Только я - Пирс Блейк - Страница 3

Правоохранители подвели её семью, и ей не хотелось возвращаться мыслями к тому времени печали и утрат. Она так и не простила отца – и никого из них – за то, что они предали её и Дженну.

А теперь, с опозданием на шесть лет, Федеральное бюро расследований вдруг проявило к ней интерес – это уж точно.

Она как раз проезжала через главный шлагбаум и въезжала на стоянку перед зданием, запертая на заднем сиденье серого «Форда», за рулём которого сидел другой агент. На переднем пассажирском Коннор то и дело оглядывался на неё, будто проверял, на месте ли она и не испарилась ли по дороге.

Ками не испарилась. Каждый раз, когда он смотрел, она прожигала его взглядом. Она была почти уверена – нет, точно знала, – что задние двери изнутри не открываются. Тут и гадать не надо, как она считала. Поэтому, когда машина остановилась на парковке, она даже не стала тянуться к ручке.

Она просто сидела и ждала, и через мгновение Коннор вышел, обошёл машину и распахнул дверь. На его лице мелькнуло лёгкое разочарование, словно он рассчитывал, что Ками будет дёргать дверь и сопротивляться.

Она выбралась и вместе с агентами направилась ко входу в здание.

– Привели подозреваемую, – пробормотал Коннор охраннику, и тот посмотрел на неё так, будто перед ним преступница.

– Сумку, телефон и все прочие личные вещи – в лоток, – рявкнул он.

Ками подчинилась. Затем шагнула в рамку металлоискателя. В воздухе взвыла тревожная сирена.

– Мэм, снимите обувь.

Она уставилась на него.

– Снять мои «Доксы»?

– Да, мэм. Они срабатывают на металлоискатель.

– Так в них стальные носки. Это не очевидно? Конечно, они сработают. У меня нет никакого оружия! Разве не видно? – зло бросила она. Шнуровать и развязывать их – целая вечность. Эти люди всерьёз стояли тут и таращились на её ботинки вместо того, чтобы ловить настоящих преступников.

– Снимите обувь, мэм.

Ками вздохнула. Бюрократия во всей красе. Она наклонилась, развязала «Доксы» и протянула ему. Он прогнал их через рентген, а она прошла через рамку в носках.

Потом агенты стояли и нетерпеливо ждали, будто задержка произошла не из-за их же системы, пока она снова надевала ботинки и затягивала шнурки.

– Сюда, – сказал Коннор. Он быстрым шагом пересёк вестибюль к лифтам, а второй агент шёл рядом с Ками.

Они поднялись на четвёртый этаж и двинулись по выложенному плиткой коридору к помещению почти в самом конце. Только это было вовсе не «помещение», поняла Ками, когда вошла, неожиданно чувствуя себя и удивлённой, и немного запуганной. Это скорее походило на комнату для допросов.

Посреди тесной комнаты стоял стол: один стул – с дальней стороны, два – с ближней. Окна не было, только шипение кондиционера в вентиляционных решётках.

Бледно-серые стены были пусты – разве что пара заламинированных официальных объявлений, набранных мелким шрифтом.

– Садись, – сказал ей Коннор.

Ками обошла стол и села. Мысли неслись вперёд, подстёгиваемые всплеском адреналина. Она ощущала себя в заведомо проигрышной позиции – непривычной и крайне неприятной. Она не могла действовать. У неё даже не было телефона. Он всё ещё лежал в лотке на полке за спиной Коннора.

Её обезоружили, забрали её оружие. Теперь противостоять им ей оставалось только самой собой.

Два агента сели напротив нее.

Ками ждала, что они скажут, и одновременно прокручивала в голове варианты. Она и правда не думала, что то, что она сделала, можно отследить. В этом же весь смысл взлома, разве нет?

Но, с другой стороны, они были здесь и сердито разглядывали ее. Они вычислили ее у парикмахера и знали ее по имени. Значит, где-то по дороге она облажалась. Она прокрутила события назад, пытаясь понять, на каком месте.

– Ты знаешь, почему ты здесь. – Коннор упер локти в стол и уставился на нее угрожающе. Ками видела морщины, прорезанные по обе стороны его рта. Он не выглядел человеком, который часто улыбается.

