Те немногие, что несут смерть - Паттон Алексис - Страница 4

– Кейнс.

В груди Губернатора, прямо в том месте, куда Халани стреляла, образовалась дыра; она ширилась и заполнялась пузырящейся кровью. Александр Хаксли опустил взгляд на ранение и не спеша провел языком по зубам, словно смакуя алые капли.

Халани не могла сглотнуть. Не могла сделать вдох. Казалось, у нее на шее медленно затягивалась петля.

– Это было не очень приятно, – прошептал Губернатор.

Руки и ноги Халани задрожали, когда его шея изогнулась под неестественным углом, а кожа отслоилась от тела подобно скотчу. Прямо под ней извивались электрические провода.

И все они тянулись к ней.

– Кейнс! – Кто-то схватил ее за плечо и развернул.

Халани вскрикнула, инстинктивно сжав руки в кулаки, но потом увидела, что над ней возвышается огромная фигура Такеши. Он нахмурился еще сильнее, встретившись с ее широко раскрытыми глазами.

– Что случилось?

– Такеши… я… он…

Халани резко обернулась, но дряхлого тела Губернатора нигде не было. Она провела дрожащими руками по волосам, чувствуя, что сходит с ума. И едва заметила глубокие царапины, которые оставила на коже головы.

– Скажи мне, что случилось. – Такеши подошел ближе и осмотрелся вокруг в поисках того, что так сильно испугало ее.

– Губернатор, – прохрипела Халани, – я его видела.

Такеши вздрогнул и снова перевел внимание на нее.

– Это невозможно, Кейнс.

– Но я видела его! Он стоял прямо здесь. Может, он не умер. Может, все еще следует за нами. Я не… не… – Ее голос дрожал, пока она пыталась подобрать нужные слова.

Такеши прищурился. Он смотрел на нее испытующим взглядом, словно она лишилась рассудка.

Неужели все это было лишь плодом ее воображения?

Неужели она окончательно сошла с ума?

Пустота окружала ее, заходясь в безумном крике и хохоте. Халани вдруг стало тесно в собственном теле. Как будто она надела костюм самой себя.

Палящий зной пустыни обжигал, а оглушительная тишина вытягивала, словно спагетти, последние остатки здравомыслия. Халани присела на корточки и обхватила голову обеими руками.

– С ней все в порядке? – донесся откуда-то обеспокоенный голос Серин.

Халани почувствовала, как чьи-то сильные руки сжали ее шею.

– Голову между колен, – подсказал низкий голос Такеши. – Вот так, да, а теперь дыши.

Она попыталась посмотреть на него, но Такеши крепко удерживал ее. Почувствовав, как его пальцы нащупали зажимы на шее и начали слегка массировать их, Халани наконец сдалась и опустила голову между ног.

Она смотрела на песчинки, млея от наслаждения, пока Такеши методично разминал ее мышцы.

Кто бы мог подумать, что руки, несущие смерть, способны приносить столько умиротворения?

– Что это с ней? – спросил Брок, и в его голосе послышалось раздражение.

– Идите вперед. Мы прямо за вами, – приказал Такеши, не отрывая взгляда от Халани и продолжая блаженно давить пальцами на ее затылок.

– Нам надо двигаться дальше, Стил. Если не можешь ей помочь, я сам ее понесу.

– Отвали, – прорычал Такеши. – Со своей травмированной рукой ты ее никуда не понесешь. Если потребуется, я это сделаю.

– Кажется, мне уже лучше, – прошептала Халани, не отводя глаз от бесформенного камня на песке.

Как долго пролежал здесь этот одинокий камушек? Была ли она первой, кто увидел его? Кто уделил ему все свое безраздельное внимание?

Может быть, именно в этом и нуждались люди – в том, чтобы их по-настоящему замечали, а не считали лишь блеклым пятном на заднем плане.

– Мы догоним. Идите, – скомандовал Такеши не терпящим возражений тоном.

Халани услышала, как остальные что-то тихо пробормотали, но в конце концов ушли, оставив их с Такеши одних. И она осознала, что впервые за несколько дней они оказались наедине.

– Ты задерживаешь дыхание, – заметил он.

– Не так-то просто дышать, пока ты массируешь шею.

