Пара Ноя - Свешникова Мария - Страница 26

Четырнадцать пропущенных звонков. И сообщение в телеграм: «Срочно перезвоните». В информации о контакте значилось лишь имя, Кирилл, написанное на латинице с одной буквой l в окончании. Яна спросонья долго копалась в памяти, пока не вспомнила это имя. Оно было среди секретных чатов у Никиты, как раз про вывод «лимонов». Яна села на новой накрахмаленной постели, казавшейся наждачной бумагой, и окончательно проснулась. Очевидно, нужно перезвонить, хоть и не было желания возвращать в свою жизнь мусор из прошлой жизни.

– Алло. Вы звонили. – Не пытаясь разыгрывать из себя вежливого собеседника, она запустила кофемашину. Та грозно зашипела и забурлила.

– Здравствуйте! Яна, это Кирилл. Прошу прощения за беспокойство. Просто хотел прояснить. Мы уладили с вами все вопросы? На этом шантаж закончился? Вы просто через Никиту меня шантажир… – Его голос был встревоженным и сипловатым. Он говорил медленно, растягивая гласные: видимо, не спал ночь.

– Что, блин? – перебила Яна незнакомца. – Я шантажировала вас? Вы, простите, вообще кто? – Внутри клокотал вулкан негодования.

– Так, давай без этого. Ты знаешь, что я его партнер, – собеседник понизил тональность и начал «тыкать». – Он же оставил тебе и квартиру, и пятнадцать миллионов сверху. Этого достаточно?

– Какая, на хер, квартира? Какие пятнадцать миллионов? Я и тебя не знаю, чувак! Откуда такая инфа? – Яна разлила молоко, пытаясь остудить кофе, похоже, и себя заодно.

– Хорош сиськи мять. Я тебе в телеге звоню, даю слово – никто разговор не пишет. Так что можно уже белое пальто снять. Тем более что ты знаешь только половину seed-фразы, а вторые двенадцать слов у меня.

– Я даже не знаю, что такое seed-фраза. – Яна вдруг вспомнила, как в школе не могла понять значение слова «фантасмагория», сколько ни вчитывалась в интерпретации словаря. И вот сейчас узрела этимологию, ощутила кожей.

– Мнемоническая фраза, если так будет понятнее. – Голос Кирилла зазвучал чуть растеряннее, это слышалось, потому что слово «мнемоническая» он произносил по слогам.

– Так! Давай сейчас разберемся! – Яна, заглотив кофе залпом, наматывала круги по комнате. – Первое – я в душе не… – чуть не скатилась она на нецензурную лексику, но собралась, – что такое мнемоническая фраза. Во-вторых, я никого не шантажировала и получила только те деньги, которые Никита должен был моему отцу! Заем по договору, договор имеется. И ни копейки сверху. Ну а про квартиру вообще смешно, он прописан у моих родителей.

– Доказать сможешь?

– Сейчас скину договор займа, свидетельство о собственности на маму. По поводу того, сколько я получила, можешь посмотреть видео с камер у нотариуса и из банка. Адреса и время скину. Заодно увидишь, с каким озорством мне твой партнер подложил семь с половиной лямов и усадил у выхода оперов, чтобы меня за вымогательство приняли.

На том конце линии послышался тяжелый вздох, после которого повисло колючее молчание. Воздух наэлектризовался по обе стороны связи, и Яна уже была готова бродить шаолиньским монахом по стенам, вместо мантры произнося «фан-тас-ма-го-ри-я».

– Кидай сканы, я перезвоню.

Яну засосало в кротовую нору – она снова дрейфовала по глухонемому простору Северного Ледовитого океана. Тревога, оцепенение, холод, пронзающий хрящи и суставы. Какие пятнадцать миллионов? Какая, к черту, фраза? Она швыряла файлы Кириллу в сообщениях, приговаривая «подавись, сука».

Прошло несколько часов. Время тянулось как гудрон, прилипший к рельефной подошве. Яне казалось, что кто-то привязал грузы к стрелкам настенных часов, и те с натугой двигались в рапиде. Яна пересматривала все сообщения Никиты, тщетно выискивала то, где будет двенадцать слов. Гуглила, что такое seed-фраза. И наконец входящий.

