Росомаха. Том 5 (СИ) - Третьяков Андрей - Страница 1

Росомаха. Том 5

Глава 1

Остаток учебного дня пришлось пережидать, как затянувшуюся осаду. На истории я смотрел поверх тетради на мокрый двор и прикидывал, сколько подходов вело к фонтану за главным корпусом.

Дождь закончился час назад. Вода ещё стекала с медных карнизов, собиралась в швах между плитами и блестела на чёрном асфальте. Если неизвестная решила устроить засаду, место она выбрала удобное: старые деревья, две боковые аллеи, глухая стена архива и десяток окон, из которых вечером никто не смотрел.

— Росомахин, — раздражённо произнёс преподаватель, постучав костяшкой пальца по кафедре. — Если устройство двора занимает вас больше устройства империи, поделитесь хотя бы причиной.

В аудитории зашуршали тетради. Кто-то за моей спиной подавил смешок, а сосед торопливо убрал локоть с моей половины стола.

— Причина исключительно в моей невоспитанности, — отозвался я, поднимаясь. — Повторите вопрос, пожалуйста.

— Чем знаменит указ Кречетова Второго о разделении родовых земель? — сухо произнёс старик, глядя поверх очков.

Я пересказал нужный параграф: порядок наследования, запрет дробить военные наделы ниже установленной меры, переход выморочных земель короне. Преподаватель выслушал, поджал тонкие губы и махнул мне на скамью.

— Садитесь, Росомахин, — проворчал он, перелистывая конспект. — В следующий раз размышляйте с открытым учебником. Так это хотя бы выглядит прилично.

До звонка он меня больше не трогал. Я записывал даты и одновременно прокручивал вечернюю встречу, но ничего нового не придумал. Неизвестная блондинка могла принести сведения, приманку или нож. Все три варианта требовали явиться.

После занятий коридор заполнился голосами, мокрыми плащами и запахом дешёвого табака. Я прижался к подоконнику, пропуская поток студентов. Леонид заметил меня у лестницы, замедлил шаг, но после моего короткого жеста только кивнул и ушёл вместе со своей группой.

— Ты весь день считаешь ворон, — настороженно произнесла Арина, подойдя сбоку и взяв меня под локоть. — На тренировке едва не пропустил удар, на истории чуть не уснул. Что происходит?

— Плохо спал, — уклончиво отозвался я. — Ничего, что нельзя исправить ужином и нормальной кроватью.

Она прищурилась. Рыжая прядь выбилась из причёски и прилипла к виску, но поправлять её Арина не стала.

— Врёшь ты сегодня отвратительно, — пробормотала она, сильнее сжав мой рукав. — Даже хуже обычного.

— Значит, расту над собой, — усмехнулся я. — Раньше ты замечала через пять минут, теперь понадобилась половина дня.

Лиля стояла рядом, прижимая к груди две книги. Она не пыталась вытянуть из меня признание, только следила за лицом, будто искала следы ранения.

— Если понадобится помощь, позови, — тихо произнесла она. — Не после того, как всё закончится, а до.

— Позову, — пообещал я, накрыв ладонью пальцы Арины. — Сегодня мне нужно кое-что проверить. Пока это всё, что я могу рассказать.

Арина разжала руку не сразу. Потом шумно выдохнула и отступила к Лиле.

— К ужину вернись, — строго велела она. — И постарайся обойтись без крови. Василий потом отстирывает твои рубашки и обвиняет в этом меня.

— Постараюсь не разорять дом на мыле, — отозвался я.

Они ушли к выходу, несколько раз обернувшись. Я дождался, пока их скроет лестничный пролёт, и направился к преподавательскому крылу.

В кабинете Юрия пахло кофе, бумагой и горячим металлом. На краю его стола остывала раскрытая артефактная пластина, рядом лежали щипцы и три исписанных листа. Учитель сдвинул всё это локтем, когда я закрыл дверь.

— Выкладывай, — хмуро произнёс он. — У тебя лицо человека, который уже принял плохое решение и пришёл за благословением.

— Вечером встречаюсь с той блондинкой, — сообщил я, опускаясь на стул. — У фонтана за главным корпусом. Она утверждает, что хочет помочь.

Юрий взял кружку, обнаружил на дне холодный остаток и поставил обратно.

