Своевольная невеста (СИ) - Силаева Ольга - Страница 81

– Я… – прошептала я пересохшим горлом. Нет, я же не могу обидеть Гиллиана! Что, если он уйдёт, если разлюбит меня и больше не пригласит? – Я… конечно, я…

Я моргнула. Как странно. Мне явно не по себе, но я готова переступить через себя и рисковать позором, лишь бы Гиллиану было хорошо. Что-то здесь очень не так.

Я сделала над собой усилие, пытаясь собраться. Голова кружилась невыносимо, и, я подозревала, не только от близости Гиллиана, но и от чего-то другого, странного…

Глубокий вздох. Я собрала волю в кулак, изумившись тому, откуда у меня вдруг взялись силы. И, не обращая внимания на вытянувшееся лицо своего кавалера, спрыгнула с подоконника внутрь, оправила подол и твёрдо взглянула Гиллиану в глаза.

– Гиллиан, милый, давай увидимся завтра? – произнесла я. Я выразилась бы твёрже, но стеснение и нежелание причинить юноше боль меня останавливало. – Сейчас я… я очень хочу спать.

В голове вдруг возникло ясное знание, что раньше я никогда не поступала так. В своих воспоминаниях юная Тиса согласилась снять сорочку, и повезло, что Гиллиан передумал в последний момент.

Но сейчас я ответила по-другому. Я успела увидеть в глазах Гиллиана изумление, даже шок…

И всё померкло.

*

– …Леди Тиса, выпрямитесь! Леди Тиса, кому говорю!

Я сгорбилась под строгим взглядом горничной Агаты. Я знала, что ещё немного – и та достанет розги. Какая же я неуклюжая, что не могу встать так, как она хочет! Скорей бы это закончилось!

Я стояла на примерочном стуле перед зеркалом. В глазах собирались слёзы. Я привыкла, что со мной обращаются грубо, но сейчас, когда на мне такое красивое лимонное платье, которое я надену в поместье герцога? Неужели нельзя быть со мной подобрее хотя бы сегодня?

– Стойте ровнее, – грубо произнесла Агата. – Рита ещё подол не укоротила.

Я сглотнула слёзы. Попробую не плакать. Если намочу платье, мачеха меня точно лишит обеда, а то и ужина.

…Кстати, а почему? Я имею такое же право поесть, как и она!

И я ужасно хочу есть! Почему бы не сходить на кухню прямо сейчас? Нет, ещё лучше, почему бы…

– Агата, принеси мне бутерброд, пожалуйста, – произнёс мой голос, но сейчас он казался мне чужим. – И пару яблок. Отложим примерку на полчаса.

Агата побагровела.

– Не придуривайтесь! – рявкнула она так, что хрупкая старушка, суетящаяся вокруг моего подола с мерной лентой, отпрыгнула чуть ли не в другой конец комнаты. – Стойте спокойно и ждите, а то никаких яблок вам не видать до поместья герцога, и то, если будете себя так вести, вас могут и не взять! И про манеры не забывайте: настоящая леди есть не хочет и о еде не говорит!

– Нора и Камилла всё время говорят о еде, – другим, куда более робким голосом произнесла я. И правда, что на меня нашло, как мне не стыдно?

– Им можно, – отрезала Агата. – Вам нет. Так вы долго будете выкобениваться или расправите уже свои тощие плечи? Леди Изабелла будет недовольна!

А уж я-то как недовольна! Я подавила вздох. Но кто разрешит мне показывать своё недовольство? Я здесь никто.

…Хотя эти покои по праву принадлежат мне. Отец оставил всё леди Изабелле, но положил приличную сумму на моё имя, отдал распоряжение, что я могу жить в своих комнатах, а заодно оставил мне годовое содержание, из которого я могла бы заказывать по три таких платья в год, если бы захотела.

Вот только кто же мне даст? Я представила, как пытаюсь доказать своей мачехе, что у меня есть права, требую, чтобы мне дали часть содержания на руки, выгоняю Агату из своих комнат, и меня вдруг охватил страх. Как? Я ведь не могу, не умею, я никогда не делала ничего подобного! Разве это возможно?

И тут я вдруг вспомнила, как утешала себя в кладовой, как внутри возникла новая решимость… и как тепло и правильно это было. Вспомнила, как ясно сказала Гиллиану, что мне неуютно, и насколько легче мне стало.

