображающие это представление, были созданы культурой ольмеков в доклассический период: они представляют собой алтари с выемкой, из которой высовывается антропоморфная фигура. Эти выемки обрамлены изображением головы ягуара с открытой пастью, которая и формирует этот проход.

В подобной пасти ягуара также может изображаться не единичная фигура человека, а целая сценка, происходящая в загробном мире. Таким образом, можно понять, что уже тогда, за тысячи лет до формирования цивилизации майя и поздних цивилизаций Центральной Мексики, существовали представления о входе в пещеру как об открытой пасти. В культуре майя образ ягуара вытеснил образ рептилии[42].

В стиле пуук-ченес — одном из архитектурных стилей майя — дверные порталы принято украшать маскаронами хтонического чудовища, что также отсылает к символизму входа в Пещеру предков.

Входная конструкция. Чиканна, Мексика. 600–900-е гг. Дверной проем обрамлен рельефным декором, выполненным в виде челюстей хтонического чудовища.

Vargatamas / Wikimedia Commons

В мифологии ацтеков было два персонажа, ассоциировавшихся с землей как с энергией создания и разрушения. Первый персонаж — это богиня Коатликуэ (науатль Coatlicue — «Она в юбке из змей»), богиня земли, которая одновременно отождествляется с началом и концом жизни. Она считалась матерью всего живого, в том числе и людей, а кроме этого, подательницей плодородия. Самое знаменитое ее изображение — устрашающая монументальная скульптура из вулканического туфа, где в качестве головы богини изображены две смотрящие друг на друга змеиные морды.

Другое хтоническое чудовище, которое более тесно связано с землей — Тлальтекутли (науатль Tlaltecuhtli — «Владыка земли»). Согласно мифу о сотворении земли, братья Кецалькоатль и Тескатлипока создали земную твердь из тела Тлальтекутли, расчленив его. Тлальтекутли изображали либо у оснований построек, либо на дне куаушикалли — массивных каменных сосудов, куда жрецы складывали сердца принесенных в жертву людей. Таким образом отображалась связь умерших с землей. Тлальтекутли неспроста изображают с открытой пастью: считалось, что она поглощает тела тех людей, кого хоронили в земле. В некоторых источниках можно встретить ассоциацию Тлальтекутли с кайманом[43].

Оселотль-куаушикалли. «Оселотль» на науатле означает «ягуар». 1400–1500-е гг. Национальный музей антропологии и истории, Мехико.

Instituto Nacional de Antropología e Historia., INAH

Ассоциация Пещеры предков с пастью крокодила также присутствует и у майя. Кроме того, есть множество изображений в монументальной скульптуре тихоокеанского побережья ранних периодов, где крокодил изображается как подобие мирового древа. Он стоит вертикально, его хвост превращается в ветки с круглыми плодами-душами, а морда зарывается в землю как корни и превращается в раковину — еще один символ Пещеры предков.

Статуя Коатликуэ. 1300–1500-е гг. Национальный музей антропологии и истории, Мехико. Богиня изображена в виде женщины со скелетными чертами лица и когтистыми ступнями. Она облачена в юбку из змей, главный атрибут Коатликуэ.

National Museum of Anthropology, Mexico. Photo © Jorge Pérez de Lara

Монумент Тлальтекутли. 1300–1500-е гг. Музей Темпло Майор, Мехико.

Wikimedia Commons

Не только у мезоамериканцев водные символы связываются со смертью — достаточно вспомнить ту же реку Стикс в мифах Древней Греции или Смородину-реку в русских былинах. Тем не менее это не является признаком неких кросс-континентальных связей. Это признак того, что в общей своей массе люди во всех уголках мира мыслят одинаково. Вода как эссенция дарует нам жизнь. Однако вода как стихия, как природная среда несет совсем противоположное. Человек не может выжить в воде, следовательно, она совершенно справедливо ассоциируется со смертью. Поэтому зачастую в контексте изображений мира мертвых в искусстве Мезоамерики можно встретить изображения воды и водных символов, в том числе и раковин. Другая причина, почему раковина может ассоциироваться с пещерой, — сама конфигурация пещер, которые, подобно раковине, постепенно становятся все уже и уже.