– Хороший у тебя муж. Просто топчик, – посмеивался Кирилл, но как-то по-доброму, будто встал на сторону Яны. – Ты в курсе, что убить человека ну от силы семь лямов стоит по Москве? А если в регионах поискать, но можно и за единицу частями по лесам раскинуть. А я не пожадничал, пятнадцать тебе отстегнул. Ну, точнее, как я сейчас понимаю, не совсем тебе, но отстегнул.

– Зачем такое расточительство? – закинувшись седативным, Яна умело изображала спокойствие молчаливой статуи.

– Ты была гарантией, что если что-то пойдет не так и Никита насрет на голову, то будет вариант, где раздобыть двенадцать слов.

– Кирилл, я тебе клянусь, что я не знаю никаких двенадцати слов. Я до прошлой недели даже не знала, чем мой муж на самом деле занимается.

– Он сказал, что ты знаешь. Более того, они у тебя хранятся на случай обыска.

– Это какой-то файл? Сообщение? Как это вообще выглядит? Для чего они нужны? – никак не могла допетрить Яна, властелином чего является.

– Так, понятно. Чем отличается кастодиальный кошелек от бумажного, ты не знаешь.

– Твою мать, можно как-то на пальцах объяснить? – Яна нашарила в ящике комода запрятанную на экстренный случай пачку сигарет. Как знала.

– Грубо говоря, у нас есть общак, только в криптовалюте, и, чтобы вывести оттуда деньги, нужны двадцать четыре слова. Для гарантии и чтобы сократить риски, этот код разделен на две части. Никита не может попасть в кошелек без меня, я – без него. Там застряло почти пол-ярда рублей. Не моих и не Никитиных. Теперь понимаешь серьезность вопроса?

– Так спроси у Никиты. Я тебе зачем?

– Да он тут, как и мой помощник Артем, пропал с радаров, вот я и решил с тобой напрямую прояснить ситуацию. А то один вопрос подвис, и люди беспокоятся, – вновь зазвучал он встревоженно и напряженно.

– А чем я угрожала якобы, что Никита не зассал у тебя столько денег взять? – Яна впервые выпустила дым ноздрями, и у нее даже не засаднило в носоглотке.

– Чтобы ты ментам seed-фразу не сообщила, чтобы не отдала ноутбук в органы, а вернула Никите. Ну и за брачный контракт, для сохранения активов, которые сейчас зависли на его счетах. Ну, и я подумал, что если вы договорились, то, может, ты знаешь, где он.

– Я ни копейки не получила, продала машину, чтобы заплатить адвокатам, у меня больше ни хрена нет. А насчет того, где Никита, ничем не могу помочь, сорри.

– Фантастика. Сука, Жюль Верн! – Собеседник истерически гоготал в голос, пересматривая видео из банка (у него, видимо, все было крепко схвачено), где полковник за шкирку затаскивает в кабинку Никиту. – Теперь вопросов еще больше стало. Сегодня Артем резко уехал, сказал, что домой надо, к семье. Никита улетел в Архангельск, тоже внезапно, и не отвечает никому из наших. А у меня из апартаментов тем временем пропали монеты общей стоимостью семнадцать миллионов. И камеры отключены.

– Сочувствую. А ты не в курсе, что у него такого криминального на ноуте? – пыталась все же понять содержимое ящика Пандоры Яна.

– Какой-то компромат по всем нашим операциям, еще какие-то документы по его старым делам, когда он работал в микрокредитовании и чуть не загремел за отмыв. Но вообще тебе лучше знать, это ты там рыскала.

– Да, блин, я посмотрела исключительно переписки с бабами, так и не открывала больше. – Яне хотелось завыть в голос, какого черта она по уши в дерьме, хотя ничего не знает: ни кода, ни фамилий, ни имен. Отскочив от реальности на волны праведного гнева, она вдруг застыла, вспомнив фразу Кирилла про отмыв. – Никита чуть не загремел? В тюрьму?

– Было дело.

– Бред, у него денег-то особо не было. Ну, по крайней мере, каких-то крупных. – Яна оглядела пространство, в котором они жили, и ужаснулась. Могла бы хоть внедорожник, оказывается, не продавать.

– Он залег года на три на дно, потом я на него вышел, начали потихоньку разруливать старые проблемы. Я вот тогда не понимаю, чего ты вцепилась в ноутбук, если знала только про измены?

– Никита сам спалился, когда начал орать, что там данных на триста мультов и меня за них уроют. А брачный контракт я хотела, когда увидела, что он взял ипотеку без моего согласия. Сука, еще пятнадцать миллионов под меня взял.

– Если бы только пятнадцать.