Подменная невеста для офицера (СИ) - Ви Чарли - Страница 34

– Виктор Владимирович, нам нужно поговорить. Наедине.

Генерал Попов тяжело вздохнул, его брови сошлись на переносице, но он молча развернулся и направился по коридору.

– Пройдём в мой кабинет.

Кабинет у него был под стать хозяину – массивный дубовый стол, тёмные кожаные кресла, идеальный порядок. Попов сел за стол, всем своим видом демонстрируя глухую оборону. Я закрыл за нами плотную дверь и остался стоять.

– Я слушаю тебя, Руслан. Что за срочность? И к чему эти секреты от женщин?

– Речь о Яне, – я не стал ходить вокруг да около, переходя сразу к сути. – Виктор Владимирович, ваша дочь ведёт себя неадекватно. И это перестало быть просто проблемой разбитого сердца или женской обиды. У неё серьёзные проблемы с головой.

Лицо генерала мгновенно окаменело. Он медленно опёрся локтями о стол и сцепил пальцы в замок.

– Выбирай выражения, Градов. Ты говоришь о моей дочери.

– Я говорю о человеке, который представляет прямую угрозу для моей жены. Аня ваша дочь, если вы вдруг забыли, – жёстко парировал я. – Вчера Яна караулила меня на парковке у бара. До этого она методично собрала старые фотографии, подняла архивы наших с ней переписок, распечатала всё это и отправила Ане курьером. Это не импульсивный поступок обиженной женщины. Это холодный, расчётливый садизм.

– Чушь! – Попов хлопнул ладонью по столешнице, повышая голос. – Яна вспыльчивая, да! Она эмоциональная. Но ты сам её до этого довёл! Ты растоптал её, выставил на посмешище перед всеми нашими знакомыми, а потом женился на её сестре! Чего ты ждал? Что она вам торт испечёт? У девочки тяжелейший стресс, нервный срыв!

– Нервный срыв – это когда бьют посуду или закатывают истерики со слезами, – я сделал шаг к столу, чеканя каждое слово. – А когда человек бросается на шею, клянётся в любви, а в следующую секунду обещает придушить собственную сестру – это клиника. Она говорила о каком-то «задании», о том, что ей нужно «потерпеть». Она не понимает, где реальность, Виктор Владимирович. В её больном воображении угроза убийством выглядит как логичный шаг.

Попов резко поднялся. Лицо его побагровело, на шее вздулись вены.

– Ты что себе позволяешь?! – рявкнул он на весь кабинет. – Решил упечь мою дочь в дурдом, чтобы оправдать собственное блядство?! Чтобы вам с Анечкой было удобнее строить своё счастье?! Яна совершенно нормальна! Ей просто нужен отдых. Я отправлю её в санаторий, она побудет в тишине, поработает с психологом...

– Психолог ей не поможет. Ей нужен психиатр и медикаментозное лечение, – я продолжал настаивать. – И вы это прекрасно знаете. Я не первый день в структурах и умею читать людей. Вы же военный. Неужели вы сами не видели этих сбоев? Резкие перепады настроения, фанатичные идеи, зацикленность. Вы всё видели. Просто предпочитали прятать мусор под ковёр, потому что идеальная репутация семьи Поповых важнее здоровья дочери.

– Закрой рот, Градов! – взревел генерал, сжимая массивные кулаки. – Не смей учить меня, как заботиться о моей семье! Яна не сумасшедшая! Это всё твоя вина!

– Моя вина в том, что я вовремя не разглядел, с кем планировал связаться, – холодно отрезал я. – Но сейчас я женат на Ане. И я никому не позволю причинить ей вред. С сегодняшнего утра за Яной установлено круглосуточное наблюдение.

Генерал опешил. Он тяжело задышал, глядя на меня так, словно я только что ударил его.

– Ты... ты поставил наружку за моей дочерью? Да я с тебя погоны сорву! Я твоих парней в порошок сотру!

– Можете попытаться, – я не отвёл взгляда, выдерживая его бешеный напор. – Но пока я не буду уверен, что Аня в полной безопасности, Яна шага не ступит без моего ведома. И если она хоть на метр приблизится к моей жене, я лично...

Договорить я не успел.

Сквозь массивные двери кабинета донёсся шум. А следом – пронзительный женский крик.

Мы с генералом замерли на долю секунды, а потом оба, не сговариваясь, рванули к двери.

