Штормбрейкер (ЛП) - Тули Ниша Дж. - Страница 46

Под ней вдоль траектории движения платформы вырыта яма.

Она наполнена острыми железными кольями. Черт.

Платформа движется как маятник, описывая дугу в воздухе, но вместо того чтобы терять инерцию, она, кажется, набирает скорость, с каждым разом поднимаясь всё выше благодаря какому-то механизму, прикрепленному к ветке.

Платформа качается, а женщина вцепляется в один из канатов. Когда платформа достигает высшей точки, она вскрикивает, повисая в воздухе, а ее скованные ноги болтаются, как мертвые грузы.

Сердце подступает к горлу, когда она на долю секунды зависает в пустоте, а затем платформа падает вниз, пролетая в противоположную сторону — прямо над ямой с кольями.

С закованными лодыжками и запястьями у нее почти нет свободы движений, чтобы удержаться. Если она сорвется, с ней покончено.

Думай, думай, думай.

Я осматриваю поляну в поисках чего-то полезного. Но ничего нет. Какие у меня варианты? Только маленький нож, спрятанный в сапоге. Я вытаскиваю его и подхожу к платформе в тот момент, когда она пролетает в нижней точке своей траектории, но она движется слишком быстро, чтобы я могла ее поймать.

Платформа достигает своей максимальной высоты, почти переворачиваясь.

Женщина снова кричит, вцепившись в канат, ее тело дико извивается в воздухе. Чего они хотят?

Может, меня вообще не собирались заставлять спасать ее? Может, дело было только в самом выборе? В этот момент я уже ничему, что исходит от отца, не удивлюсь. Ну что ж, к черту это. Он не сделает меня таким же монстром, какой он сам.

Мои челюсти сжимаются, когда платформа снова пролетает над ямой. Еще один крик: женщина зависает на еще более долгий срок, прежде чем платформа в последний момент подхватывает ее.

Наконец у меня появляется идея.

Я убираю нож и отбегаю назад, чтобы набрать дистанцию. Свободно опустив руки по бокам, я наблюдаю за тем, как платформа с грохотом несется к земле.

Может, если я ударю по платформе с достаточной силой, я смогу изменить ее траекторию настолько, чтобы увести ее от кольев.

Платформа падает, я оцениваю расстояние.

Она идет на снижение, я считаю секунды до следующего пролета. Двадцать секунд. Десять. Пять.

Я бегу. Работая руками и ногами, я набираю скорость и прыгаю, встречая ее на траектории дуги.

Мои руки с силой ударяются о край платформы, я хватаюсь за него. Напрягая все мышцы пресса, я выбрасываю ноги вперед со всей силой, какую только могу собрать.

Теперь я движусь вместе с платформой. Дыхание перехватывает, когда мы проносимся над кольями на расстоянии буквально выдоха. Когда платформа начинает обратное движение, моя хватка ослабевает: одна рука соскальзывает, и я удерживаюсь лишь на другой, впиваясь пальцами в дерево.

Теперь я вишу над ямой с чертовыми железными кольями.

Нет, нет, нет. Я не умру так.

Я выбрасываю свободную руку вверх, снова хватаясь за край обеими руками — спасибо тебе, ежедневные утренние тренировки.

Когда я смотрю вниз, сердце замирает. Кажется, получилось. То ли от удара, то ли от моего веса траектория платформы сместилась достаточно, чтобы я могла спрыгнуть, не напоровшись на колья.

Глубоко вдохнув, я разжимаю пальцы.

Мои ноги касаются земли, я перекатываюсь на бок, камни впиваются в ребра. Но я выжила.

Все это время женщина не сводит с меня глаз, но она явно оцепенела. Парализована ужасом.

— Ты тоже должна прыгать! — кричу я. — Когда она будет в верхней точке! В кусты! Ты должна прыгнуть!

Падение долгое, но я только что его пережила. Конечно, она не может использовать руки или ноги, чтобы защитить себя при приземлении, но это ее лучший шанс. Я могла бы попытаться смягчить ее падение, но это может убить нас обеих.

— Прыгай! — кричу я, срываясь на визг. Наконец женщина двигается. Почти как в замедленной съемке, она бросается вниз как раз перед тем, как платформа снова достигает пика.

Я тихо шепчу себе под нос, надеясь, умоляя, чтобы она выжила.

Она падает в кусты, затем глухо ударяется о землю и перекатывается.

