Месть Аделаиды. Второй шанс для жены дракона (СИ) - Крамская Елена "https://litnet.com/ru/elena-kramskaya-u7364739" - Страница 27

— Идеальное исполнение. Ни грамма видимой магии. Чистая психология и немного… удачи в виде зайца.

Я вскинула на него глаза. Внутри все сжалось.

— Вы осуждаете меня?

Он медленно перевел свой золотой взгляд на меня.

— Я восхищаюсь тобой, — рокочуще произнес он, и от его тона у меня подкосились колени, — Я бы просто свернул ей шею. Твой метод куда более… изыскан.

Пока все внимание двора было приковано к стонущей леди Марцел, к нам из-за конюшен быстрой, крадущейся походкой подошел Рик — новый кухонный рабочий, которого я наняла пару месяцев назад. Не глядя на меня, он склонился к Дейрану и быстро, напряженно зашептал ему на ухо.

Я видела, как каменеют скулы Дейрана и как его рука инстинктивно ложится на эфес длинного меча. Конюший закончил доклад, коротко кивнул и так же незаметно растворился в суматохе.

— Что случилось? — тревожно спросила я, чувствуя, как ледяные мурашки ползут по затылку.

Дейран повернулся ко мне. В его глазах больше не было восхищения. Там разгорался пожар войны.

— Этот конюший, Рик — мой человек, Аделаида, — глухо произнес он.

Я открыла рот от изумления.

— Твой шпион? В доме моего отца?

— Мой соглядатай, поставленный охранять твою жизнь, — жестко поправил он, шагнув ко мне вплотную, так, чтобы никто больше не мог нас услышать, — И, хвала Богам, он был здесь. Он следил за каждым шагом твоей мачехи. Он предотвратил то, о чем ты даже не догадываешься — подпиленные перила на старом западном балконе, куда она собиралась тебя заманить на прошлой неделе. Ослабленная подпруга на твоем старом седле. Яд в твоем вечернем отваре. Мой человек каждый раз успевал перехватить удар.

Земля ушла у меня из-под ног

— Она… она пыталась убить меня столько раз? А я думала, что контролирую ситуацию…

Дейран обхватил мои ледяные ладони своими горячими руками, крепко сжимая их.

— Ты справлялась потрясающе. Я не думаю, что она хотела тебя убить — лишь покалечить. Но она загнала себя в угол и начала паниковать. А паникующая ведьма смертельно опасна.

Он сделал паузу, его ноздри хищно раздулись.

— Прошлой ночью, — продолжил он, и его глаза потемнели, — Из замка выехал всадник в черном, я видел его.

— Я тоже, — выдохнула я, — Я видела его из окна библиотеки.

Дейран мрачно кивнул.

— Я знаю, куда он поскакал. И я знаю, кому он везет послание, — Он посмотрел на воющую на земле Геру, потом снова на меня, — Не волнуйся, я разберусь со всеми.

Глава 18

Тишина, наступившая после того, как истошные вопли Геры стихли в каменных стенах замка, была хуже любого крика.

Она была вязкой, удушливой. Она оседала на языке привкусом желчи и медной пыли. Каждый скрип половицы в гулких, внезапно опустевших коридорах отдавался в моих ушах, как треск ломающихся костей. Мы вернулись в родные стены, но то хрупкое, обманчивое ощущение безопасности, которое я так отчаянно пыталась сохранить, исчезло безвозвратно. Мой дом больше не был моим. Замок превратился в захлопнувшуюся западню.

Гера, запертая в своих покоях с раздробленной ногой, была похожа на раненую, загнанную в темный угол змею. Она больше не шипела, не рассыпала лицемерные улыбки за обеденным столом, не плела свои липкие интриги на виду у всех — она затаилась.

Но я кожей, каждым волоском на затылке, пульсацией вен на шее чувствовала ее невидимый взгляд. Даже сквозь толщу тяжелых каменных перекрытий, сквозь ковры и гобелены я физически ощущала ее тяжелую, сверлящую, до краев наполненную ледяной, выжидающей ненавистью ауру. Она ждала моей ошибки. Ждала, когда я оступлюсь.

А я жила в состоянии перманентного, натянутого до звенящей боли нервного напряжения. Я то и дело неосознанно потирала левое запястье. Магическая вязь, вспыхнувшая там во время приезда Дейрана, больше не светилась, скрывшись под бледной кожей, но плоть в этом месте горела постоянным, глухим, пульсирующим огнем. Этот фантомный жар сводил с ума. Он словно ежесекундно напоминал, стучал в висках: моя жизнь с того дня в гостиной больше не принадлежала только мне. Я была связана, магией и древней кровью с Огненным Драконом.

