Искусство рассуждать о странах, в которых вы не бывали - Байяр Пьер - Страница 20

Первая такая ситуация — адюльтер. Если человеку, связанному узами совместной жизни, приходится описывать своей супруге, чем он занимался в тот или иной день, ему, само собой, понадобится рассказывать о местах, где он не был, поскольку он не может признаться, где он в это время был на самом деле.

Второй тип ситуации, к счастью, куда более редкий, — убийство; ведь каждый из нас может столкнуться с необходимостью рассказать, где мы были, чтобы обеспечить себе спокойную жизнь. Необходимость доказать, что вы находились в ином месте, а не в той точке пространства, где совершено убийство, имеет специальное название — «алиби», и часто для человека может быть жизненно важно убедить остальных в том, что его алиби надежно.

Слово «алиби» могло бы, если вдуматься, обозначить целиком всю проблематику, которой посвящено это эссе, потому что все путешественники-домоседы действуют, вообще говоря, так же, как и убийцы, перенося себя при помощи вымысла в другое место.

Всем известна ужасная история Жан-Клода Романа, который пару десятков лет внушал своей семье и друзьям, что он — высококвалифицированный врач и занимает важный пост во Всемирной организации здравоохранения в Женеве, хотя на самом деле все его образование сводилось к двум курсам университета.

Но Роман не остановился на том, что выдумал себе мнимую престижную медицинскую должность. Он придумал себе целую альтернативную жизнь — и, похоже, сам начал в нее верить. В той жизни он много ездил за границу, бывал в гостях у известных ученых и политиков, блистал в салонах и в кулуарах власти.

Чтобы прожить так долго, не имея никаких доходов, и к тому же вести жизнь, подобающую известному медику, получающему солидную зарплату от международной организации, Роману пришлось прибегнуть к мошенничеству: он растратил все сбережения родителей жены, соврав, что вложил их в дело, продавал поддельные лекарства, якобы спасающие от рака. Что интересно, за все эти годы никто из родственников Романа или из тех, с кем он встречался и кому рассказывал о своей воображаемой жизни, не заметил в его выдумках нестыковок, не удосужился проверить его слова, скажем, справившись в ВОЗ или просто пролистав медицинский телефонный справочник.

Наконец Роман почувствовал, что его вот-вот разоблачат, к тому же он больше не мог справляться с финансовыми проблемами, и тогда он решил свести счеты с жизнью, забрав с собой жену, детей и родителей. И он действительно убил всех своих близких, а покончить с собой не получилось, его судили и приговорили к пожизненному заключению: наказание составило двадцать два года без права на амнистию.

Прошло всего несколько дней после этого убийства, когда писатель Эмманюэль Каррер заинтересовался делом Романа, о котором он узнал из газет.

«Утром в субботу 9 января 1933 года, в тот момент, когда Жан-Клод Роман убил свою жену и детей, я вместе со своими детьми был на родительском собрании в детском саду Габриеля, нашего старшего. Ему в то время было пять лет, он ровесник Антуана Романа. Потом мы отправились обедать к моим родителям, а Роман — к своим, и после обеда он убил их тоже. Вторую половину субботы и все воскресенье, которые обычно у меня посвящены семье, я провел один в своей однокомнатной квартирке: мне нужно было закончить книгу, над которой я работал уже год, — биографию писателя-фантаста Филипа Дика. В последней главе рассказывалось о его предсмертных днях, когда он был в коме. Я закончил работу вечером во вторник, а в среду утром прочел в “Либерасьон” первую статью, посвященную делу Романа»[50].

Как можно догадаться по тем параллелям, которые Эмманюэль Каррер проводит между своей жизнью и жизнью мнимого врача, дело Романа сразу вызвало у него любопытство, больше того, он ощутил какое-то странное увлечение этим убийцей, и оно прозвучало в первом письме, которое писатель послал ему в тюрьму полгода спустя: «Я писатель, автор семи книг, последнюю из них посылаю Вам. С тех пор как я прочел в газетах о трагедии, в которой Вы стали главным действующим лицом и единственным, кто остался в живых, я все время об этом думаю».

Романа тоже заинтересовала возможность встретиться с писателем, но по совету своего адвоката он дождался, пока следствие по его делу закончится, и только тогда начал переписываться с Каррером и дал согласие, чтобы тот написал о нем книгу.

Каррер начинает собственное расследование этого дела: реконструирует жизнь Романа, посещает места, где он бывал, следит за судебным разбирательством, несколько раз встречается с убийцей, и после нескольких лет работы, которую он порывался оставить, настолько она его психологически изматывала, пишет и публикует эссе «Противник».

В этой книге, которую он полностью посвятил делу Романа, Эмманюэль Каррер не просто восстанавливает жизнь преступника, но и пытается изнутри, опираясь на возникший между ним и этим человеком эмоциональный контакт, прожить сам и позволить пережить своему читателю то, что чувствовал герой книги. Это больше, чем просто расследование, точнее, это двойное расследование, в котором Каррер старается одновременно сделать выводы и о Романе, и о самом себе.

Во время этих поисков Эмманюэля Каррера особенно интересовал принципиальный для него момент в жизни Романа, то есть бесконечные дни, которые тот проводил вдали от дома, не занимаясь вообще никакой работой, в абсолютной праздности:

Бывали дни, когда Роман готовился к своим виртуальным поездкам за границу; Каррер представляет себе, как он собирает сведения о стране, где никогда не был, чтобы подробно рассказывать семье о своем путешествии:

Роман не довольствовался просто покупкой путеводителя по стране, куда якобы ехал. Он заранее прорабатывал свое описание путешествия, чтобы, когда вернется, его рассказы дома звучали правдоподобно: