Контрольный выстрел (ЛП) - Несбё Ю - Страница 10

— В крови вокруг стола нет отпечатков обуви.

— Если убийца ушёл, как только кровопотеря лишила Дейла сознания, из-за гепарина кровь ещё не достигла первой стадии свёртывания. Поэтому, наступая в неё, он не оставлял следов. К тому же на нём были бахилы, которые он снял, прежде чем выйти из лужи, — вот почему на остальном паркете нет крови.

Катрине кивнула.

— Иногда мне тебя не хватает, Харри.

Он кашлянул.

— В отделе убийств, — добавила она. — Не воображай лишнего.

— Но?

— Что «но»?

— По тебе видно: версию убийства ты не принимаешь.

Она завинтила крышку термоса и посмотрела на каток. Ответила лишь после того, как отыскала взглядом Герта.

— Я ничего не принимаю на веру, Харри. Кажется, это первое, чему я у тебя научилась, когда пришла в отдел убийств. Ты сказал: пусть сомнение правит. Всегда. Поэтому я ничего не принимаю и ничего не исключаю. Просто говорю, что пока мы склоняемся к самоубийству. И я собираюсь назначить Олега руководителем следственной группы по этому делу.

— Рановато.

— У нас есть ещё два дела, где мы точно знаем, что это убийства. Пусть попробует себя на этом. Полной группы не будет — только он и ещё пара человек.

— М-м.

Заразительный смех Герта прорезал певучий скрежет коньков.

— Кстати, о самоубийстве и сомнениях, — сказал Харри. — Моё первое дело — проверить, не организовал ли Биргер Неслунд собственное убийство. Несколько месяцев назад он увеличил сумму страхования жизни. А теперь проверили другие компании: оказалось, он застраховал жизнь ещё в двух компаниях. Это совершенно законно, но подозрительно: общая страховая премия была довольно высокой, особенно с учётом того, насколько плохо шли дела его фирмы.

— Мы тоже об этом думали, — сказала Катрине. — И попросили разрешения допросить жену, которой достанутся деньги. Но она отказывается.

— Олег говорил. Неудивительно, если она убила мужа и боится себя выдать или думает, что вы как-нибудь её подловите.

— И не особенно умно, если она хочет избежать подозрений. Если… — Катрине осеклась. — Зачем мы проговариваем эти очевидные вещи?

— Потому что я хочу предложить сделку.

— Сделку?

— В отделе убийств мы нечасто сталкивались со страховыми компаниями, поэтому для меня было новостью, что у отделов расследований есть пара преимуществ перед полицией. Одно из них вот какое: когда страховая просит о допросе — или «интервью», как они это называют, — она может использовать закон о договорах страхования как рычаг. Компания не обязана выплачивать ни эре, пока получатель отказывается от интервью или отвечает на вопросы неправдиво. Короче говоря, думаю, Ламай Неслунд согласится поговорить со мной. Полиция, в свою очередь, может запросить у страховой сведения, имеющие отношение к делу, включая запись интервью. Иными словами, я могу добавить вопросы, на которые отдел убийств хотел бы получить ответы.

Катрине с чем-то похожим на удивление смотрела, как Харри доставал из кармана пачку сигарет.

— Что?

— «Хотел бы получить», — повторила она. — Никогда прежде не слышала, чтобы ты так говорил. Или говорил так много. На новой работе научился?

Он улыбнулся и прикурил от белой одноразовой зажигалки Bic.

— Тебе даже не интересно, что я попрошу взамен?

— Я думала, твоя выгода — узнать наши вопросы.

Харри покачал головой и выпустил в темноту серый сигаретный дым.

— Страховые компании имеют право на сведения по делам, участниками которых являются, после того как расследование завершено. Но вы также вправе сообщать компании текущую информацию о ходе расследования.

— И ты хочешь, чтобы мы сообщали её вам?

— Не им, а мне, — сказал Харри. — Ты знаешь, я не передам ничего, чем можно навредить полицейскому расследованию или помешать ему.

— Ты отдаёшь себе отчёт, что место, где работаешь, неизменно называешь «они», а отдел убийств, из которого давно ушёл, — «мы»?

Харри затянулся и задумчиво посмотрел на сигарету.

— От дурных привычек трудно избавиться.

