Смертельная смена (ЛП) - Александер Кэсси - Страница 33

Я услышала тихий звук, похожий на поскуливание щенка, и осознала, что мужчина, державший другой конец простыни, плачет. Я была слишком поглощена своими мыслями, чтобы заметить это раньше. Я прикусила губу. Что сказать?

— Мне так жаль вашей утраты. — Избитая фраза, банальная, как надпись на открытке с соболезнованиями. Черт.

Он кивнул и снова всхлипнул. В такие моменты при общении с родственниками я обычно обнимала того, кто плачет, но здесь я физически не могла этого сделать, иначе просто выронила бы половину его друга. Лифт открылся, и он попятился наружу, продолжая идти и плакать, пока в его слезах не наступило короткое затишье.

— Хуже всего то, что наше шоу наконец-то пошло в гору. Мы наконец-то начали гастролировать вместе, прямо как всегда и мечтали.

Разговоры были куда лучше слез.

— А что это за шоу? — спросила я его.

— Мы были «Двумя Шер на Южной палубе», — произнес он, протяжно шмыгнув носом. — Просто еще одно шоу в духе Стива и Ив, ну, понимаешь, две травести-дивы, высокие каблуки и еще более высокие парики, пытающиеся пробить себе дорогу в этой жизни. — Он сказал всё это с явной иронией, а затем тяжело вздохнул: — Мы выступали с ночной программой два раза в неделю. Похабные комедии и всеми любимое караоке. Стефано изображал стервозную Шер. А я — милую.

Расценив мое молчание как вполне логичное замешательство, он продолжил:

— Ну, понимаешь… он косил под образ «Dark Lady1», а я больше под «Believe in Life After Love2». Вот только теперь он мертв, и после всего того дерьма, что я нагляделся за сегодняшний день, я больше вообще ни во что, блядь, не верю.

— Мне очень, очень жаль, — повторила я.

— Спасибо. Я Хорхе. — Он приподнял и слегка качнул тело, которое мы несли. — А это Стефано. Был Стефано.

— Я Эди.

Глупая часть моего мозга ухватилась за единственную песню Шер, которую я знала:

— Если бы я могла повернуть время вспять…

Хорхе швырнул в меня мрачный взгляд:

— Даже не вздумай.

Я слишком поздно прикусила свой язык.

— Прости. Мне очень, очень жаль.

Он хмыкнул, немного остыв:

— Стефано всегда любил дурацкие каламбуры.

Чем дальше по коридору мы продвигались, тем сильнее там пахло цветами. А затем мы начали проходить мимо них — коридор был завален горами, целыми завалами цветов, словно какая-то праздничная платформа с парада выбросилась здесь на берег, чтобы умереть, и я осознала, что они, должно быть, просто приспособили цветочный холодильник под импровизированный морг.

Хорхе произнес:

— Ты ведь специально всё так спланировал, да? — Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что он обращается к Стефано. — Ты ведь прекрасно знал, что иначе я зажмусь и ни за что не куплю тебе столько цветов.

Ступая по примятым, увядшим лепесткам, мы вошли в дверь холодильной камеры. Здесь было раз в десять менее жутко, чем в зале ресторана, но зато раз в двадцать печальнее. Когда я увидела тела, ровными рядами разложенные на полу, у меня возникло колоссальное искушение просто бросить его друга и убежать прочь. Мне и раньше приходилось бывать посреди кровавой бойни, но я еще ни разу в жизни не видела столько трупов одновременно, а мне ведь еще предстояло проверить, нет ли среди них Ашера. Я сосредоточилась на том, чтобы помочь Хорхе в данный конкретный момент; мне меньше всего хотелось выронить свой конец простыни со Стефано.

Хорхе оглянулся через плечо и попятился назад, чтобы аккуратно, как в Тетрисе, втиснуть тело Стефано в самый конец четвертого ряда. Когда он закончил, он завернул край простыни на ноги Стефано. Я провела в уме нехитрый подсчет. Здесь было десять рядов по десять тел в каждом, за вычетом пары неполных рядов то тут, то там, но как минимум девяносто трупов. Некоторые явно были женщинами и детьми, но попадались и мужчины в деловых костюмах. Я содрогнулась и попыталась убедить себя, что мне просто холодно.

