Контрольный выстрел (ЛП) - Несбё Ю - Страница 59

Гинеколог говорит, что плод в опасности, надо действовать быстро, и вводит её в наркоз. Когда она просыпается, то оказывается одна в частной клинике, закрытой на ночь. Она не понимает, что произошло, но видит, что всё ещё беременна, несмотря на швы после операции. Она добирается домой, но там никого нет. На следующий день заявляет о пропаже мужа, и полиция отправляется искать его — и брата, который тоже исчез. Она едет в государственную больницу проверить, не пострадал ли плод после вмешательства.

Пока она лежит там, полиция находит машину мужа на пустынной дороге. Вскрывают багажник и обнаруживают труп мужа с отрезанной головой и плодом в сгибе руки. В это же время его жена лежит с закрытыми глазами, и ей делают УЗИ. Она слышит, как обычно невозмутимая акушерка кричит и выбегает, зовя врача. Женщина открывает глаза и поворачивает голову к экрану. Там она видит плывущий, размытый контур чего-то, что может быть человеческой головой.

Это начало полицейской охоты на гинеколога, а также начало серии его зверских убийств бывших возлюбленных и их партнёров. Грип, конечно, выглядел потрясённым; другое меня бы разочаровало. Потом я показал ему проявленную плёнку, на которой Роберт вешается. Он боится, потому что, разумеется, понимает: я не могу просто показать ему кадры, раскрывающие, кто стоит за киноубийствами, а затем его отпустить.

ГЛАВА 53.

Утреннее совещание получилось странным.

— Это саботаж, — сказал Скарре после того как Харри изложил свои сомнения. — Мы должны направить ресурсы на подтверждение нашей гипотезы, а не на её подрыв. Сейчас обществу нужна уверенность, что Брандт был убийцей и что мы шли по его следу. Если именно сейчас посеять сомнения, люди испугаются, что безумный убийца всё ещё на свободе, и решат, будто мы не справляемся со своей работой.

— Это политика, и такие вопросы решаются не на нашем уровне, — сказала Катрине. — Наша работа — найти правду. Пока сверху не скажут иное, страхи общества и то, какое впечатление мы производим, для нас вторичны.

— Конечно, — сказал Скарре. — Я говорю только о выборе момента. То, что у Холе есть сомнения, — это… интересно. Но пока всё по-прежнему достаточно ясно указывает на Брандта, и сейчас нам надо вложить все силы в укрепление доказательной базы, а не в её ослабление. За эту работу переплачивают адвокатам защиты. Если вопреки ожиданиям увидим, что доказательства указывают в другую сторону, тогда и построим новую гипотезу. Но не сейчас.

— Это логическая ошибка.

Остальные удивлённо повернулись к Олегу.

— Но это же само собой разумеется, — сказал он и посмотрел на Харри, который коротко кивнул, словно говоря: да, продолжай.

— Брандт мёртв, — сказал Олег. — Так что, если он виновен, у нас есть сколько угодно времени проверять другие гипотезы и ошибаться. Если убийца — кто-то другой, времени у нас чертовски мало. Потому что он будет убивать снова.

— Похоже, я нажил себе врага в лице этого Скарре, — сказал Олег, направляя машину к Яру.

— Значит, ты на верном пути, — сказал Харри.

Они ехали дальше молча.

На верном пути.

Харри не знал, только ему ли казалось, что слова повисли в воздухе: по Олегу трудно было понять, что у него на душе.

Он не знал и того, понял ли Олег, что Харри сыграл свою роль в том, что Хильде Витт порвала с ним.

Опыт Харри подсказывал: если чего-то можно не касаться — не касайся. Олег был таким же. Харри вздохнул. Олег вздохнул. Никто ничего не сказал.

Они оставили всё как есть.

Черно и Полковник тихо разговаривали, когда Харри и Олег без пяти десять шли к студии «A». Полковник — в сером шерстяном пальто, натянутом поверх спортивного костюма Adidas; Черно — в шортах и тонкой куртке, попеременно выдыхая пар и табачный дым. Харри не знал, только ли из-за разницы в росте он инстинктивно подумал, что между ними есть и разница в статусе. Во всяком случае, Черно держал голову высоко, пока главный осветитель говорил прямо в воздух, не глядя на своего оператора.

— Добрый день, господа, — прогремел Полковник, с раскатистыми «р», разрывавшими утреннюю тишину.

— Добрый день, — сказал Харри. — У нас назначена встреча с Кидой Ширер. В её трейлере.

— У Киды появился трейлер?

Черно взглянул снизу вверх на Полковника.

