Лучшая из худших вещей (ЛП) - Оки Лорен - Страница 6

И именно тогда это произошло.

Всё случилось так…

Так быстро.

Его ключи с грохотом упали на бетон.

Её руки безвольно опустились вдоль тела.

Они просто стояли и смотрели друг на друга.

С открытыми ртами.

Не двигаясь.

Сердце Николь бешено колотилось.

Глаза Логана широко распахнулись.

Его пальцы ослабли, отпуская ручку чемодана.

— Н-Николь?

Она не смогла произнести ни слова.

Не смогла пошевелиться.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Ты… ты в порядке?

Николь и Логан не виделись и не разговаривали больше двух лет.

С её последнего дня в Porter Sloane. Там же она познакомилась и с Мари.

Но с Логаном всё было иначе. Несмотря на то что они с Николь много болтали и успели хорошо подружиться, за пределами работы между ними ничего не существовало. Прошло два года и два месяца — и тишина. Николь даже ни разу не заглянула в его профиль на LinkedIn.

Они были чужими людьми.

И вот теперь Николь стояла у его двери пьяная.

Всё ещё не мать.

И, возможно, уже не жена.

Наконец она заговорила.

— Мне… очень-очень сильно нужно в туалет.

Он рассмеялся.

И этого оказалось достаточно.

В одно мгновение он снова стал именно таким, каким она его помнила: приподнятая бровь, лёгкое покачивание головой и его фирменная ухмылка на небритом лице.

— Николь Спайер, ты что, выпивала? В будний день?

— Ага.

— И явно не один бокал?

— Давненько такого не было.

— Да уж. — он сделал пару шагов к ней. У Николь перехватило дыхание. — Это заметно.

Она сглотнула.

Будь она трезвой, давно бы уже сбежала.

Но она была не трезвой.

Поэтому вместо этого очень внимательно посмотрела на него: тёмно-синие брюки, незаправленная рубашка, предплечья…

И её понесло.

— Как съездил? Ты всё время путешествуешь. Куда ездил? Мне нравится твоё растение.

— Эм… В Чикаго? — он слегка наклонил голову, затем бросил взгляд на полумёртвый папоротник, который, присмотревшись, скорее всего принадлежал соседям. — Слушай, ты… ты…

— О, обожаю Чикаго! Там так красиво. Не понимаю, почему туда не переезжает больше людей. Им стоило бы. Правда, там очень холодно. Всё из-за озёр, знаешь? И снег там такой холодный. Представляешь, люди ещё и севернее живут? Там же целая страна сверху! Это…

Он продолжал смотреть на неё — голова всё так же склонена набок, бровь всё так же приподнята — и почесал шею.

— Может, зайдёшь? Выпьешь чашку кофе?

Николь кивнула.

Издала какой-то странный писк.

Логан снова ухмыльнулся, поднял ключи, открыл дверь, включил свет и показал ей, где находится ванная. К тому времени как она добралась до кухни, он уже поставил вариться кофе.

— Садись, алкоголичка.

Николь снова издала тот самый странный звук и забралась на высокий барный стул, пока Логан ополаскивал кружку в раковине.

Квартира Логана не была роскошной. Таунхаус, довольно чистый, но уж точно не идеально прибранный. Здесь жили. Но жил бездетный взрослый мужчина, который четыре-пять раз в месяц уезжал в командировки. Самая настоящая холостяцкая квартира. Поцарапанный журнальный столик, старый серый диван, слишком большой телевизор. Скрипучие деревянные полы, лестница, застеленная ковролином, ярко-оранжевый горный велосипед в прихожей. И Николь неожиданно поняла, что ей здесь нравится.

— Ты успел поесть пиццу? — спросила она.

— Что?

— В Чикаго. Там такая вкусная пицца. Я уже два года не ела сыр. Представляешь? Мы как-нибудь должны туда съездить. Просто… поесть…

Слова продолжали вылетать сами собой. Они не имели никакого смысла.

Но Николь всё равно продолжала говорить.

— Просто ради развлечения… Ну, то есть… ради пиццы.

— Хорошо, — сказал он, доставая из морозилки свёрнутый бумажный пакет. Кажется, он ещё несколько раз лишний моргнул, хотя кто теперь мог сказать наверняка? Всё вокруг слегка перевернулось. — Но сначала, думаю, тебе срочно нужен тост.

