Контрольный выстрел (ЛП) - Несбё Ю - Страница 28

Харри положил телефон на стол и подтолкнул к середине. Остальные трое наклонились.

— Greed? — прочитала Катрине. — Скажи, это написано кровью?

— Это из «Семи», — сказал Олег. — Там убийца пишет GREED на стене кровью жертвы. — Он положил два пальца на экран телефона Харри и увеличил одну из печатных букв — D, где красный след немного потёк вниз по левой стороне. — Если преступник использовал кровь Дейла, чтобы писать, возможно, мы найдём в ней отпечатки пальцев. Я могу позвонить криминалистам.

— Сделай это, — сказала Катрине.

Олег встал и вышел в коридор.

Катрине скрестила руки на груди.

— А другие убийства? Они тоже могут быть реконструкциями?

— Не убийство Биргера Неслунда — там всё похоже на работу сборщика долгов, — сказал Харри. — Но убийство Фелисии Хение мы, то есть вы… должны изучить внимательнее. Проститутка, убитая острым предметом. Может быть, из фильма про Джека-Потрошителя, например.

— Хорошо. — Катрине выпрямилась, чтобы размять спину. — Но для довольно дикой теории оснований маловато, не находишь?

— Нахожу, — сказал Харри.

— И всё равно уверен?

Харри пожал плечами.

— У вас два убийства без единого технического следа убийцы. Уже одно это настолько редко, что мы в любом случае искали бы между ними связь.

— И связь в том, что они имитируют фильмы о серийных убийствах?

— Мм.

В последовавшей тишине все услышали, как завибрировал телефон Катрине. Она посмотрела на экран, включила громкую связь и положила телефон на стол.

— Да, Эдди?

— Пока что, насколько я вижу, этот человек явно постарался скрыть следы. Снег выглядит так, будто его недавно разровняли; похоже, он использовал для этого ветки. Но крови нет, признаков борьбы нет, ничего другого, что указывало бы на преступление, тоже нет. Команда уже в пути. Сказать им разворачиваться или продолжаем?

Катрине закрыла глаза и опустила голову, всё ещё скрестив руки на груди.

— Алло? — раздался голос Эдди.

— Да, — сказала Катрине. — Продолжаем. Проверяйте всё так, будто это место преступления.

ГЛАВА 31.

Хильде Витт и Харри вместе спустились с шестого этажа, где располагался отдел убийств. Их шаги гулко отдавались в пустой лестничной клетке.

— Ты тоже не любишь лифты? — спросила она.

— Не-а.

— Клаустрофобия?

— Тот, с кем мы работали до тебя, называл это специфической фобией, вызванной травмой.

— Что случилось?

— Длинная история. А у тебя?

— Клаустрофобия. Кстати, как тебе в той страховой компании, где ты, я слышала, работаешь?

Харри рассмеялся.

— Это Катрине тебе рассказала? Я уволился несколько часов назад.

— Правда? Это разве не надо отметить? Если тебе есть с кем отмечать, конечно.

Харри повернулся к ней и уловил в её взгляде искру озорства.

— Не так уж много поводов праздновать, — сказал он.

— Может, ты уже достаточно напраздновался в жизни?

Он снова посмотрел на неё. Вот же чертовски настырная.

— Извини, — сказала она. — Хотела бы я сказать, что это профессиональная деформация, но я просто такая. Ноль фильтров.

Они прошли мимо стойки регистрации на первом этаже. Харри толкнул одну из больших металлических дверей с круглым окошком и придержал её для Витт.

— Так ты джентльмен? — сказала она, когда он догнал её на улице, где на ветреный зимний день уже опускались сумерки.

— Не совсем, — сказал он. — Просто дверь тяжёлая. Когда я здесь работал, она открывалась автоматически.

— А мне нравится, что приходится немного поднажать, чтобы попасть внутрь. А тебе?

— М-м.

Харри достал пачку сигарет.

— Бр-р, — сказала Витт и застегнула молнию на пуховике до самого подбородка. — У тебя машина есть?

— Есть, но сейчас бастует.

— Я тебя подвезу. Куда тебе?

— Спасибо за предложение, но идти недалеко.

— Куда?

