Контрольный выстрел (ЛП) - Несбё Ю - Страница 81

С такой высоты на снимке были видны верхние стороны видеокассет на самой верхней полке. Харри щёлкнул окурком в окно и подошёл ближе. В резком свете вспышки было видно, что все кассеты сверху покрыты серым слоем пыли — кроме одной.

Конечно, Тим Каландер мог недавно достать эту кассету, стереть с неё пыль и поставить обратно.

Харри нажал клавиши со стрелками. Появились другие снимки. Он листал, пока не нашёл тот, где был виден кусочек корешка кассеты без пыли.

Cure.

Из детской донёсся тихий щелчок выключателя. Харри вернулся к первому снимку и вышел в прихожую. Катрине появилась из спальни и закрыла за собой дверь.

— Прости, что я раньше разозлилась, — прошептала она, пока Харри надевал куртку. — Просто сейчас навалилось слишком много. Беллман хочет устроить из поимки Киноубийцы медийное шоу, погреться в лучах славы, ну, сам знаешь. Короче, сейчас не время всё усложнять. Дело раскрыто, мы победили и хотим насладиться победой до следующего поражения. — Она горько усмехнулась. — Ладно? Не впутывай сейчас в эту картину ещё и какого-то жалкого любителя подглядывать.

— Мм.

— Есть одна вещь, о которой я часто думала, Харри. Что вообще значит твоё «м-м»?

— Оно, — сказал Харри, открывая дверь, — значит ровно то, что ты хочешь, чтобы оно значило. Хорошего вечера.

Харри вышел из ворот как раз в тот момент, когда мимо проехал снегоочиститель, и едва успел отскочить от каскада снега, шлёпнувшегося на тротуар. Он пошёл вверх по Нурдаль-Брунс-гате, набирая номер.

— Самое весёлое такси Осло, слушаю.

— Мэрион и мужчина, который через дырку подглядывает за женщинами в душе. Что первым приходит в голову?

— Это викторина? Тогда слишком просто.

— Я так и думал.

— Мэрион Крейн в душе в «Психо». Перед самым тем, как Норман Бейтс её убивает.

— Да, это я и сам разгадал. Так что звоню, собственно, не поэтому.

— А почему?

— «Исцеление». Хочу узнать, кто взял эту кассету напрокат и так и не вернул.

ГЛАВА 69.

После третьего удара ногой дверь поддалась и распахнулась.

— Давненько здесь никто не бывал, понимаешь, — тяжело выдохнул Янсен.

Некогда чудовищно толстый владелец закрывшегося видеопроката всё ещё был тучным, но заметно похудел. Эйстейн, однако, отметил, что кожа похудеть следом не успела, и в результате Янсен стал похож на кресло-мешок с ногами и головой. Эйстейн не стал спрашивать бывшего начальника, не рак ли у него, хотя мысль напрашивалась сама собой. Янсен щёлкнул выключателем за дверью и, переваливаясь и покачиваясь, двинулся вглубь помещения, словно переносившего на несколько десятилетий назад.

Эйстейн пошёл следом. В нос ударил запах прежних времён: подвала, влажных ковров, табачного дыма и, конечно, сладковатый запах полиэтилена и ПВХ от кассет VHS. Пустые обложки всё ещё стояли на полках.

— Ты ведь под конец уже здесь не работал? — пропыхтел Янсен, шаркая между самыми новыми хитами тех лет, которые всегда стояли ближе всего ко входу: «Гладиатор», «Матрица», «Красота по-американски», «Шестое чувство».

— Нет, — сказал Эйстейн. — Почему с помещением ничего не сделали?

— Ты спрашиваешь, почему никто не хочет арендовать подвал в жилом районе на Экеберге? — Янсен простонал чуть громче; видимо, так он смеялся.

Они дошли до отдела вечных фаворитов: «Титаник», «Схватка», «Семь», «Криминальное чтиво», «Побег из Шоушенка».

— После закрытия я в офисе ничего не трогал, так что всё должно быть там, — сказал Янсен. — Но зачем тебе обязательно нужна именно эта кассета?

— Как я говорил, для кинофестиваля, который мы устраиваем. А кассеты с «Исцелением» нигде не достать.

Эйстейн подумывал сказать правду — что помогает приятелю из полиции, — но передумал: у Янсена было две судимости за уклонение от налогов, и подозрительность была у него в крови.