Я выскочил из кабинета первым, в несколько широких шагов преодолел коридор и влетел в гостиную, с ходу оценивая обстановку. Попов тяжело топал следом, отстав буквально на секунды.

Опрокинутый журнальный столик, осколки чашек на ковре. Мать металась в стороне, в панике прижимая руки к лицу.

А посреди комнаты Яна, растрёпанная, с перекошенным от ярости лицом, с диким визгом кидалась на сестру и пыталась вцепиться обеими руками ей в волосы. Я рванул вперёд, чтобы оттащить эту ненормальную, но не успел.

Аня сжала кулак и на голом инстинкте со всей дури врезала сестре прямо в нос.

Раздался глухой хруст. Яна коротко взвизгнула, пошатнулась, не удержалась на ногах и рухнула на диван.

Виктор Владимирович ошарашенно смотрел на разгромленную комнату, на тяжело дышащую Аню, а затем – на Яну. Та сидела на диване, зажимая ладонями разбитый нос.

Сквозь пальцы уже начинала сочиться кровь.

Аня поправила растрёпанные волосы и посмотрела на сестру сверху вниз.

– Не смей меня больше трогать, – процедила она. – Я больше не буду терпеть твои выходки. Поняла?

Я перевёл взгляд с Яны на потрясённого тестя.

– Ну что, Виктор Владимирович. Теперь вы мне верите, или всё ещё считаете, что девочке просто нужен отдых, а не психотерапевт?

Глава 39.

Глава 39.

* Аня *

Костяшки правой руки неприятно саднило.

Я стояла посреди разгромленной гостиной и тяжело дышала. Впервые в жизни я ударила человека. И не чувствовала ни вины, ни страха. Только спокойствие и умиротворение.

Тишину разорвал высокий голос матери.

– Аня... что ты наделала?! – Она бросилась к дивану, пытаясь убрать руки Яны от лица. – Яночка, доченька... Витя, звони в скорую, у неё кровь!

Но отец не пошевелился. Он стоял рядом с Русланом и смотрел на Яну тяжёлым, немигающим взглядом.

Яна не плакала. Она вообще не обращала внимания на суетящуюся рядом мать. Даже на кровь не обращала внимания. Медленно опустив перепачканные ладони на колени, она подняла лицо.

По подбородку текла кровь, капая на светлую ткань блузки, но Яна смотрела мимо меня.

Прямо на Руслана.

На её губах появилась кривая, абсолютно неуместная полуулыбка.

– Я всё поняла, Рус, – прошептала она ровным, почти ласковым тоном. – Это проверка. Мне нужно просто потерпеть. Я сильная, я пройду это испытание.

Мать осеклась на полуслове. Она медленно отняла руки от плеч Яны и отшатнулась, уставившись на неё так, словно перед ней сидел чужой человек.

Я почувствовала, как сзади подошёл Руслан. Его ладонь легла мне на талию, уверенно притягивая к себе.

Одно это простое движение, и остатки напряжения отступили.

– Виктор Владимирович, – произнёс Руслан. – Я настоятельно рекомендую вам прямо сейчас вызвать специализированную психиатрическую бригаду. Если этого не сделаете вы, через пять минут это сделаю я.

Отец тяжело сглотнул. Вся его генеральская выправка словно испарилась, плечи опустились.

– Я сам позвоню, – глухо выдавил он.

Мать так и стояла у дивана, закрыв рот рукой, а отец достал телефон из кармана брюк.

Руслан опустил взгляд на мою правую руку. Осторожно перехватил запястье, осматривая сбитые, покрасневшие костяшки пальцев.

– Хороший удар, – тихо заметил он.

Бригаду ждали в тишине. Мать, как всегда, суетилась вокруг Яны с влажными салфетками, пытаясь вытереть ей лицо, но та отмахивалась и продолжала тихо, бессвязно бормотать что-то о «задании» и проверках.

Я стояла у окна, чувствуя спиной тепло мужа. Руслан ни на шаг от меня не отходил, молча контролируя обстановку.

Врачи приехали минут через сорок. Двое крепких мужчин-санитаров и врач с чемоданчиком.

Как только они вошли в гостиную и врач задал Яне пару дежурных вопросов, её показное спокойствие слетело.

До неё вдруг дошло, зачем они здесь.

– Нет! – Яна резко вскочила с дивана, оттолкнув мать. – Я никуда не поеду! Рус, скажи им!

Она рванула к двери, пытаясь сбежать, но санитары сработали чётко и быстро.