Контрольный выстрел (ЛП) - Несбё Ю - Страница 44

— Гипертиреоз.

— Прости?

— Сверхактивная щитовидная железа. Мы как атомные реакторы с отказавшей системой охлаждения.

— М-м. Значит, Черно...?

Он улыбнулся.

— Да, сокращение от Чернобыль и прозвище.

В машине по пути в «Шрёдер» позвонила ещё и Хильде Витт. Её голос звучал серьёзно и возбуждённо одновременно:

— У меня есть мысли о видео с убийством Фелисии Хение. Можем встретиться как можно скорее?

ГЛАВА 41.

Харри стоял у короткого писсуара-желоба в ресторане «Шрёдер». Места там хватало максимум на двоих, да и то лишь при условии, что они хорошо знакомы.

— Харри Холе?

Харри едва повернул голову. Он не знал человека, который встал рядом, широко расставив ноги и развернувшись к нему, но узнал татуировки над воротом и эмблему байкерской банды «Корпус» на кожаной куртке. Харри наконец удалось наладить более-менее ровную струю, и прерывать её, чтобы защищаться от преступников, считавших, что у них с ним остались незаконченные дела, ему не хотелось.

— Я писаю, — сказал Харри. — С трудом.

— Извини. Я только хотел сказать, что обязан тебе. Ты взял того типа, который изнасиловал мою сестру. Если тебе что-нибудь понадобится, что угодно…

Он поднял бумажку с номером.

— Как я уже сказал, я…

— Вот, — сказал парень.

Харри почувствовал на ягодице большую крепкую ладонь, но, прежде чем успел воспротивиться, парень убрал руку, и дверь в ресторан качнулась за его спиной. Харри нащупал в заднем кармане бумажку и тихо пробормотал:

— Господи.

— Пожалуйста, сладкие мои, — сказала Нина.

Официантка поставила полулитровый стакан на дырявую скатерть перед Эйстейном, а чашки с кофе — перед Харри и Олегом.

В этот час в «Шрёдере», как обычно, было немноголюдно: только завсегдатаи, сосредоточенные на своих стаканах.

Харри дождался, пока Эйстейн сделает долгий глоток.

— Что у тебя?

Эйстейн провёл рукой по длинным редким волосам.

— Есть из чего выбирать: кое-что массовое, кое-что поэкзотичнее. Вся суть, похоже, в этой маске.

— Возможно.

— Ладно. Поскольку у нашего убийцы, судя по всему, утончённый вкус в кино, первым мне приходит в голову Les Yeux sans visage — «Глаза без лица».

— М-м.

— Что? — спросил Олег.

— Французская классика 1960 года, — сказал Эйстейн. — Предтеча всех этих фильмов про убийц в забавных масках. А название потом стащил английский софт-панкер.

— Билли Айдол, — сказал Харри. — Eyes Without a Face.

— Второй фильм, о котором я подумал, классикой не назовёшь, — продолжил Эйстейн. — «Восемь миллиметров» с Николасом Кейджем. Про садиста в маске, который снимает свои убийства и выкладывает их как снафф-видео, верно? И ещё название: восемь миллиметров. Там речь о формате плёнки, но, если учесть, как убивают женщину на этом видео…

— Сверло, — сказал Олег.

Эйстейн кивнул. Над входной дверью звякнул колокольчик.

— Сверло? — Харри посмотрел на одного, потом на другого.

— Харри не мастер на все руки, — сказал Олег. — Восемь миллиметров — очень распространённый диаметр сверла.

Харри почувствовал на затылке тёплую ладонь и поднял глаза. Хильде Витт.

— Так вот где сидят мальчики и ботанствуют?

Свободную руку она протянула Эйстейну.

— Эйстейн Эйкеланн. Enchanté.

Он пожал ей руку и бросил на Харри одобрительный взгляд, когда Витт повернулась и, указав на чашку Харри, подала знак Нине.

— Ладно, — сказал Харри. — Но в тех фильмах маска на убийце, а не на жертве.

— Ну ты и обломщик, — сказал Эйстейн и снова основательно приложился к стакану. — У тебя есть вариант получше?

— Допустим, фон Триер. «Дом, который построил Джек».

— Почему?

— Потому что там серийный убийца надевает маски на жертв. Потому что считает убийства личными произведениями искусства. И потому что общается с полицией и играет с ней.

Эйстейн причмокнул.

