Штормбрейкер (ЛП) - Тули Ниша Дж. - Страница 40

— Я прикреплю их сейчас, — говорит доктор Эзе, возвращая меня к реальности. Она отклеивает защитный слой с нового набора датчиков и прилепляет их к моей коже. Затем она поворачивается к пищащему аппарату рядом с собой, крутит несколько ручек и нажимает на кнопки.

— Мы начнем постепенно, — заверяет она меня с теплой улыбкой. Несмотря на всё это, я мучительно осознаю присутствие Истребителей и их электрошокеров поблизости. Что за монстр решает присоединиться к ним? Кто получает удовольствие, охотясь на невинных людей, чтобы обречь их на жуткую судьбу?

Но я отдаю себе отчет в том, что, возможно, они необходимы.

И в том, что я сама не невинна, и что это я могу оказаться монстром, а не они.

Сердце колотится в груди, когда доктор Эзе кладет мне мягкую руку на плечо. — Просто лежи и дыши, — говорит она. — Не о чем беспокоиться.

Конечно. Легко ей говорить. Даже если бы я не боялась разоблачения, тот факт, что несколько минут назад кого-то вынесли из комнаты без сознания, встревожил бы любого.

Затем она медленно поворачивает диск, и машина оживает, издавая гул.

Я чувствую это мгновенно. Электричество бежит под моей кожей и сквозь кости, словно крошечные приглушенные реки. Это другое, не то, что Искра, как она и утверждала. Нет никакой всепоглощающей боли, грозящей разорвать меня на части. Лишь легкое жжение, и я морщусь от слабого дискомфорта, но это пустяки. Должно быть, я издала какой-то звук, потому что её взгляд метнулся ко мне, прежде чем вернуться к экрану.

— Ты отлично справляешься, — заверяет она. — Еще немного.

Она поворачивает ручку еще на одно деление, и пульсация усиливается. Я не могу точно описать это ощущение. Как будто меня завернули в вату и прижали к электрической изгороди. Это неприятно, но это не та сладостно-горькая агония, к которой я привыкла.

У стеклянной стены, отделяющей меня от остальной комнаты, появляется фигура. Темноволосый Истребитель теперь пристально наблюдает за мной. Мне бы хотелось знать, что именно он высматривает. Может ли он это увидеть? Или это доктор Эзе сможет определить?

Мои ладони потеют, пока мы продолжаем в том же духе, и это длится целую вечность. Я пытаюсь имитировать тот же дискомфорт, что видела у остальных, надеясь, что это выглядит так, будто на меня воздействуют так же, как на них. Я морщусь и сжимаю кулаки. Закрываю глаза и делаю глубокие вдохи.

Пульсация пронизывает мое тело, как будто меня набили плотными кусками пены. Это одновременно тяжело и легко.

Истребитель обходит стекло и подходит к кровати, останавливаясь у моих ног. Отсюда я могу прочитать его именную табличку. Лейтенант Дайр. Как подходяще. Мое зрение расплывается, а дыхание становится прерывистым. Почему он подошел? Делал ли он так с кем-то еще? Внезапно я не могу вспомнить ни единой вещи, произошедшей за последние десять минут.

Он засовывает руки за ремни своей разгрузки и прищуривается, глядя на шкалы прибора. Доктор Эзе поворачивается к нему, позволяя изучать мониторы, при этом её губы плотно сжаты. Даже в своем охватившем меня паническом состоянии я чувствую, что ей не по душе его дотошность.

— Всё в порядке? — спрашивает он.

Я перестаю дышать. Перед глазами плывут черные точки. Я извиваюсь на столе, разрываясь между желанием сорвать датчики и сбежать и необходимостью лежать неподвижно, надеясь, что каким-то образом мне удастся выкрутиться. Дайр постукивает пальцем по стеклу одного из циферблатов, и я вздрагиваю, словно он замахнулся, чтобы ударить меня наотмашь.

— Всё в порядке, — говорит доктор Эзе, её голос звучит бодро. Спокойно и безмятежно. Мне требуется мгновение, чтобы осознать её слова. Дайр не двигается, его глаза сужаются еще сильнее.

Крик разрывает тишину комнаты, и все мы оборачиваемся. Кто-то яростно бьется на соседней койке. Точки света вспыхивают на его коже, пока он кричит и кричит в агонии. Я узнаю парня из Дома Фиама. Джейсен. Внезапно он затихает, его конечности обмякают, голова безвольно падает набок. Струйки черного дыма вьются над его кожей, которая теперь приобрела болезненно-серый оттенок.