Катрине покачала головой. Харри увидел, как Герт и девочки направляются к скамейке и какао.

— Спасибо, — сказал он.

— По-моему, от этой сделки больше всех выигрываю я.

— Я не о сделке. О Герте. О том, что мне позволено… быть частью его жизни.

Катрине кивнула.

— Хорошая формулировка. Потому что большего почти не будет. Когда ты не пришёл на его день рождения…

— Я пил, Катрине.

— Я знаю, где ты был, Харри.

— Поэтому и благодарю. Я не считаю это само собой разумеющимся. Ладно?

Вдалеке Герт нарочно упал между девочками, которые, смеясь, подняли его на ноги. Его лицо сияло беспримесным счастьем.

— Знаю, у тебя от этого болит сердце, — мягко сказала Катрине.

— Да, — ответил Харри и глубоко затянулся, словно пытаясь оттеснить комок в горле. — Но ничего. Я тоже не хотел бы, чтобы моим отцом был я.

ГЛАВА 12.

Было только половина седьмого вечера, а Олег уже спешил, дрожа от холода, по Грёнланнслейрет, прижимая телефон к одному уху. Другим ухом он ловил несколько языков, звучавших на этой самой многонациональной улице Осло. Из двух кафе навстречу друг другу неслись арабские макамы и сомалийская дхаанто, но посетителям, закутанным в шерстяные пледы под обогревателями, это, похоже, не мешало. Олег выругался про себя. Проклятый хаос — вот что это было. Мягкая, тёплая музыка в голове убеждала его повернуть к метро и ехать домой, к семье. А жёсткий рок, звучавший в теле, требовал отправиться в другое место.

Наконец ответила Хельга.

— Прости, что раньше не позвонил, — сказал он. — Несколько часов назад я узнал, что мне поручили руководить следственной группой по делу Джона Дейла.

— Как здорово! Поздравляю.

— Спасибо. Но работы будет много.

— Ты ведь уже едешь? Я могу уложить их на полчаса позже, тогда ты успеешь. А потом разогрею тебе ужин.

Олег сглотнул. Сколько доброты было в её голосе. Господи, как же он её любил. Он приближался к переходу, ведущему к станции метро, видел людей, которые ждали зелёного сигнала, видел впереди спину чернокожего мужчины в растаманской шапке. Олег уже встречал его и знал: тот пойдёт прямо. К тёмной каменной лестнице, спускавшейся к реке. Встанет среди других торговцев. Олег был ещё подростком, когда впервые пришёл туда. Он старался забыть кайф. Парение. А вместо этого — помнить унижение, отчаяние, разрушение и тех, кого увлёк за собой в падение.

— Дел много, — сказал он. — Это мой шанс, понимаешь? Поцелуй их от меня на ночь и не жди. Хорошо?

Хельга ответила после короткой паузы:

— Хорошо. Только будь осторожен, любимый.

Словно нож вонзился ему в сердце. Или в то место, где сердце должно было находиться. Он отключился.

Загорелся зелёный, и толпа пришла в движение. Олег пошёл прямо, а чернокожий мужчина свернул к реке.

Софи Гулльстранд вывела «Теслу» с закреплённого за ней места у лифта в открытом многоэтажном гараже. К её приходу салон уже прогрелся. Она замечала, что по мере приближения к пятидесяти всё больше ценит такие мелочи. Пятьдесят. Софи поддерживала форму, от природы была стройной и обладала хорошими генами, поэтому, когда подруги по университету говорили, что она выглядит на десять лет моложе их, это была не одна лишь лесть. Но числа не лгали. Пятьдесят есть пятьдесят.

Впрочем, она боялась потерять не внешность, а мечту о жизни, наполненной смыслом. И что это вообще значило? «Смысл жизни в том, чтобы наполнить жизнь смыслом», — сказал популярный и любимый народом философ.

Народным любимцем становишься, когда говоришь людям то, что они хотят услышать. Но и это было нормально. Софи знала лишь одно: всего, что у неё было сейчас, — хорошо оплачиваемой работы, ещё лучше зарабатывающего мужа, двоих детей, учившихся в Австралии и США, и дома, внезапно ставшего таким большим, — не хватало, чтобы наполнить жизнь смыслом.