Тринадцатый Проклятый. Разрушитель - Токарева Мария - Страница 1

Мария Токарева

Тринадцатый Проклятый. Разрушитель

Иллюстрация на переплете Яны Слепцовой.

Дизайн переплета Ольги Жуковой.

Любое использование материалов данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© Токарева Мария, текст и иллюстрация на форзаце, 2026

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

Глава 15. Лабиринты между мирами

Из дневника Эленор. Земля, Москва, 2025 год

Он снова ушел. Спасать миры?

Ему всегда нужна цель, он не мог иначе. А цели ему Митрий как будто и не дал. Вроде изначально создавал для борьбы с асурами, но асуры все там же. И бороться с ними последний Страж не может из-за черных линий. Бенаам закрыт для него. А сила-то есть!

Поэтому он и согласился пойти с Митрием сражаться с Двенадцатым Проклятым. А когда узнал, что в мирах Змея Хаоса через много веков возродился сам Белый Дракон, то немедленно отправился искать его в проклятом граде Вермело[1]. Это высшая цель, долг перед Вселенной, даже если по натуре он – ранимый музыкант. Мне кажется, лишись он силы, он бы устроился в школу искусств преподавателем или стал бы концертирующим органистом. А может, собрал бы свою рок-группу, и я была бы у них бухгалтером. Это звучит мило и недостижимо… Все для него, да.

Он всегда знал, что у него есть я. Я, которую можно оставить одну, потому что справлюсь и без него. Сама. Всегда справлялась. Справляться – это не значит быть счастливой. Да, я могу жить в одиночестве. Но мне нравится он со всеми его странностями и недостатками. Нравится быть с ним. Я люблю его. Я хочу быть с ним! Избавиться бы от проклятий и цепей долга, которые разделяют нас.

Интерлюдия. Лавка Змея Хаоса.

Где-то в лабиринтах междумирья…

В его скромном уголке вечности царит не порядок, а текучий хаос: лавка не имеет постоянной формы. Стоит отвлечься на секунду – и резной готический сервант превращается в бамбуковую этажерку, а бархатный стул вдруг становится похож на поросший мхом пень.

Змей Хаоса с иронией обводит взглядом свои вечно меняющиеся владения. Он сидит за массивным столом, который за время беседы с посетителем уже успел побыть дубовым, мраморным и, на мгновение, вырезанным из цельного куска льда.

«Все меняется, но остается неизменным в повторенном закольцованном времени черной дыры», – думает Змей Хаоса, но его размышления прерывает Сумеречный Эльф, нервно переставляя фигуру на шахматной доске. Доска, кстати, тоже непостоянна: деревянные черно-белые клетки то сливаются в зеленую гладь дорогого нефрита, то прорастают миниатюрными живыми изгородями, то превращаются в нарисованные квадратики на тетрадном листе.

– Она… она заговорила о детях! И я сбежал… – бормочет Сумеречный Эльф. – Я должен быть рядом с Эленор!

– А вместо этого играешь в шахматы со стариком, – усмехается Змей, двигая «слона». Он постоянно жульничает, но проигрывает.

– Она отправила меня спасать мир, а я не знаю, как его спасти. Я не могу пробиться в Бенаам, не могу вытащить Митрия.

– Или не хочешь. Никто из вас не хочет. Потому что он не делал ничего, чтобы помочь Бенааму или вам. Помнишь пытки? Ты подсознательно не хочешь его вытаскивать. И зачем он вам вообще?

– Возможно, не хочу… Но мне кажется, он как-то сдерживал мою тьму!

– Самоубеждение. В Вермело ты пришел без Митрия. Он, кажется, сказал, что спасать закрытые Миры Змея Хаоса смысла не имеет? Мол, там все погибло. Но ты сражался против меня вместе с Белым Драконом, – иронично тянет Змей, мечтательно глядя через витрину на яблоневый сад.