Закрывая глаза, я снова и снова вспоминала его обжигающий, голодный взгляд. Вспоминала, и чувствовала, как по телу, вопреки здравому смыслу, разливается запретное, тяжелое тепло. Вспоминала его тихий, рокочущий шепот о внедренном шпионе, о предотвращенных покушениях, о которых я даже не догадывалась, — и меня накрывал прилив ледяного ужаса пополам с щемящей, душащей благодарностью. Он защищал меня тайно, и видел все ловушки, которые я так отчаянно пыталась обойти в одиночку.

Именно поэтому, когда на следующее утро, еще до рассвета, замок разорвал надвое протяжный, отчаянный звук медного рога, мое сердце не просто екнуло, и рухнуло в бездонную пропасть от звука Северного рога — сигнала боевой тревоги.

Замок ожил в ту же секунду, словно растревоженный улей. Я сорвалась с постели, даже не почувствовав обжигающего холода каменного пола босыми ступнями. Пальцы тряслись, когда я наспех, вслепую натянула первое попавшееся под руку темное платье, не заботясь ни о корсете, ни о прическе. Путаясь в длинном подоле, сбежала по крутой винтовой лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

Заспанные слуги в мятых ночных рубашках уже высыпали в коридоры, испуганно, жалко перешептываясь, сбиваясь в стайки. Внизу, у раскрытых настежь главных ворот, уже полыхали факелы. Их неровный, агрессивно пляшущий свет вырывал из предрассветного мрака напряженные, суровые лица гвардейцев моего отца. Воздух пах гарью, конским потом и страхом.

В самом центре вымощенного камнем двора, тяжело, с хрипом дыша, стоял всадник. Он был весь покрыт коркой из грязи, засохшей крови и серой пыли. Его лошадь, покрытая мыльной пеной, с безумными глазами, дрожала всем своим могучим телом и, казалось, вот-вот готова была рухнуть на камни от запредельного перенапряжения.

— Что случилось?! — громовой бас отца расколол утреннюю суматоху. Он выскочил на к воротам в ночной одежде, но его широкая ладонь по привычке, выработанной годами войны, намертво сжимала эфес тяжелого меча.

Рядом с ним, словно соткавшись из предрассветных теней, возник Дейран. Меня обдало жаром только от одного взгляда на него. Он был уже полностью одет в глухом дорожном костюме из черной, матовой кожи, перетянутый ремнями с оружием, он казался еще выше, еще шире в плечах.

— Милорд! — прохрипел гонец, сгибаясь пополам и сплевывая на мокрые камни густую кровавую слюну, — Дикие племена объединились и прорвали главную заставу у Черного Перевала. Гарнизон перебит подчистую. Они вырезают деревни, не щадя никого! Жгут посевы! Сейчас эта орда направляется прямиком в сторону ваших земель, милорд!

Лицо отца за одну секунду исказилось гримасой холодной, сосредоточенной ярости. Морщины вокруг его губ залегли глубже.

— Невозможно… — пробасил он, и в его голосе прозвучало отрицание воина, — Я лично укрепил этот перевал прошлой весной. Там стояли мои лучшие люди… Там были наложены мощные магические заклинания.

— Это скоординированная атака, — глухо произнес Дейран.

Его голос был пугающе спокоен, но в этих обманчиво ровных интонациях явственно слышались раскаты далекого, разрушительного грома. Он шагнул к гонцу, и его янтарные глаза сузились до хищных щелей.

— Сколько их? Отвечай точно.

— Целая орда, милорд. Пару-тройку тысяч. Нам их не удалось сдержать.

Отец резко обернулся.

— Я должен ехать. Мои легионеры — единственные на севере, кто сможет остановить эту лавину. Я должен быстро поднять людей и выступать навстречу, пока они не дошли до мирных поселений.

— Я с тобой, Галеон, — твердо, не терпящим возражений тоном сказал Дейран. Он положил свою тяжелую, затянутую в перчатку руку на плечо отца, — Моя гвардия и твои легионеры раздавят их быстрее. Мы ударим с двух флангов.

Нет! Только не это! Он не может уехать в тот момент, когда я остаюсь здесь, одна, в этом змеином гнезде, наедине с раненой, но оттого еще более ядовитой, непредсказуемой мачехой. Мои пальцы впились в ткань юбки.