Офицер строгого режима (СИ) - Тимофеева Ольга Вячеславовна - Страница 3

Вот нахера меня вынуждать это делать лишний раз?

- Решите эту проблему сами.

Читает. Бледнеет. Натягивает улыбку.

- Присядьте на диван, подождите несколько минут, можете выпить кофе, мы сейчас все уладим, - протягивает мне штрихкод.

- Благодарю.

- Ну что, пап? - Люба двигается на диванчике.

- Сейчас. Чуть-чуть подождать надо. Кофе можешь выпить, - отдаю ей купон.

- О! Класс! А ты что будешь?

- Ничего. - Снова у меня телефон. - Да, Муромов.

- Илья Романович, тут срочное совещание назначили в пять в министерстве.

- Понял, буду.

Ко мне идет та же медсетра.

- Пройдемте со мной, я вас провожу. Вашу дочь примет заместитель заведующего нашего центра.

Поднимаюсь.

- Она бумажками только заведует или что-то умеет?

- Вы что, это наш ведущий специалист, но к ней очень сложно попасть.

- Нам повезло, значит?

- Да. Сегодня она вас примет.

Ну, давайте посмотрим, на вашего этого врача.

На лифте, потом по коридору. Светло тут, чисто, пальмы. Кто-то тут следит за порядком. Уже радует.

Медсестра стучит в дверь и открывает так быстро, что я не успеваю прочитать, к кому мы пришли.

- Василиса Ярославовна, это пациентка, про которую я у вас уточняла.

- Да, пусть проходят.

Отрывается от бумаг и поднимает на меня взгляд.

Белый халат сегодня, накинутый поверх рубашки. Очки. Огромный стол и она такая миниатюрная за ним.

Смотрим друг на друга.

Это что, шутка?!

- Вы врач?

- Вам диплом показать?

 Глава 3

- А вам диплом показать?

- Бумажками меня не впечатлить, - осматривает Муромов стену со всеми моими сертификатами и дипломами.

Тяжелый случай.

- Проходите сюда, - киваю девушке на кушетку, - а вам, Илья Романович, - ловлю взгляд Муромова, - может, будет удобней сразу в моем кресле?

- Не переживайте. Свое место я знаю.

Усмехнувшись уголком губ, садится на свободный стул за столом для совещаний.

Ну и отлично.

- Я вас слушаю. Что случилось?

- Это моя дочь Люба. Два месяца назад у неё была травма голеностопа. Сейчас она хромает. Мы искали центр, где бы ее скорее могли восстановить. Потому что месяц после снятия гипса, а результата и прогресса нет.

Дочь? Интересно как. Обычно по врачам ходят мамы.

С девочками - тем более. Потому что папы в это время очень заняты на работе.

Удивил, прям, Муромов.

- А что вы делали? Какие-то процедуры?

- Да… стандартно, - отвечает Муромов. - Физио какое-то, массаж. На ЛФК показали пару упражнений.

- И часто вы их дома делали?

Мужчина неопределенно пожимает плечами.

Я разворачиваюсь к Любе.

Ясно.

- Я делала, но больно и ничего не помогает.

- Понятно, - разворачиваюсь к Муромову. - Лечили травму. А восстанавливать ногу не начали. У вас с собой есть что-то из истории болезни? Выписка, карточка, снимки?

На секунду задерживается.

Как будто проверяет - можно ли мне вообще доверить свое чадо.

Да господи…

Но все же лезет в сумку и достает толстую папку. Кладет на стол и толкает мне.

Беру рентгеновские снимки. Разворачиваю к свету.

Сквозь затемненный полупрозрачный пластик вижу, как Муромов смотрит на меня.

Проверяет. Разбираюсь ли.

- Да, похоже на повреждение связок голеностопа.

- Похоже? Вы сомневаетесь?

- Связки на рентгене не видны. Перелома точно нет. Но по косвенным признакам - повреждение есть.

Листаю обследования.

- Ну вот, да, зафиксировано, повреждение наружных связок голеностопа.

- Так, Любовь Ильинична, давайте знакомится. Я Василиса Ярославовна, - поднимаюсь и иду к девушке.

Поджав губы, улыбается.

- Можно, Люба.

- Хорошо, Люба, расскажи мне, как ты получила травму?