Хорхе расправил конечности Стефано и замер, молча глядя сверху вниз на своего друга. А может, и любовника. Это было неважно, я ведь всё равно не знала наверняка.

— Хочешь сказать что-нибудь на прощание? — спросила я его. — Или я могу сказать, если хочешь. — Это был бы далеко не первый раз, когда члены семьи привлекали меня к произнесению надгробных речей.

Хорхе покачал головой:

— Это, пожалуй, первый раз в жизни, когда я вообще лишился дара речи. Стефано бы это чертовски понравилось. Он всегда ворчал, что я слишком много болтаю.

Он опустился на колени и коснулся лба своего друга. Я тихонько стояла, дожидаясь своей очереди. Мне меньше всего хотелось, чтобы Хорхе видел, как я принимаюсь потрошить другие тела. Спустя еще мгновение он решительно поднялся и накрыл голову Стефано противоположным краем простыни. Затем он направился к выходу и придержал для меня дверь.

Я одарила его грустной улыбкой:

— Прости. Я всё еще ищу своего друга.

— Оу. — Он посмотрел на меня с искренним сочувствием. — Если ты не против, я подожду снаружи.

— Конечно.

Затем дверь со свистом захлопнулась, и примерно девяносто трупов и я остались в полном одиночестве.

Потолочные испарители в холодильнике работали на полную мощность, переключенные с режима охлаждения орхидей на режим заморозки полуфабрикатов. Стоя здесь и разглядывая содержимое комнаты, я осознала, что Ралуке скоро придется задействовать еще один холодильник, иначе нам придется укладывать тела в два слоя.

Я не знала, какому именно человеку первому пришла в голову мысль прикрывать трупы краями их же простыней; уверена, на тот момент они считали это актом милосердия, чтобы людям, заносящим новые тела, не приходилось постоянно натыкаться взглядом на столько остекленевших мертвых глаз. Но теперь это означало, что мне придется лично обойти каждого мужчину, на котором был надет синий костюм, просто на всякий случай. Я направилась к самому первому из них, лежавшему в самом дальнем углу, твердо вознамерившись подойти к делу с чисто медицинской системностью и прочесать всё ряд за рядом.

Мне приходилось выискивать глазами свободные пятачки пола между телами, перескакивая с одного участка цемента на другой, точно кроссфитер на тренировке с покрышками от монстр-трака.

В конце концов я очутилась возле первого кандидата и неловко расставила ноги по обе стороны от его головы. На более старых телах уже проступил отчетливый слой инея, прямо как на замороженных обедах, слишком долго пролежавших в морозилке, а сама простыня намертво примерзла к лицу покойника. Задержав дыхание, я резко дернула за неё, пока не отодрала достаточно, чтобы понять: это был не Ашер. Просто какой-то другой несчастный человек. Насколько я знала, это вполне мог быть отец Рори.

Внезапно челюсть трупа задергалась.

— Как поживаешь, Эди?

Я испуганно ахнула и повалилась назад, приземлившись задницей прямо на холодную грудь мертвеца, а моя рука при этом несчастью уперлась в пах этого мужчины.

— Мы вообще-то здесь, внизу. И убери свою руку с моего члена.

— Что за чертовщина…

Я кое-как поднялась на ноги, брезгливо оттирая ладонь от ощущения этого ледяного трупа-леденца. Я знала только одну сущность, которая могла додуматься так подшучивать надо мной, вещая прямо изнутри мертвеца. Я с силой ударила тело кулаком в грудь.

— Это вообще ни разу не смешно, Тени.

Голоса, доносившиеся из разинутого рта мертвеца, дружно расхохотались. Тени были жуткими тварями, обитавшими в подземельях моей бывшей больницы на родине, где они кормились чужой болью и скорбью, сочащимися сверху. Я не видела их с июля, с тех самых пор, как Ашер был спасен. После этого они предлагали мне вернуться на мою прежнюю работу, но я ответила им твердым отказом.

— Что, блядь, здесь вообще происходит? Где Ашер?

— Тсс-с-с, — предостерегли они меня из темноты внутри рта мертвеца. — Говори тише.

Я понятия не имею, почему послушалась их, но я действительно приглушила голос.

— Где. Ашер? — спросила я уже совсем тихо.