Во мне внезапно родилось чувство, что эти странные, искажённые воспоминания – не единственные. Что я много раз защищала себя и боролась за то, что принадлежит мне. Возможно, даже за кого-то, кого я люблю. И это было…

…Это было непросто. Но раз за разом я выбирала быть сильной – и у меня получалось.

Не обращая внимания на ругань Агаты, я посмотрела на себя в зеркало. И с изумлением увидела, что улыбаюсь.

Всё хорошо. Я могу не бояться Агаты. И мачехи тоже.

Я могу…

– Да чему вы улыбаетесь-то! – в отчаянии закричала Агата.

И всё вновь исчезло.

*

…Коридор гостиницы выглядел весьма чистым, хоть и темноватым.

– Вы будете ночевать здесь, леди Тиса, – отрывисто произнёс Кейран, указывая на дубовую дверь. – К счастью, это последняя ночь, когда вам придётся терпеть дорожные неудобства. Завтра к вечеру мы будем в столице.

Всё было будто в тумане. Я осознавала, что нахожусь внутри воспоминания, но оно плавилось, дробилось, исчезало, и я смутно ощущала, что происходит что-то неправильное. Словно таких воспоминаний было десять, двадцать, пятьдесят, сто… и все они исчезали, уплывали от меня, словно злое волшебство задёргивало каменный занавес, и у меня заканчиваются силы, я не смогу больше его поднять, я лишусь чего-то…

…такого важного…

Лицо Кейрана всё сильнее расплывалось, уходило в невидимую даль.

– Да-да, – произнёс мой голос рассеянно и словно издалека. – Спокойной ночи, ваша светлость.

Иронический поклон в полутьме коридора.

– Ваша светлость.

Я напряжёно смотрела на Кейрана, силясь разглядеть его, и вдруг вспомнила. Вспомнила самое важное, что у меня пытались отнять.

Любовь. Мою любовь к моему мужу. Властному или мягкому, решительному и сдержанному – любому.

Я порывисто шагнула вперёд.

– Плевать на всё, – прошептала я. – Это моё настоящее, и я его не отдам.

И бросилась Кейрану на шею.

Горячие губы нашли мои, и я забыла обо всём. И одновременно вспомнила.

Каждый взгляд, каждое слово, каждую улыбку.

«Да, пожалуй, мне повезло, что я женат на вас, а не на белке. Вы так быстро не бегаете».

«Вы раздевайтесь, ваша светлость. Не обещаю не подглядывать».

«Мне хочется, чтобы вы сняли сорочку, Тиса. Для меня».

– Ты и я, – прошептала я, глядя в голубые глаза, яркие и настоящие, которые были сейчас совсем близко. – Я помню вас, ваша светлость. Помню тебя, Кейран. Я принимаю тебя – и принимаю себя. Теперь мы никогда не потеряем друг друга.

Секунду я ещё ощущала Кейрана в своих объятьях.

А потом на меня обрушился шум королевского зала.

*

Я очнулась, стоя на одном колене и обхватив руками голову. Кажется, пока я летала по воспоминаниям, раздираемая внутренними противоречиями, прошло всего несколько секунд. Прошло – пока я наконец не обрела себя.

И свою память. Я вдруг осознала, что могу вспомнить своё прошлое. С трудом, отдельными сценами, но, если я как следует захочу, я вспомню всё, что мне будет нужно.

– Итак, дорогая Тиса, вижу, ты уже на коленях, – сладко произнесла королева. Она возвышалась надо мной, величественная и полная презрения. – Ничего не хочешь мне сказать? Униженно попросить прощения за свои дерзкие выходки, например?

Первой мыслью было притвориться. Сделать то же самое, что сделал Кейран, чтобы выжить. Лучше всеобщее презрение, чем отрубленная голова.

Увы, я была куда худшей актрисой, чем Кейран, и совсем не хотела унижаться перед Валери. Вот врезать ей как следует и совсем не по-аристократически – это с удовольствием.

Но главное – время интриг окончилось. Королева устроила открытый переворот, а мы открыто собрали против неё армию. Сейчас я представляла не только юную герцогиню Дуартскую, но и своего мужа и его союзников. Репутация Кейрана и его армии были неразрывно связаны с моей, и я должна была выглядеть достойно.

Я медленно поднялась с колен.

– Я – праправнучка королевы Марии, – отчеканил мой голос. – Когда придёт время Ассамблее утверждать монарха, им станет Эдард, его брат Гиллиан или я, но никак не ты. Дни сиенцев на троне сочтены.