— Ладно. Неплохо.

— Но недостаточно хорошо, — сказала Хильде Витт и с улыбкой кивнула Нине, поставившей перед ней чашку. — Вы сосредоточились на физической стороне убийства и забыли о психологической. А она, конечно, гораздо важнее. Бр-р, ну и холод сегодня.

Она подняла чашку и подула на дымящийся кофе, пока остальные трое ждали. Отпила. Дважды. Поставила чашку.

— Фехтовальная маска — всего лишь удобное приспособление для крепления камеры. Суть в том, чтобы жертва видела собственный ужас и чтобы этот ужас был снят. Запечатлеть подлинный страх. Поймать тот миг в человеческом сознании, когда человек понимает, что сейчас умрёт страшной смертью. Фрейд называл это Schaulust. Это желание наблюдать. И быть объектом наблюдения. Сегодня мы называем это вуайеризмом и скопофилией — сексуальным наслаждением от наблюдения за другими, когда тебя самого не видят.

Она снова подняла чашку и сделала вид, будто лишь теперь заметила выжидающие лица собеседников.

— Ах да, ботаники хотят знать, что за фильм. — Она улыбнулась. — Мне следовало догадаться раньше: я приводила его в пример в магистерской работе о вуайеризме. Фильм называется «Подглядывающий».

— Ага! — воскликнул Эйстейн. — Жемчужина. Майкл Пауэлл. Так, посмотрим… 1960-й?

— Ты говоришь как человек, который прав, но меня, пожалуй, больше интересует содержание, чем даты, Эйстейн.

Харри невольно криво улыбнулся, увидев, как её ослепительная улыбка поставила приятеля на место.

— Убийство Фелисии почти буквально повторяет сцену убийства в «Подглядывающем», — сказала она. — В начале фильма проститутку приводят в комнату, где её лицо снимают крупным планом, а к горлу приближается острый нож. Прямо над объективом закреплено зеркало, поэтому она видит не только нож, но и собственное лицо. Я ещё раз посмотрела видео с Фелисией. Она глядит не на сверло, а на что-то прямо над ним.

— Черно, оператор, считает, что камерой внутри маски мог служить мобильный телефон, — сказал Харри. — Возможно, в режиме селфи, чтобы она видела себя.

— Браво! — сказала Хильде без тени иронии и сжала под столом колено Харри. — Фелисию убили первой, и я думаю, что выбор именно начальной сцены из «Подглядывающего» может рассказать нам об убийце больше, чем два других убийства.

— Например?

— Не знаю, но уверена: это что-то личное, сознаёт он это или нет. Наш выбор часто определяется тем, что скрыто в психике или личной истории и чего мы сами не замечаем, однако именно поэтому он особенно красноречив. Но одна деталь кажется мне важнее всего.

Она грела руки о чашку.

— В конце фильма убийца лишает себя жизни так же, как убивал жертв. И снимает это.

— М-м. Думаешь, здесь будет то же самое?

— Разумеется, это всего лишь предположение, но я бы не стала исключать такую возможность.

— По крайней мере, есть на что надеяться, — сказал Олег. — Что он сам закончит дело, я имею в виду.

— Ну-у, — протянул Эйстейн, взглянув на часы. — Если фрёкен Витт права и он следует сценарию «Подглядывающего», то продолжит убивать и покончит с собой лишь после того, как полиция его разоблачит. Будем здоровы.

Он допил пиво и встал.

— Рад знакомству, фрёкен Витт, но меня ждёт такси.

— Правда? Я могу тебя подвезти, если недалеко.

— Спасибо, но за рулём такси буду я, — сказал Эйстейн и галантно поклонился.

— Разве ты как полицейский не обязан остановить пьяного водителя? — недоверчиво спросила Витт, когда Эйстейн уже вышел, а Олег направлялся в туалет.

— Несомненно, — ответил Харри. — Хотя именно Эйстейн, по-моему, безопаснее водит после полулитра пива.

— Правила тебя не слишком заботят, верно?

Харри посмотрел на неё, ничего не ответив.

— Ничего страшного, меня тоже, — сказала она. — В сущности, мы с тобой довольно похожи. Может, поэтому так хорошо работаем вместе.

— Правда?

— Не нужно притворяться, будто ты этого не заметил. — Она улыбнулась. — Жду не дождусь нашего терапевтического сеанса, Харри.