Этот монстр мой (ЛП) - Абейсекара Шалини - Страница 79

Кадра моргнул, и ей доставило невероятное удовольствие видеть, как он на мгновение потерял самообладание. Его плечи начали расслабляться, медленно, словно он всё ещё не мог поверить, что она не сбежит.

— Почему?

— Как я и сказала Кассандане, это мой изъян характера. — Ей удалось выдавить слабую улыбку. — Я не могу предсказать, как пройдёт завтрашний суд, но я отдам ему всё, что у меня есть.

— Если ничего не сработает, переложи это на меня. — Проведя пальцем под её подбородком, он заставил её поднять голову, их глаза встретились. — Я защищу тебя.

Её глаза защипало от его искренности. Ты даже не знаешь, что они готовятся свергнуть тебя. Это не было простым публичным порицанием. Они уничтожат его.

— Я бы предпочла голову Аэлиуса, — пробормотала она. — Я бы вытянула из него правду через Зондирование.

Что-то мелькнуло в его глазах.

— Возможно, у тебя будет шанс.

— Ты никогда не устаёшь от всего этого? От насилия, от игр?

— Порой.

— Что ты делаешь, когда устаёшь?

— Я пью, — сухо ответил он.

Сарай замерла, вспоминая все те разы, когда находила его с бокалом вина. От него и сегодня пахло вином. Она прищурилась, глядя на тёмный силуэт на столе, похожий на бутылку.

Он и Телмар. Один использовал вино, чтобы сбежать от реальности, другой — чтобы продолжать путь. Она задалась вопросом, знали ли те, кто считал Кадру бесчувственным, что он пьёт в темноте, потому что чувствует тяжесть своих поступков.

— Почему ты вообще пошёл против Аэлиуса и Туллуса? — спросила она. Когда он промолчал, она предположила: — Это из-за Отуса?

Если это было возможно, Кадра стал ещё более напряжённым. Ради Умеренности, он не из тех, кто легко ломается, но, возможно, если она немного приоткроется, он захочет ответить тем же.

Она сделала вдох, чтобы успокоиться.

— Сегодня я разорвала связи с Цисурой. Она настолько под влиянием Аэлиуса, что я боюсь, её уже не вытащить. — Её голос упал до шёпота. — Но, по правде говоря, мы, вероятно, были обречены ещё до этого.

Его глаза наполнились весельем, и она пихнула его локтем в грудь, за что получила тихое ворчание.

— Не пытайся злорадствовать, чёрт возьми. Она была всем, что у меня было. Стать твоим Просителем тоже ни на йоту не помогло нашей дружбе.

— Полагаю, что нет. — Он не выглядел обеспокоенным этим, и она нахмурилась.

— Почему вы двое так сильно ненавидите друг друга? — Её посетила настолько ужасающая мысль, что она замерла на месте. — Вы были связаны…

— Нет, — прорычал он с явным отвращением.

Не зная, что делать с облегчением, нахлынувшим на неё, она сменила тему. — Твоя очередь. Как ты стал Тетрархом?

Он наполнил свой бокал вином. — Ты слышала предположения, что я убил Отуса.

Она кивнула, удивляясь, как он может оставаться таким невозмутимым, слушая подобные слухи. — Я слышала, что ваши отношения были… напряжёнными. Но ты был его преемником.

— Нет. — Вино закружилось в бокале, когда он наклонил его за ножку. — Другой человек должен был победить на выборах.

— Смею ли я спросить, что с ним случилось?

Хищный огонёк блеснул в его глазах. — Август был слишком неразборчив в своих пристрастиях. Вовлекал детей. Аэлиус был глубоко замешан в сокрытии этого. Потребовалось несколько пунктов шантажа. — Кадра пожал плечами. — И немного воровства, чтобы освободить детей.

— И капля пыток? — закончила Сарай.

И вот так, потенциальный Тетрарх исчез из избирательных бюллетеней, гарантируя победу самому популярному iudex в бывшем округе Отуса.

Она недоверчиво покачала головой. — Ты абсолютный безумец.

— Никаких нравоучений? — Он опасно склонил голову близко к её лицу. — Два с половиной месяца назад ты бы отчитала меня по полной.

— А ты бы не поверил ни единому слову, — задумчиво произнесла она. — Мы всегда видели друг друга насквозь, не так ли?

Медленная, завораживающая улыбка искривила его губы. — Поначалу это тебя до ужаса раздражало.