— Через Грюнерлёкку.

— Мне в ту же сторону. Убери сигареты и садись.

Витт сидела за рулём, напряжённо подавшись вперёд, и вела машину сквозь поток. Она надела очки, которые на её молодом лице выглядели комично старомодными.

— Да, — сказала она, отвечая на то, о чём он не думал. — У меня ещё лёгкая вехофобия. То есть страх вождения. Но я верю в экспозиционную терапию.

— Вот как?

— Некоторые удивляются, что у психологов бывают психические проблемы. Примерно как удивляются, когда онкологи заболевают раком.

— А мы не должны удивляться?

— Во всяком случае, когда речь о психологах. У нас показатели депрессии, тревожности и выгорания выше среднего. Многие из нас как раз и стали психологами, чтобы разобраться с собственными штуками, верно?

— М-м. Разобралась?

— Пока нет. — Она улыбнулась своему отражению на внутренней стороне ветрового стекла. — А ты? Разберёшься?

— С чем?

— Примешь предложение, которое она тебе сделает?

— Кажется, я не совсем тебя понимаю.

— С учётом того, как сейчас выглядит дело, Братт попросит тебя помочь.

— Ты так думаешь?

— Я уверена. Когда я пришла на первое собеседование на должность постоянного консультанта отдела убийств, Братт дала мне для подготовки три вымышленных дела об убийствах. Только они были не вымышленными — в них просто изменили имена и даты.

— Откуда ты знала?

— Я их помнила.

— Помнила?

— Мой отец работал по этим делам.

— Что значит — работал? Следователем?

— Да.

— Подожди. Витт. Ты дочь Харальда Витта?

— Верно.

Харри снова посмотрел на неё. Сходства — ноль.

— Он был одним из ветеранов отдела убийств, когда я только начинал.

— Я знаю. Он много о тебе рассказывал.

— М-м. Звучит нехорошо.

— И да и нет. Он говорил, что у тебя больше следовательского таланта, чем у всех, кого он знал, и намного больше, чем у него самого. Но что ты, как и он, никогда не сделаешь карьеру в иерархии. Мой отец ступал тихо. Так тихо, что люди забывали, что он рядом. А ты хлопал дверями. Он рассказывал, что ты был enfant terrible, что с тобой было адски трудно работать и что начальство терпело тебя только потому, что ты раскрывал дела. Я была папиной дочкой, слушала все истории об убийствах и, разумеется, в своём девичьем воображении придумала себе образ Харри Холе. А потом в газете появилась та австралийская история. С фотографиями молодого, высокого и светловолосого норвежского полицейского, который уехал down under и поймал серийного убийцу. Ты, конечно, выглядел не совсем так, как я представляла, но я вырезала фотографию и повесила над кроватью. Между Джастином Тимберлейком и Ником Картером.

Харри недоверчиво покачал головой, а Хильде Витт громко рассмеялась.

— На собеседовании я, конечно, этого не сказала, но сидела там со всеми правильными ответами благодаря папе и тебе.

— Ты жульничала.

— Ага. Просто чтобы обеспечить исход, выгодный всем. Чтобы работу получила лучшая. Теперь я могу это признать — мой послужной список всё доказывает.

Харри улыбнулся.

— Суть в том, — продолжала она, — что два из трёх присланных мне дел были похожи на это: за ними тоже мог стоять серийный убийца.

— Наверное, тебе их дали потому, что такое — хлеб для психологов. — Он указал. — Здесь направо.

— Наверное. Но если ты прав, если это серийный убийца, я хочу участвовать. До конца.

— М-м. Мне нравится энтузиазм, но серийные убийцы встречаются крайне редко.

— Я знаю! Но если это он, то ты единственный в норвежской полиции специалист по серийным убийцам. Поэтому Братт позвонит тебе, как только согласует всё с начальством. И тогда ты скажешь, что хочешь, чтобы я с самого начала была в группе.

— Я тебя услышал, Витт. Я выйду здесь.

— Выйдешь из машины или из нашего сотрудничества?

Харри снова рассмеялся и указал на высотку слева от дороги. Витт свернула к бордюру, подалась ещё дальше вперёд и посмотрела вверх.