— Антонов, — сказал Полковник и затушил сигарету. — Идёмте, покажу.

Он просто пошёл, а Харри с Олегом двинулись за ним.

— О чём вы собираетесь говорить с Кидой? Теперь, когда дело раскрыто.

— Остались вопросы без ответов, — сказал Харри. — Например, какой мотив мог быть у Брандта.

— Быть увиденным, — сказал Полковник.

Ответ прозвучал так быстро, что Харри насторожился.

— Он или его фильмы?

— Это одно и то же, — сказал Полковник, заворачивая за угол.

— М-м. Можешь пояснить, что это значит в случае Брандта?

Полковник замедлил шаг.

— Слушайте. Роберт Брандт был weirdo, и в нашей маленькой киношной семье его никто не любил. Причин много, и некоторые лежат в прошлом. Но что он окажется настолько сумасшедшим, никто не предполагал.

— Когда ты говоришь, что его не любили, это значит, что его… ненавидели? И если да, то почему конкретно?

Полковник пожал плечами.

— Можешь спросить Черно. Или Фелисию Хение.

— А ты? Ты его ненавидел?

— О, я уже это пережил, — мрачно усмехнулся Полковник.

— Пережил что?

Полковник остановился рядом с двумя белыми домами на колёсах. На двери одного было имя Антона Вама.

— No big deal. У нас с Черно была идея фильма, которую он по глупости рассказал Роберту и Антону на вечеринке в «Пайнвуде». Через четыре месяца они пришли к нам и спросили, не хотим ли мы уйти из «Final Cut» и стать осветителем и оператором на фильме под названием «Проповедник», который написал Роберт и который Антон должен был режиссировать. Трюм Хауген из Кинофонда решил выделить деньги «Проповеднику», а не «Final Cut». Уйти из «Final Cut» было предательством, но мы согласились и подписали контракт. Нам обоим нужны были деньги: мы с Черно как раз вскладчину купили квартиру и влезли в ипотеку по уши. Когда я прочитал сценарий, то увидел, что они украли нашу идею. Я сказал им об этом, и они, в общем, не отрицали, пообещали, что к вопросу о том, как нас укажут в титрах, мы ещё вернёмся. Но когда «Проповедник» неожиданно стал успешным и принёс прибыль, они заявили, что это всё время была их идея, а нам просто поддакивали, потому что мы были нужны им для съёмок.

Полковник пожал плечами.

— А может, это и правда была их идея. Чистой копией она не была. Может, наша идея их только вдохновила. Так что, как я сказал, no big deal.

— Уверен?

В ответ Полковник сжал кулак, оскалился и постучал в дверь трейлера Антона Вама. Открыла Кида Ширер.

— Ничего себе, прямо как киношники — пунктуальные, — сказала она.

Она обратилась к Полковнику:

— Кстати, с Грипом по-прежнему не связались?

— Нет. Наверное, проспал.

— Спасибо, что уделили нам время, — сказал Харри, пока они с Олегом втискивались на двойное сиденье и брали по бумажному стаканчику кофе из термоса.

Кида Ширер выглядела так, будто почти не спала, но на губах у неё была сонная, словно удовлетворённая улыбка.

Харри кивнул Олегу. Тот раскрыл блокнот и повторил сказанное по телефону: она может пригласить адвоката, а давать объяснения — дело добровольное. Она кивнула.

— Начинайте.

— Вы не против, если мы?..

Олег поднял один из полицейских цифровых диктофонов. Кида снова кивнула. Олег нажал кнопку записи, продиктовал время и место, перечислил присутствующих и отметил, что согласие на запись получено.

Харри откинулся назад и рассматривал молодую режиссёрку, пока Олег задавал вопросы, записанные в блокноте.

Кида отвечала обстоятельно и — насколько Харри мог судить — честно. Она рассказала, что до получения результата ДНК-теста понятия не имела, кто её отец. То есть как раз имела — предположение. Двухнедельной давности. Кто-то сказал ей, что у Фелисии в то время был любовник — уже женатый Кристиан Боэнг. То, что отцом оказался Роберт Брандт, стало шоком. Когда она рассказывала, как получила сообщение, её бровь дёрнулась точно так же, как у отца; Харри отметил, что, рассказывая об этом, она не пыталась разыграть шок. Возможно, это означало, что она не видит причин, по которым они ей не поверят, или что ей всё равно, верят они или нет. Олег расспрашивал, где она находилась в моменты убийств, и довольно быстро стало ясно, что как минимум для двух убийств у неё было крепкое алиби. Поэтому многие дополнительные вопросы, которые они обсуждали в машине по дороге сюда, стали лишними.