Жены убийц и их тайная жизнь - Арнотт Элизабет - Страница 5

Когда Элси назначили помощницей редактора, Пола Хантера, она вообразила, что вот оно: пробилась-таки, еще шаг сделала к мечте – должности штатного репортера в «Лос-Анджелес сигнал». Способности у нее есть, и упорства довольно, и квалификация получше, чем у большинства коллег-мужчин. Идеи репортажей не умещаются в ее записных книжках; она придумала столько новых рубрик! А как она довела бы до совершенства уже опубликованные статьи! Может, ей поручат какую-нибудь колонку? Книжный обзор? Или театральный? Вместо этого Элси постоянно задвигают; она готовит кофе на всю редакцию, печатает письма, а для самых ценных знакомых Пола Хантера добывает билеты на матчи, в которых играют «Нью-Йорк Джайнтс».

Элси садится к своему столу. Здесь идеальный порядок, стопочкой сложены несколько книг – Джоан Дидион, Кэтрин Энн Портер, Трумен Капоте; пишущая машинка у Элси всегда вычищена. Газета раскрыта на странице с почти разгаданным кроссвордом. Осталось вспомнить последнее из ключевых слов – столицу Албании; Элси напрягает ум, когда один за другим начинают появляться коллеги.

Каждому она улыбается, говорит «Доброе утро», прибавляя имя, с достоинством принимает все новые поручения, будто мало у нее своей работы.

– Скажи Хантеру, я жду его замечаний к очерку про Бобби Сила[10]. Они что, где-то потерялись?

– У меня встреча с Полом в одиннадцать сорок пять, а мне надо перенести ее на три пятнадцать. Не забудешь, лапонька? Это важно. Я уже Грегсона отловил.

Ну конечно, лапонька не забудет. Лапонька всех вас за пояс заткнула бы, дали бы ей только шанс. Хотя и не покажет, никогда не покажет, что должность ассистентки – отнюдь не ее «потолок». Даром что этак она в ассистентках и завязнет. Просто способные молодые женщины в «Сигнале» не задерживаются. И не потому, что неряшливо печатают. «Выскочка» – вот худший ярлык, который тебе могут навесить. Ага, вспомнила! Элси тянется за ручкой, вписывает в клеточки кроссворда: «Т-И-Р-А-Н-А».

Пол Хантер появляется чуть позже девяти, да не один, а с женщиной. Элси заинтригована. Незнакомка высока ростом, но главное – волосы у нее не завиты и не зафиксированы намертво лаком, как у остальных сотрудниц «Сигнала», а спускаются до плеч свободными, естественными кудрями. И одета она иначе, непохоже на щелкунчиков или ассистенток – ни юбки, ни туфель на высоких каблуках, ни слоя штукатурки. На ней – брючный костюм. От брючных костюмов мужчины теряют головы.

– Минуточку внимания! – Хантер хлопает в ладоши и ждет, когда утихнет вечный офисный гул. Под потолком, как жирная зеленая муха, поблескивает голая лампочка.

– Это наш новый репортер, Патрисия Фаулер, – выдает Хантер. Впечатление, что он указывает не собственно на Патрисию Фаулер, а на ее брючный костюм. – Нам с ней крупно повезло. Она для нас ценное приобретение.

Патрисия как будто хочет заговорить, но ей на запястье ложится крекая рука Пола Хантера.

– У нее огромный опыт, а к нам она пришла прямо из «Таймс».

Щелкунчики синхронно вскидывают брови. Патрисия пронзает взглядом руку Хантера.

– Она будет работать в одной команде с Мэттсоном и Хоупом – это что касается мировых новостей; а под началом Хестона Патрисия займется криминальной хроникой и, конечно, местными новостями.

Элси едва сдерживает горькую усмешку. Новенькая, значит, сразу станет репортером, а Элси по-прежнему – девочка на побегушках у Пола Хантера? Ей тоже по плечу работа репортера – она в этом уверена. Правда, у нее нет блестящего опыта в «Таймс», как у этой Патрисии; но и у Патрисии нет против Элси других козырей.

– Работаем, – командует Хантер. – Главы отделов – ко мне в кабинет.