— А мне кажется, я бы предпочла сразу умереть.

— До поездки в Чикаго или после?

Николь закрыла лицо руками и простонала.

Когда она наконец подняла голову, тостер Логана уже светился, а сам он стоял, заглядывая прямо в холодильник и улыбаясь как полный идиот.

— Итак. — он достал бутылку Red Stripe и с хлопком открыл её. — Ты отбилась от компании на девичнике? Или заблудилась по дороге домой из своего теннисного клуба?

— Неужели ты обо мне такого мнения?

— Очевидно, что нет.

Николь, складывавшая найденное на его заваленной вещами столешнице меню доставки в какую-то неописуемую геометрическую фигуру, попыталась понять, что он имел в виду, но сегодня её мозг категорически отказывался работать. К тому времени, как ей удалось собрать хотя бы половину связной мысли, Логан уже успел поболтать ни о чём пару минут, налить ей кофе и подвинуть тарелку.

На ней лежал самый странный бейгл, который она когда-либо видела.

— Почему он фиолетовый? Это плесень?

— Это черника! Я вообще-то отдал тебе лучший!

— Нет, это вообще не имеет смысла. Кто вообще кладёт фрукты в бейгл? Ну ладно, с корицей и изюмом ещё куда ни шло, но это хотя бы десертный бейгл! А этот… Как на него вообще класть лосось? Где ты это купил? И как тебе вообще пришло в голову подать такое еврейке?

— Николь, — сказал он, запрыгнув на кухонную столешницу в паре метров от неё. Его ноги болтались в воздухе, пока он отпивал пиво. — Я очень тяжело болел. Мой педиатр сказал, что витаминов «Флинтстоуны» мне уже недостаточно и пора наконец начать нормально питаться. Вот так я и ем фрукты, ясно? Прояви хоть немного уважения.

Николь хихикнула и отпила кофе.

Он был ужасен.

— Тебе сколько вообще? Четыре?

— Вообще-то тридцать девять. — Он откусил бейгл. — Исполнилось на прошлой неделе.

— Кошмар.

— Ну, не всем же стареть так, как тебе, мисс Миссури.

Николь едва сдержала улыбку.

Боже.

Как же ей этого не хватало.

Просто разговаривать ни о чём. О ножницах для левшей, греческой мифологии и уличной еде.

— Это был всего один конкурс! И вообще, это был Средний Запад! Мне было семь! Я даже ничего не выиграла!

— Наверное, всё из-за тёмных волос. И характера.

— Ненавижу тебя. Ты ужасно глупый, у тебя отвратительный кофе… и я тебя ненавижу.

Логан широко улыбнулся ей.

Ярко.

Открыто.

Совершенно нелепо.

Николь никогда бы в этом не призналась, но он всегда казался ей привлекательным.

С самого первого дня.

Конечно, не Гейб.

До Гейба ему было далеко.

Никто не мог сравниться с Гейбом.

Но в Логане всё равно было что-то особенное.

Высокий. С тёмно-русыми волосами, отдельные пряди которых почти выгорели до платинового оттенка от слишком долгого пребывания на солнце. Россыпь веснушек. Тёплые карие глаза. Та самая лёгкая щетина, которую так легко забыть. Подтянутое, жилистое тело, которое таким сделали годы бега на длинные дистанции.

Ну, знаете…

Красавчик из летнего лагеря.

Красавчик-скаут.

— Итак, — сказал он, проводя пальцем по краю пивной бутылки. — Теперь, когда ты наконец заговорила, может, расскажешь, что ты здесь делаешь?

— Нет.

— Серьёзно? Вообще ничего не расскажешь? Просто будешь сидеть тут, есть мою еду и издеваться надо мной, пока я тебя не выставлю?

— Примерно так. Тебя это устраивает?

Он рассмеялся и кивнул.

Но потом снова посмотрел на неё.

По-настоящему посмотрел.

Улыбка исчезла с его лица.

— Ты правда… всё это время ничем не занималась? Два года? Ты ни разу…?

Николь уставилась на свой бейгл.

Логан болезненно поморщился.

— Прости, — тихо сказал он. — Я просто подумал…

Николь пожала плечами, ковыряя окаменевшую чернику.

Когда она наконец снова подняла взгляд, Логан смотрел прямо на её обручальное кольцо.

Это длилось всего мгновение.