Лейтенант Дайр быстро бросается туда, в то время как врачи собираются вокруг мертвого студента.

— Небеса, — шепчу я.

Доктор Эзе протягивает руку и сжимает мое запястье, и я снова начинаю дышать. Внимание лейтенанта Дайра переключилось, воздух наполняет мои легкие, и зрение приходит в норму. Я выдыхаю, а затем делаю несколько вдохов, вытирая лоб.

Доктор смотрит на меня, и на её лице что-то мелькает — выражение, похожее на немой вопрос. Быстрое просветление в глазах, а затем едва заметное сжатие уголков губ. Это похоже на невысказанное послание.

Она знает? Она понимает, кто я? Она только что солгала Истребителю? Единственное, что хуже, чем быть Хранителем Искры, — это лгать, чтобы покрыть его. Зачем ей делать это ради меня?

Мы разрываем зрительный контакт, и она выключает прибор. Пульсация затихает через несколько секунд, оставляя лишь легкую дрожь в конечностях. Тело Джейсена уже уносят. Генри предупреждал, что мы «всегда теряем одного».

— Всё хорошо, — говорит доктор Эзе с обнадеживающей улыбкой, но узел тревоги намертво засел у меня в груди. Если бы она что-то подозревала, я бы уже была в наручниках. Ведь так? — Не торопись вставать. Тебя будет немного шатать в ближайший час или около того.

Я медленно сажусь, опуская ноги на пол, и смотрю в пол, ожидая, когда голова перестанет кружиться. Сердце порхает, словно его несколько раз ударило током; я начинаю понимать, почему у Штормовых Штормбрейкеров такая короткая продолжительность жизни.

— Ты хорошо справилась с таким уровнем заряда, — говорит доктор Эзе, её тон становится деловым. — В следующий раз мы можем начать с этого же и, скорее всего, поддержим такую силу воздействия. Дело не в том, чтобы забить энергией, а в том, чтобы выработать толерантность, но я вижу, что у тебя уже есть естественный иммунитет.

Я быстро поднимаю взгляд и встречаюсь с ней глазами. Она выдерживает его и едва заметно приподнимает бровь. Пытается ли она сказать мне, что знает? И что не выдаст меня? Наверное, я просто себя накручиваю.

Кто-то открывает дверь нашей кабинки, заставляя нас отвести взгляды друг от друга.

— Готовы к следующему раунду, доктор? — спрашивает ассистент, и она кивает.

Меня поражает, как быстро мы перевернули страницу с Джейсеном. Как будто ничего не произошло.

— Дай Поэт еще минутку, и можешь присылать следующего кадета.

Доктор начинает что-то печатать в своем планшете. Мне бы хотелось узнать, обо мне ли это, и, что еще важнее, что именно она пишет. Я всё еще чувствую на себе взгляды Истребителей. Я не могу рисковать и спрашивать.

Я слишком задерживаюсь, потому что она смотрит на меня с хмурым выражением лица. — Нужно ли мне еще чем-то тебе помочь?

— Нет. — Я качаю головой. — Спасибо.

Она возвращается к своей работе, а я выхожу в главный зал. Я чувствую себя совсем не так, как обычно. Ложные заряды, пульсирующие под кожей, словно чужеродный захватчик, сбивают меня с ног.

К тому же вид умирающего Джейсена совершенно выбивает меня из колеи.

— Ты выглядишь бледной, — раздается низкий голос. Это Генри, и он смотрит на меня с беспокойством.

— Мне не очень хорошо, — признаюсь я.

— Это нормально поначалу, — говорит он. — Большинство людей чувствуют легкую тошноту. Хорошая новость в том, что ты преодолела первое препятствие и можешь начинать обучение. Но сейчас ты свободна, можешь идти и прилечь.

Точно. Я почти совсем забыла, ради чего вообще здесь оказалась. Я кладу руку на живот и киваю. — Хорошо, спасибо. Думаю, так и сделаю.

Я замечаю Домино в процедурной комнате. Она сидит на кровати и слегка машет мне рукой. Перед глазами всплывает образ дымящейся кожи Джейсена, и я наблюдаю за ней, пока не убеждаюсь, что она нормально переносит ток.

— Генри, — говорю я, оборачиваясь к нему. — Как ты?

Он делает глубокий вдох, проводя рукой по своим коротко стриженным волосам. — Я в порядке, Поэт.