— И ты, разумеется, пойдёшь один, — процедил он. — Потому что жизненный опыт гладиатора учит прежде всего разумной осторожности.

— Для неё я буду один, — уточнил я. — Альфред расставит людей вокруг парка. Если она заметит отряд, то не подойдёт. Если готовит засаду, получит неприятный сюрприз.

Юрий побарабанил пальцами по столу. Серебряное кольцо на его мизинце коротко вспыхнуло, проверяя защиту кабинета.

— Маяк не снимай, — жёстко велел он. — И не позволяй ей касаться кожи, одежды, оружия или твоих артефактов. У ключников половина дряни работает через контакт.

— Маяк на месте, — подтвердил я. — К рукопожатиям не стремлюсь.

Он выдвинул нижний ящик и достал плоский медный кругляш размером с монету. От металла тянуло сухим холодом, хотя в кабинете было жарко.

— Второй маяк носи отдельно, — распорядился Юрий, положив амулет передо мной. — Первый у тебя на шее, этот убери во внутренний карман. Если один заглушат, второй даст мне хотя бы направление.

— Предусмотрительно, — одобрил я, пряча кругляш под куртку. — Не знал, что ты настолько дорожишь моим обществом.

— Я дорожу собственным временем, — буркнул он, придвигая к себе бумаги. — В тебя уже вложено слишком много часов, чтобы позволить какой-то сектантке списать всё в убыток. Вернись живым и не заставляй меня бежать через весь парк.

— Сделаю всё возможное, — пообещал я.

— Вот эта формулировка мне особенно не нравится, — мрачно отозвался Юрий.

Альфред ждал под навесом у бокового крыльца. На нём был серый плащ без знаков рода, под полой угадывалась рукоять короткого клинка. Дождевые капли висели на его воротнике и не впитывались в плотную ткань.

— Двое займут позиции у фонтана, — негромко доложил он, когда мы отошли от дверей. — Один прикроет аллею со стороны архива. Я останусь у входа в парк. Между нами будет прямая связь.

— Ближе не подходите, пока я не подам сигнал, — распорядился я. — Девушка должна видеть пустую площадку.

— Если она успеет ударить первой, расстояние станет проблемой, — сдержанно возразил Альфред. — Разрешите посадить одного человека в кустах за вашей скамьёй.

— Посадите, но без металла и активных артефактов, — согласился я. — Магию она может заметить раньше меня.

— Уже учёл, барон, — спокойно произнёс он. — Через четверть часа всё будет готово.

Он ушёл по дорожке обычным шагом. Через несколько секунд серый плащ смешался с мокрыми стволами, и различить Альфреда среди деревьев стало невозможно.

К фонтану я пришёл перед закатом. Воду перекрыли, на дне каменной чаши лежали жёлтые листья и две сломанные ветки. Скамья оказалась влажной, поэтому я вытер край рукавом плаща и сел лицом к главной аллее.

Левее темнели окна архива. Справа дорожка уходила к учебным корпусам, где ещё горели редкие светильники. За спиной шуршали кусты, но человек Альфреда не выдавал себя ни дыханием, ни запахом металла.

Прошло десять минут. Холод от мокрой древесины пробрался сквозь брюки, а на дорожке не появилось ни одного человека. Я уже решил, что встречу отменили без моего ведома, когда сбоку тихо хрустнул гравий.

— Вы всё-таки пришли, — выдохнула блондинка, остановившись в трёх шагах от скамьи.

Она вышла не со стороны аллеи, а из-за старого дуба. Светлые волосы потемнели от сырости, под глазами лежали серые тени. Пальцы правой руки сжимали край плаща возле горла, словно застёжка могла удержать её на ногах.

— Садитесь, — предложил я, указывая на свободный край скамьи. — Стоять под чужими окнами заметнее.

Девушка оглядела чашу фонтана, деревья и тёмный фасад архива. Спрятанных людей она либо не обнаружила, либо решила не подавать вида. Села на самый край, оставив между нами расстояние в вытянутую руку.

— Вы знаете, кто я? — тихо произнесла она, продолжая смотреть на аллею.

— Пока знаю только то, что вы умеете назначать встречи и появляться с неожиданной стороны, — отозвался я. — Для доверия маловато.