– Скажите, – произнесла она, изо всех сил стараясь говорить без лишних эмоций, хотя ее уже начинало немного накрывать.

– Ты взломала сайт ФБР. Вывесила список нераскрытых дел с сообщением, что Бюро бесполезно, и заменила фотографию директора на кошачью морду.

Коннор посмотрел на Ками так, будто был на три хода впереди. Он ждал, что Ками это начнет отрицать. Ками уловила это ожидание. И тогда Коннор, похоже, с удовольствием обрушил бы на нее все круги ада. Это только ухудшило бы дело. Да и вообще, когда карты биты, зачем врать?

Ками пожала плечами, решив играть в открытую.

– Да. Да, это сделала я.

Она увидела, как Коннор машинально моргнул, и на миг испытала удовлетворение: она не сыграла по его правилам. А это и была игра – не больше. Почему она вообще тут? Главная страница вскоре после этого ненадолго легла, а через пару часов снова работала как обычно. Она проверяла.

Она заметила, как второй агент тычет в телефон, будто шлет кому-то срочное сообщение.

– Ты работала с кем-то? Тебе кто-то помогал? Ты с кем-то сотрудничала, чтобы это провернуть? – допрашивал Коннор.

– Я все сделала одна, – ответила она. И увидела, как у него приподнялись брови.

– Зачем? Ты вообще понимаешь, что поставила под угрозу государственную безопасность?

Ками пожала плечами.

– Я сделала это, потому что хотела донести: вы не помогаете людям, которым нужна помощь. – А потом, разозлившись из-за конноровской напористости, добавила: – Вам нужно ставить нормальные файрволы. Вам бы радоваться, что я проверила их за вас.

Коннор втянул воздух со свистом, и Ками увидела: попало. Прямо попало – очень, очень. У него только что случился катастрофический отказ чувства юмора. Впрочем, Ками и так не считала, что чувство юмора – его сильная сторона даже в лучшие дни.

– Ты не понимаешь, насколько это серьезно! – сказал Коннор, и теперь в его голосе был лед. – Это вопрос государственной безопасности! Взлом мог привести к крупному инциденту. И наша защита – первоклассная. Ты должна спросить себя, почему ты, гражданка США, пыталась подорвать безопасность официального сайта правоохранительных органов. Безопасность, которая стоит там не просто так! Ты явно ее не уважаешь, да? Ты просто… просто мелкая шпана! – под конец он звучал по-настоящему зло, будто терял самообладание.

– Ну ладно, – огрызнулась Ками. Этот человек ее не любил. Совсем не любил.

А внутри она ругала себя, потому что только что сообразила, какой шаг упустила при взломе. Не было времени полностью стереть следы. Был крошечный промежуток, когда пробраться на ту главную страницу вообще было возможно. Гордая, что у нее получилось, озорная, дерзкая и странным образом ощущая себя сильной, она ухватилась за этот шанс – но оставила щель, по которой они смогли выйти на нее.

– Ты знаешь, какой за это срок? – спросил Коннор; тон у него теперь был более рассудительным, будто он снова взял себя в руки.

– Ну, конечно, я знаю, что он есть, теоретически, – сказала она.

– До двадцати лет, – продолжил Коннор. – И очень часто дают максимум. К этому относятся крайне серьезно. Присяжные не любят, когда кто-то подрывает государственную безопасность.

– Зачем вы мне это говорите? – сказала Ками, искренне озадаченная. Эти агенты явно не собирались раздувать дело дальше, но вели себя куда жёстче, чем она ожидала.

– Потому что в этом и смысл закона. Закон нужен, чтобы предотвращать подрывы государственной безопасности враждебными силами. Сделаете такое – вы преступник. Преступник. Вы совершили компьютерное преступление первой степени и террористический акт против ведомства, отвечающего за общественную безопасность, – объяснил Коннор. Теперь, когда он взял злость под контроль и заговорил ровно, его слова звучали уже не столько как угроза, сколько как обещание.

– Своими действиями вы нанесли ФБР репутационный ущерб и значительный финансовый ущерб. А за это предусмотрена уголовная ответственность. До двадцати лет тюрьмы за фелонию класса B. И судимость, которая останется с вами на всю жизнь – и после того, как вы отсидите. – Он покачал головой, словно не веря, что кто-то мог поступить настолько безрассудно.