Смертельная смена (ЛП) - Александер Кэсси - Страница 10

— Эди? — раздался голос Ашера из каюты позади меня, и я обернулась.

В комнате не горел свет; его бестелесный голос доносился прямо из темноты.

— Возвращайся в постель.

Я вслепую зашагала обратно в нашу каюту. Я не стала запирать за собой двери балкона, потому что, ну серьезно, мы находились на шестом этаже посреди открытого океана. Вряд ли стоило ожидать визита Бэтмена. Я сделала три шага внутрь, а затем развернулась, пошла обратно и всё-таки заперла двери, потому что, ну, кто знает.

Когда я снова скользнула под простыни, Ашер придвинулся ко мне и обнял сзади.

— Почему ты такая холодная? — пробормотал он и закинул на меня руку, притягивая ближе к себе.

Утром корабль вовсю брыкался на волнах. Не знаю, было ли это нормой или нет, но казалось, будто океан изо всех сил пытается сбросить с себя «Мараскино», и от этого меня начинало укачивать. Ашер уже проснулся и читал книгу рядом со мной.

— Ты готова? — спросил он, пока я вытирала остатки сна с глаз.

— Не особо. Но пошли.

Я знала, что для теста на беременность нужно использовать самую первую утреннюю порцию, и мне не хотелось слишком долго тянуть. Мы поднялись и оделись, а в лифте, на котором мы спускались вниз, было полно народу. Многие из них выходили и сразу же направлялись выстраиваться в очередь у стойки обслуживания гостей, где, как я видела, сотрудники как раз раздавали пакеты от морской болезни. Может, мы всё-таки умудрились подхватить ротавирус, как я втайне и опасалась после всех этих телепередач в новостях на тему «мой круизный лайнер пытался меня отравить». Что бы это ни было, я была искренне рада узнать, что оказалась не единственной, кого приводила в замешательство эта утренняя качка.

Мы доехали до первого этажа в одиночестве, хотя, когда мы туда добрались, я осознала, что корабль на самом деле уходит в глубину еще дальше — под нами наверняка должны быть этажи, полностью занятые двигателями, прачечной и каютами для экипажа. Медицинский центр находился в самом конце правого коридора. Я прошла через открытую дверь в небольшую приемную, за которой виднелась еще одна открытая дверь, и я заглянула внутрь. Там стояли короткая смотровая кушетка, письменный стол, несколько шкафчиков и стул — и на нем спиной ко мне сидел мужчина. Я повернулась обратно к Ашеру. В медицинском кабинете, честно говоря, было место только для кого-то одного из нас.

— Я ценю твою моральную поддержку, но ты вполне можешь подождать здесь.

— Я буду прямо за дверью.

Я постучала по дверному косяку и сделала шаг внутрь.

— Здравствуйте?

— Мы еще не открыты, — отрывисто бросил мужчина, даже не оборачиваясь.

На одной из стен висели часы; было 7:45 утра по корабельному времени, что означало почти полдень дома. Мне не хотелось ждать, а что еще важнее — я не была уверена, сколько еще смогу терпеть и не идти в туалет.

— Мне просто нужен тест на беременность.

Он издал раздраженный звук, разворачиваясь на своем стуле, чтобы посмотреть на меня. У него была смуглая кожа, говорил он с акцентом и при этом красноречиво уставился на мой безымянный палец.

— А где ваш муж?

— Разве это имеет значение?

Он мне не ответил. По опыту работы с людьми самых разных национальностей я знала, что в определенных культурах приняты свои манеры поведения, речи или жестикуляции, которые со стороны могут восприниматься как грубость по сравнению с чьими-то собственными культурными нормами, хотя у человека и близко не было такого намерения. Я научилась не обращать внимания на многое из этого, потому что понимала, что это не личное, и осознавала, что всё это в основном лишь у меня в голове. Однако и как женщина, и как медсестра я также была способна безошибочно распознать осуждающего доктора даже с расстояния в двадцать шагов.

— Это экстренный случай? — высокомерно спросил он, окинув меня взглядом с ног до головы, словно я была какой-то нечистоплотной.

— Нет.

— Тогда разве это не может подождать?

— Послушайте, я могу заплатить за него. Мне просто хочется знать.