Элси жаждет поучаствовать в утренней планерке; если бы только ее тоже позвали, предложили место за столом, впустили в свой круг, выслушали ее идеи! («Почему бы не осветить роль женщин в антивоенном движении штата Калифорния? Почему бы не написать очерк о Бобби Гибб – женщине, которая просочилась в толпу марафонцев-мужчин и пробежала всю дистанцию?»). Вместо этого Элси наблюдает, как несколько одинаковых фигур вваливаются в кабинет к Полу: брюки у всех оттенка пригоревших тостов; плеши, которых не касается солнце, творожисто-бледны.

Внезапно Хантер встает из-за стола и манит Элси в кабинет, немало ее смутив.

Она глубоко вдыхает и отодвигается на стуле столь поспешно, что ножки скрипят. Неужели свершилось? Наверное, у Хантера открылись глаза, когда он нанял Патрисию. Или у него наконец-то появилась история, для подачи которой нужен женский взгляд. Пусть там все предсказуемо – статистика родов, женское здоровье, свадьба голливудской звезды – Элси возьмет этот материал.

Она входит; Хантер успел усесться обратно, все обсуждают заголовки. Селмен, заместитель начальника отдела новостей, перечисляет главные дневные события: пропавшие женщины, марши за гражданские права, ненависть Джона Леннона к Иисусу[11].

Элси чуть покашливает.

– Да, Элси, что у вас? – резко спрашивает Хантер, тасуя толстую стопку статей.

Элси могла бы их прочесть, высказать свое мнение, сделать корректуру. Руки буквально чешутся, но Элси подавляет порыв протянуть их к бумагам.

Хантер поднимает взгляд.

– У меня сегодня встреча с Хэллидеем. А в баре – засуха. Мне нужен шотландский виски. Сделайте одолжение, принесите.

И машет рукой: мол, все, на выход.

Плечи Элси опускаются сами собой.

– Элси? – Хантер недоволен, что она еще топчется на пороге.

– Да, мистер Хантер.

Элси закрывает за собой дверь, отгораживается от нарастающего смеха.

Позднее, когда в офис прокрадывается послеобеденное затишье, Элси возвращается с бутылкой виски.

Стучится к Хантеру, обнаруживает, что кабинет пуст, и ставит коричневый бумажный пакет ровно посередине стола. Она уже готова уйти, как вдруг звонит телефон. Элси колеблется. Обычно звонки поступают сначала на ее номер, а уж она переводит их по назначению. И тем не менее нужно ответить. Звонок, наверное, важный; если Элси пропустит его, не избежать ей проблем.

– Кабинет Пола Хантера.

Звонящий не тратит слов впустую. Он – из управления шерифа округа.

– Речь о Джейн Доу, обнаруженной после торжественного вечера. О так называемой Блондинке. Передайте Хантеру, чтобы связался со мной. Я на месте до шести.

Элси торопливо записывает, оставляет листок под бутылкой виски и пытается абстрагироваться от покалывания в кончиках пальцев. Без сомнения, именно об этой жертве вчера сообщила Беверли. Воображение Элси рисует илистый поток, который струится по отделу новостей, от сотрудника к сотруднику. Хантер найдет ее записку, когда вернется; он позвонит шерифу, распахнет дверь, созовет репортеров на срочное совещание. Пожалуй, пустят и Патрисию Фаулер. А Элси – не пустят, и сидеть ей за дверью, пока там, в кабинете, вершатся дела.

Снова, всегда – без нее.

Джейн Доу. Элси известен этот юридический термин. Неопознанный женский труп – вот что он означает. Элси медлит на пороге кабинета, бессознательно сжимает и разжимает кулак. В ее власти все изменить; раз в жизни она первая займется происшествием.

Она разворачивается, идет к столу, забирает записку и твердой рукой прячет ее в карман.

Глава 5

– Будь добра, Бев, подай сигареты.

Беверли приподнимает голову (которая покоилась на груди Роджера), шарит на тумбочке, берет пачку сигарет, подавляет желание прихватить и себе сигаретку. Близость с Роджером всегда так на нее действует: Беверли слегка на взводе. Потому что вот эту кровать она делила с мужем, и постельное белье то же самое, в цветочек, хотя и поблекло, и старый матрас, кажется, «запомнил» Генри, сохранил вмятины от его локтей и коленей. Порой по ночам, когда Роджер уходит, эти вмятины видятся Беверли меловым контуром с места преступления. По сути, контур это и есть – затяжное послевкусие смерти.