У меня есть лишь доля секунды на облегчение, прежде чем я вскакиваю и бегу.

Женщина жива. Немного побита, но жива. Я вздыхаю, пытаясь найти способ открыть ее наручники, но они заперты на тяжелый замок.

— Нам нужно встать, — хриплю я. — Мы должны добраться до ворот.

Я даже не знаю, правда ли это.

Я уже нарушила правила игры.

Не знаю, простят ли мне это, но что-то подсказывает: мы должны пересечь финишную черту, чтобы хоть немного повысить шансы выйти из этой истории невредимыми.

Быстрый взгляд на часы: у нас меньше минуты. — Держись, — говорю я, не давая ей возразить. К счастью, она маленькая и хрупкая. Я наклоняюсь и взваливаю ее на плечи. Адреналин бурлит в венах, и кажется, что она почти ничего не весит.

Я с трудом выбираюсь на тропинку и ковыляю к фонтану. Ускоряюсь, бегу так быстро, как могу, а женщина подпрыгивает на моих плечах.

Фонтан появляется перед нами, как спасательный круг.

Я смотрю на часы.

Десять секунд.

Время тикает, лица в масках становятся всё ближе.

Женщина плачет, кричит. Она становится тяжелее, меня кренит в сторону, я едва не теряю равновесие. Каким-то чудом я удерживаю нас обеих от падения и снова бегу.

Остались считанные секунды.

Мои часы вибрируют, когда я спотыкаюсь, пересекая финишную черту. Я грубо опускаю женщину на землю, ее вес наваливается на меня, и мы обе падаем.

Я пошатываюсь, делаю несколько шагов, спотыкаюсь и с размаху падаю лицом на тротуар.

Глава 30

Никто не помогает мне подняться.

Проходит несколько секунд, прежде чем я встаю на колени и сажусь, в то время как Девон и Стиви, теперь уже без масок, смотрят на меня сверху вниз, явно не понимая, что делать. Позади них остальные стоят кругом.

— Какого черта это было? — спрашивает Девон, указывая на деревья.

Я с трудом поднимаюсь на ноющее колено и оглядываюсь.

Обвиняемый мужчина исчез.

— Где человек, которого я спасла?

— Он вернулся домой. Как я и сказал, — отвечает Девон. Хорошо.

Хранительница стоит на коленях, осматривая круг людей в масках.

— Снимите с нее наручники, — требую я. — Отпустите ее.

Стиви фыркает и делает знак паре Истребителей, которые, должно быть, подошли в какой-то момент. Я узнаю лейтенанта Дайера с моего первого дня кадетской подготовки. Он наклоняется, отпирает замки на ее лодыжках, а затем, потянув за наручники на запястьях, заставляет ее встать.

— Она теперь может покинуть город? — спрашиваю я дрожащим голосом, внезапно вспомнив о зуде, расползающемся по рукам и ногам. — Такова была сделка.

Дайер поворачивается ко мне и буравит темным взглядом, осматривая с головы до ног. Я с трудом сглатываю, борясь с желанием почесаться. Меньше всего мне сейчас нужно его внимание.

— Да, — говорит Стиви, отвечая за него. — Уводите ее отсюда.

Истребители уводят женщину. Я смотрю ей вслед, надеясь, что она найдет лучшую жизнь за пределами городских стен. Хотя, скорее всего, это лишь выдача желаемого за действительное. И все же, может быть, это дает ей хоть какой-то шанс на борьбу.

Теперь всё внимание снова приковано ко мне, пока я заставляю себя подняться на ноги. Я не знаю, что именно повредила, но колено болит, лодыжка ноет, а волосы прилипли ко лбу. Я пытаюсь убрать пряди, но пальцы оказываются в крови.

Думаю, я более-менее в порядке. По крайней мере, физически.

Я вытираю кровь о штаны и жду приговора.

Девон качает головой и проводит рукой по волосам.

— Какого черта нам теперь делать? — спрашивает он Стиви.

— Не знаю. Выгнать ее?

Я издаю протестующий звук, и они оба поворачиваются в мою сторону.

— Есть что сказать? — спрашивает Стиви.

— Вы сказали, что меня выгонят, только если я их не спасу.

— Да, но ты спасла обоих! — восклицает Девон, вскидывая руки.

— Извините? — говорю я, хотя, очевидно, я вовсе не извиняюсь. Как они могли просить меня сделать такой выбор?