- Мы отрабатывали выброс… Егор, мой партнер, меня подкинул, я должна была приземлиться на ребро… Но нога как будто ушла… Я ее не удержала… И подвернула.

- Выброс? Это какой у вас вид спорта?

- Фигурное катание.

- Фигуристка?

- Да.

Глаза загораются моментально.

- Здорово. Давно занимаешься?

- С шести лет.

- На соревнования ездишь?

Кивает.

- Медали завоевываешь?

Кивает.

- Я на олимпиаду хочу.

- Люб… давай, хотя бы просто научимся снова нормально ходить, - одергивает ее Муромов, упираясь подбородком в костяшки пальцев.

- Разувайся, я осмотрю ногу.

Пока она разувается, я беру одноразовые перчатки.

Лодыжка у неё спортивная. Хороший подъем, сухая щиколотка. Пальцы чуть напряжены, аккуратный педикюр. И она как выключенная сейчас, потому что боится. Ногу после травмы так и не вернули в работу.

Прощупываю аккуратно. Осматриваю кожу. Мягко надавливаю.

- Болит?

- Сейчас нет.

- А так? - продавливаю.

- Вот тут.

- Угу.

- А я буду ещё кататься? - шепчет мне.

- Будешь, конечно, - киваю ей.

- Что там шепчетесь? - повышает голос Муромов.

Контроль восьмидесятого уровня активирован.

- Все нормально, Илья Романович.

- А когда? Мне сказали, что через год. Мне это долго. У меня сезон новый скоро, мне готовиться надо, - заглядывает своими серыми глазами в мои.

- Я уже не могу без коньков.

- Если вопрос стоит скорее, тут как будешь стараться.

- Я буду очень стараться.

- Работать придется много.

- Этого я не боюсь. У меня тренировки были каждый день по несколько часов.

Я кошусь на Муромова.

А ещё мне что-то говорит, что я вожусь с сыном. Он точно так же переживает за свою дочь.

Хотя ей повезло больше. Ей не грозит административка и все из нее вытекающие. А после его звонка туда так и вообще теперь не знаю, чем закончится.

- Василиса Ярославовна, - Муромов складывает руки в замок на столе, - а какой риск повторной травмы в том же месте?

- Риск есть всегда. После повреждения связки всегда слабее, чем были. И если ничего не делать, то вероятность повторной травмы высокая. Если правильно восстановить - укрепить мышцы, вернуть стабильность и научить ногу снова держать нагрузку - риск становится минимальным. Тут вопрос не в удаче, а в работе.

- У вас есть специалисты, которые могут этим заняться? Свести риск к минимальному.

- Обувайся, Люба.

Я поднимаюсь и иду за свой стол.

- Люба, а ты можешь подождать в коридоре. Я с папой поговорю.

Она смотрит на него.

- Иди, - разрешает.

Прихрамывая, выходит из кабинета, оставляя нас наедине.

Смотрим друг на друга. Теперь без фильтров.

- Муромов, у меня к вам предложение, - первая не отвожу взгляд.

- Слушаю, - разворачивается ко мне и откидывается на спинку стула.

- Вы как хотите, но договариваетесь, чтобы Ледовый дворец забрал свое заявление против моего сына. А я…

- Вы это предлагаете начальнику полиции, Василиса Ярославовна? - перебивает меня.

- Да! - а что такого?! - Я за месяц, максимум два, ставлю вашу дочь на коньки.

- С ее травмой? Это не реально.

- Вы врач, Муромов?

- Нет, но я консультировался.

- Не знаю, с кем вы консультировались там, но я знаю, о чем говорю. У вас будет прыгающая аксели дочь, а у меня сын без судимости.

- А самим что слабо? - поднимается и обходит стол.

- Я дала ему возможность договориться самому, но теперь они даже со мной не хотят разговаривать.

- Даже с вами? - упирается ладонями в мой стол и смотрит в глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Да. Они хотят крови. И просто ремонт их не устраивает.

- Видимо, не первый раз…

Видимо, не первый.

- Ох…. Василиса-Василиса… Вы толкаете меня на должностное преступление. Я лучше заплачу.

- Тогда будет месяца четыре-полгода. И дело не в том, что у нас плохие специалисты, все высококлассные, но для быстрого результата нужно больше работы, а мы физически не сможем обеспечить ей такое.