Халани поморщилась, когда он сильнее надавил пальцами на кожу, разминая огромный зажим, образовавшийся после многих пройденных с тяжелым рюкзаком километров.

– Ты справишься, потерпи, – заявил Такеши.

Халани сглотнула. Его слова и уверенные движения рук странно действовали на нее, заставляя и без того неровный пульс сбиваться.

– Теперь я в порядке.

– Уверена?

Нет.

Она не могла вдохнуть полной грудью, а в висках пульсировала такая боль, как будто кто-то копался пальцами прямо у нее в мозгу. Но если продолжит и дальше сидеть, словно бесформенная масса в руках Такеши, то рискует уже никогда не подняться.

– Да.

Такеши ослабил хватку и отошел назад. Глубоко вздохнув, Халани выпрямилась, и капля пота скатилась с кончика ее носа и упала на землю. Она на мгновение повернулась к тому месту, где только что стоял Губернатор.

Абсолютная пустота словно насмехалась над ней. Вперед простирались лишь километры песка и далекие горы.

Может, палящее солнце сыграло с ее разумом злую шутку.

Вчера Халани указала на лужицу воды, поблескивающую на асфальте. Она облизнула пересохшие губы и быстро зашагала туда, но Брок грубо схватил ее за плечо и оттащил назад.

– Нет. Это мираж, – сказал он. – Тебе просто показалось.

Тебе просто показалось.

Тебе просто показалось.

Однако кровавая улыбка Губернатора казалась такой реалистичной и яркой, будто он находился прямо перед ней.

«Тебе показалось», – твердила она снова и снова. Словно если произнесет эти слова достаточное количество раз, то ее безумие исчезнет.

Обязано исчезнуть.

Халани демонстративно развернулась к дороге, поправила рюкзак на плечах и заставила себя двигаться вперед, полная решимости убежать от теней прошлого.

Такеши зашагал рядом с ней. От него веяло такой опасностью, что воздух, казалось, наэлектризовался, – Халани невольно ускорила шаг.

– Знаешь, тебе необязательно врать. – Низкий голос нарушил тишину.

Халани вскинула голову, удивленная тем, что Такеши заговорил с ней. К этому времени ему пора бы уже снова блаженно игнорировать ее.

– Насчет чего?

– Насчет своего самочувствия.

– Во-первых, я не врала. А во-вторых, можешь перестать притворяться, что тебе не все равно.

Такеши мгновение молчал, обдумывая ее слова, а у него на скулах играли желваки.

– Спишу это на твою усталость. Верить, что мне все равно, как-то нелогично. Даже для тебя.

Халани замерла.

– Ты сейчас шутишь, да?

Такеши тоже остановился. Резкие черты его лица выделялись еще сильнее на фоне окружавших их разрушений. Он устремил на Халани раздраженный взгляд.

– С каких это пор я стал шутить?

– Видимо, с этих! Либо ты шутишь, либо мы попали в альтернативную реальность, где правда и ложь – одно и то же.

– По-моему, звучит как реальный мир.

Халани стиснула зубы.

– О, извини. А в твоем мире проявлять заботу – значит полностью игнорировать меня и притворяться, что я невидима?

– Ты слишком упряма, чтобы быть невидимой, Кейнс.

– Вау. Я безмерно польщена. Прошу, расскажи, что ты на самом деле чувствуешь, Такеши.

– Не думаю, что мне стоит это делать. У тебя есть привычка неумело размахивать кулаками, когда ты злишься.

Халани вдруг захотелось ногтями разодрать его прекрасное точеное лицо. Нет. Она готова была сорвать собственные голосовые связки, взывая к небесам и проклиная их за то, что ей приходится преодолевать этот длинный путь вместе с самым раздражающим и невыносимым мужчиной на всем белом свете.

– Знаешь что, – она посмотрела ему прямо в лицо, – это даже не имеет значения. И так ясно, что нам не стоит разговаривать, потому что все наши разговоры заканчиваются ссорой. Так что, – Халани помахала рукой между ними, – что бы там между нами ни было раньше… все кончено.

Мышца у него на шее запульсировала, а кадык дрогнул. В глазах разбушевалась столь яростная буря, словно все подавляемые эмоции пытались вырваться наружу.

Халани замешкалась. В глубине души ей хотелось стереть последнюю минуту и начать все сначала, но на лице Такеши снова появилась маска безразличия.