— Потому что ты считал меня дурой!

— Никогда. — Низкий тембр его голоса вызвал в ней всплеск голода. — Ни разу.

Ища способ отвлечься, она схватила его бутылку вина и сделала глоток. И тут же поперхнулась.

— Боги, какая гадость. — Знаменитое «Фиолетовое снежное наслаждение» Кретуса, бутилированное в Месяц Морей 548 года Тетрархии, обрело нового конкурента по уровню едкости. Отчаянно желая запить это водой, она проглотила вино и содрогнулась, когда послевкусие ударило по вкусовым рецепторам снова. — Ты пьёшь это добровольно?

Он выглядел совершенно позабавленным. — Как я погляжу, ты знаток.

— Знаток — это не про тебя! Семь лет проработала барменом и никогда не пробовала ничего ужаснее. — Она вытерла губы тыльной стороной ладони. — Неужели могучий Кадра из Эдессы никогда не пробовал хорошего вина?

Наблюдая за тем, как она отодвигает бокал и бутылку вне зоны его досягаемости, на его лице отразилось нечто необычайно игривое.

— Дреневан, — тихо сказал он.

Она замерла, темнота скрыла её пунцовый румянец. Кровь пульсировала в кончиках пальцев. Он назвал ей своё имя в ту самую первую ночь, в садовой беседке. Судя по взгляду его глаз, он помнил об этом.

— Я не могу. Достаточно странно называть тебя Кадрой, когда все остальные вкладывают столько почтения в титулы Тетрарха.

— Мы всего лишь люди, — сказал он с кривой усмешкой. — Слишком большой властью.

Сарай рассмеялась. — Я бы выпила за это, если бы твоё вино не было ядом. — Она осторожно взяла его руку, ту, что не лежала у неё на плечах. Он вопросительно взглянул на неё, когда она сжала его пальцы. — В следующий раз, когда почувствуешь необходимость выпить, я составлю тебе компанию.

Грубые пальцы сомкнулись на её ладони. — Почему?

— Потому что мне хочется думать, что мы… друзья, — хрипло сказала она.

— Друзья. — Это слово прозвучало в его устах так, будто он не привык к такой мысли.

— Не говори мне, что у тебя никогда не было друга, Кадра. Это нелепо. — При всей его жестокости, он не был одиночкой: его любила значительная часть публики, его уважали стражники.

— У меня есть люди, с которыми я говорю.

Чёрт бы его побрал. — Быть друзьями — значит не предавать друг друга, даже когда у тебя есть власть это сделать. Это ведь то, о чём ты просил меня всё это время, не так ли? Выбрать тебя.

— Да, — отрезал он.

Наконец-то всё встало на свои места: почему он хотел видеть её на своей стороне, почему приказал ей прийти в свою башню. Она долгое время пребывала в аду, но этот человек окопался в самых его ледяных глубинах.

— Значит, мы друзья, — пообещала она.

Он мягко улыбнулся.

— Это объявление о верности?

Она цокнула языком.

— Это решимость спасти тебя от отравления кровью, вот что. Не могу позволить тебе умереть, когда я нажила врагов в лице половины Тетрархии. Защищай меня, чёрт возьми.

С грубым смешком Кадра откинулся на спинку дивана, потянув её за собой.

— Не знаю, должна ли я поблагодарить тебя или ударить кинжалом, — пробормотала она. — Но я приняла бы те же решения, даже если бы тебя здесь не было. Хотя последствия были бы куда хуже, если бы моим Тетрархом были Аэлиус или Туллус.

Вся ирония исчезла из его глаз.

— Не благодари меня, Сарай.

— Не притворяйся монстром, Кадра.

Он выглядел задумчивым.

— Я никогда им не притворялся.

— Ты невыносимый человек, Кадра. — Она глубоко вздохнула. — Но я не думаю, что ты злой.

Она знала, что такое зло. Видела его в трещинах многих душ. Но оно не было всей сутью человека, который держал её сейчас и который выглядел ошеломлённым от мысли, что он, возможно, не злодей.

— И когда ты это решила? — тихо спросил он.

На расстоянии всего в ладонь его бездонные глаза вблизи казались ещё более поглощающими, но привычная жестокость, вечно обитавшая в них, исчезла, уступив место чистому, неприкрытому голоду. С напряжёнными висками он смотрел на неё сверху вниз, и она до боли хотела сократить это расстояние, сделать шаг навстречу бездне.