— Да, говорил, — сказал Янсен. — Но разве нельзя найти фильм на каком-нибудь стриминге?

— Это чисто VHS-фестиваль, Янсен.

— VHS-фестиваль?

— Ну как с винилом. Нас много таких, кому цифровые форматы кажутся слишком стерильными и мёртвыми. На VHS картинка просто лучше.

— Такого я ещё не слышал. Но как хотите.

Они миновали норвежские фильмы, которые, как когда-то заметил Эйстейн, по какой-то причине всегда оказывались у торцевых стен видеопрокатов. Вместо того чтобы идти прямо к стойке, они свернули в мало посещаемую дальнюю часть, где усталая, гудящая люминесцентная лампа то гасла, то снова вспыхивала. Именно там когда-то стояло «Исцеление» — рядом с подборкой более или менее классических фильмов из неанглоязычных стран и другими жестокими фильмами, которые никто не хотел брать. Эйстейн мельком увидел «Техасскую резню бензопилой 3», «Кровавую вечеринку», «Убийцу с электродрелью» и фильм, который когда-то сам настоял закупить, — итальянский метаслэшер «StageFright» 1987 года.

Янсен отпер маленький офис без окон. Свет там был подключён к тому же выключателю, что и в остальном магазине, поэтому комнату уже заливал белый свет.

— Ищи сам, — сказал Янсен и показал на полки, прогнувшиеся под тяжестью папок-регистраторов.

Эйстейн увидел, что на корешке каждой была наклейка: «НЕ ВОЗВРАЩЕНО».

— Ничего себе. Не помню, чтобы невозвращённых фильмов было столько.

— Ты ведь ушёл до того, как всё стало совсем плохо, — сказал Янсен. — Знаешь, именно это в конце концов добило нас, независимых. Не то чтобы нас всё равно не добили бы, но под конец люди просто перестали возвращать кассеты.

— Вот как?

— Не только у нас. Последние два года, пока мы работали, в Осло не возвращали до четверти всех взятых напрокат кассет. Не вру, это статистика отраслевой ассоциации.

— Что случилось?

Янсен пожал плечами; движение волнами разошлось по всему телу.

— Нам пришлось отказаться от залогов, клиенты отказывались их платить. Уже пришли DVD, люди понимали, что нам конец и за ними гоняться никто не станет. Большие сети, может быть, ещё могли. Но не подвальные прокаты вроде нашего.

Эйстейн посмотрел на папки.

— Это надолго, Янсен.

— Ладно. Я оставлю ключ здесь и поеду. Потом занесёшь ко мне домой.

— Хорошо.

Эйстейн начал листать квитанции в первой папке и вдруг застыл. Внезапно стало темно, люминесцентные лампы издали предсмертный хрип и погасли. Янсен, очевидно, по старой привычке выключил свет у входной двери, уходя. В тишине и темноте Эйстейну послышались какие-то другие звуки, но он не мог понять, что именно слышит.

Он включил фонарик на телефоне, собираясь дойти до входной двери и включить свет, однако передумал. В одиночку и в темноте ему не хотелось проходить мимо «Кровавой вечеринки» и особенно «StageFright».

Вместо этого он прислонил телефон к стене за письменным столом и продолжил листать папку.

— Мы уже закрываемся, — сказала женщина у двери Национальной библиотеки.

Харри показал полицейское удостоверение.

— Мне нужно десять минут.

Женщина вздохнула и отступила.

Пять минут спустя Харри сидел перед монитором в тёмном пустом читальном зале, а женщина нетерпеливо ждала на стуле у двери.

В базе данных Харри нашёл «Final Cut», вывел на экран титульную страницу и сделал то же, что в прошлый раз на странице «Проповедника»: нажал значок кинокамеры, а затем «синопсис».

Синопсис был коротким.

«Монтаж серийных убийств в истории кино».

Потом он открыл creators&cast&crew.

Как и в «Проповеднике», они были там все: А. Вам, Р. Брандт, Дж. Дейл, Ф. Хение. В графе «идея и создатели» стояли два имени. Харри убедился: те же два, что были указаны режиссёрами на титульной странице, одно — с той же опечаткой.

То, чего тогда им так и не удалось создать, теперь они создали. Один держал камеру и пистолет, нажимал «record» и спусковой крючок. А второй сидел за монитором, наблюдал, всё спланировал и решал, что на самом деле должно происходить.