— Чтобы вы могли со спокойной душой пить алкоголь, — отрезал он, и у меня возникло стойкое ощущение, что он ненавидел не только лично меня, но, возможно, и свою работу, а заодно и вообще всех американцев. Готова поспорить, в этих поездках он насмотрелся на тонны алкогольных отравлений, окажись я на его месте, будучи, скорее всего, мусульманином и непьющим человеком, это, вероятно, тоже наложило бы на меня определенный отпечаток.

— Вовсе нет. Я мормонка, — соврала я. Причем соврала просто космически, если вдуматься, учитывая, что я просила тест на беременность и при этом явно не была Девой Марией. — Послушайте, мне просто нужно знать.

Он принялся шарить по ящикам своего стола. Когда там не оказалось того, что он искал — вероятно, какой-нибудь карточки с разочарованным лицом, на которой на двадцати языках было написано: «ВАМ СЛЕДОВАЛО ЛУЧШЕ МЫТЬ РУКИ!», — он начал искать в шкафчиках над столом, где содержимое каждой полки удерживалось раздвижными стопорами и/или эластичными шнурами. В конце концов с самой дальней полки одного из этих шкафов он извлек тест на беременность. Если у таких вещей в принципе бывает срок годности, я была уверена, что у этого он давно истек. Мне доводилось видеть куда менее помятую упаковку на пластинках жевательной резинки, которые я умудрялась потерять на самом дне своей сумочки.

— Вы знаете, как им пользоваться? — снова спросил он.

— Почти уверена, что мне нужно просто пописать на один из концов.

— Учтите, это, возможно, последний, который у меня остался. Так что не возвращайтесь сюда в надежде получить еще.

— Не вернусь. Клянусь.

Он хмыкнул, чтобы дать мне понять, что именно он думает о моих клятвенных заверениях. А затем снова развернулся на своем крутящемся стуле спиной ко мне.

***

Я вышла в коридор и обнаружила Ашера, разговаривающего с членом экипажа с короткой стрижкой на языке, похожем на немецкий. Заметив меня, он быстро свернул их беседу, и этот сотрудник вежливо кивнул мне перед уходом.

— У них нашелся тест? — спросил он, как только мы оказались в лифте, наедине.

— Ага. Это был немецкий?

— Не-а. Бурский.

Я и понятия не имела, что Ашер говорит на бурском языке. Вот таким был мой парень — вечный генератор сюрпризов.

— Ну и как всё прошло?

Я скорчила гримасу:

— Жалею, что всё-таки не взяла тебя с собой внутрь.

— Ну да — Мариус как раз говорил мне, что этот врач тот еще говнюк. Так, знаешь, по секрету, как соотечественник соотечественнику.

— Ну, он абсолютно прав. Мне почти пришлось пообещать ему нашего первенца, чтобы выбить вот это. — Я подняла тест вверх. Текст на обертке был совершенно нечитаемым. — И на каком это языке, о наш великий полиглот?

Ашер внимательно изучил упаковку.

— На кантонском?

— Потрясающе.

Ашер ухмыльнулся мне:

— В Китае люди тоже хотят знать, беременны они или нет, Эди. Я уверен, что всё в порядке.

Я глубоко вдохнула, метафорически собирая всю волю в кулак.

— Давай вернемся в нашу каюту и наконец-то всё выясним.

* * *

Я зашла в ванную комнату одна. Учитывая, что мне хотелось в туалет всё утро, мой мочевой пузырь теперь внезапно заупрямился.

— Теперь уже слишком поздно отступать, — сказала я самой себе. — Ну же. Давай просто уже наконец узнаем.

Было довольно странно осознавать, что Ашер прислушивается ко всему, стоя прямо за дверью. Я наклонилась и открыла водопроводный кран. Мой организм, слава богу, не мог сопротивляться вечно. Я сделала то, что требовалось сделать, а затем положила тест-полоску на сухое махровое полотенце на столешнице, пока поправляла одежду и мыла руки. А после я вышла наружу, чтобы показать её Ашеру.

— Тут две полоски. Что это значит?

— Wǒmen yǒu yīgè yīng’ér, — произнес он с крайне самодовольным видом.

Я прищурилась, глядя на него:

— Это значит то же самое, что я думаю? Я ориентируюсь исключительно на твою ехидную физиономию, поскольку понятия не имею, что ты только что ляпнул.