– Но это все неправильно! Митрий – мой учитель, – виновато и даже слишком по-детски отзывается Сумеречный Эльф и тут же отрезает: – К Эленор это не имеет отношения. Она… я не могу причинить ей вред! Я и так слишком долго отсутствовал. А теперь, получается, мое присутствие пьет ее жизненную силу.

– Да, незадача. Это же проклятье Алмазов и Ключей?

– Как оказалось, да. Теперь я точно в этом уверен, – горько усмехается Сумеречный Эльф, сдвигая очередную шахматную фигуру. – Асуры в заточении сделали из меня Ключ. А Митрий сделал из предков Эленор хранителей Алмаза. Я видел уже попытки создать Ключи в других мирах – при столкновении с Алмазами-нейтрализаторами им тоже становилось плохо. Да и Ключам рядом друг с другом довольно… некомфортно.

– Как так? – притворно удивляется Змей.

– Либо хочется прибить, либо вы становитесь лучшими друзьями.

Змей улыбается. Его пальцы лениво водят по резной поверхности шахматной фигурки, королевы, которая на мгновение становится теплой и пульсирующей, точно вырванное сердце.

– И как работают эти ваши Ключи и Алмазы? – нарочито сонно интересуется Змей. – Я должен волноваться?

– Можешь волноваться или нет, но это, скорее всего, рано или поздно случится, – мрачно отвечает Сумеречный Эльф. – Для открытия портала к твоей уютной лавочке асурам Бенаама нужно пройти через Землю. Верховные асуры слишком велики в своей истинной форме, чтобы выйти из Бенаама, относительно мелкие порталы могут открыть только Вороны.

– А! Понял. То есть на Землю высшие асуры Бенаама попадают в образе проекции, – радуется Змей, и стены лавки на мгновение отзываются эхом его довольного шипения. – Вот как я, старый антиквар, иногда появляюсь со своей лавкой.

– И это неправильно! – недовольно замечает Сумеречный Эльф. – Хватит продавать опасные артефакты простым людям!

– Да я так… за их мелкие грешки продаю им проклятые побрякушки, – отмахивается Змей, делая вид, что рассматривает узоры на потолке, который в этот миг напоминает ночное небо с вязью созвездий. – Но ты отвлекся. Что там с Ключами?

– Четыре Ключа Асуров, условно названные Войной, Чумой, Голодом и Смертью, – устало перечисляет Сумеречный Эльф, загибая для наглядности пальцы. – Из них собирается гигантский портал, через который Нираш и Раат смогут вылезти в истинной форме. И прорваться к тебе, попутно поглотив Землю. Они спрятали Ключи и, кажется, потеряли их. Как и Митрий свои Алмазы. Плюс некоторые Ключи разрушились, так что асуры создали их заново.

– А зачем асурам вообще все это надо? – с искренним любопытством спрашивает Змей, наклоняясь вперед. Его стул тихо скрипит, превращаясь из венского с витой спинкой в офисный на колесиках, а потом и вовсе в кресло-качалку.

– Сначала я думал, что они просто хотят власти над Вселенной, – говорит Сумеречный Эльф. – А потом узнал, что они… они чего-то боятся. Пришествия какого-то опасного существа. Есть еще древние асуры?

– Вроде бы нет. Нет больше никого, способного напугать Раата. М-да! Значит, сожрать меня хотят… Ключи, порталы… Какие интересные придумки у моих коллег из Бенаама. Раат всегда был затейником, – с легкой завистью смеется Змей. – А я-то всего лишь играл одним маленьким городом, питаясь энергией гаввах, что исходила от Вермело.

Змей скромно опускает глаза, но весь его образ старого антиквара – лишь изысканная маска, которая не обманет гостя. Сумеречный Эльф слишком хорошо его знает. В конце концов, это он построил это место для содержания великого зла, которое даже Смерть не приняла в свои чертоги.

– Да-да, и только защитные башни белых линий от инженеров-медиумов тебя остановили. И то не совсем, – с укором напоминает Сумеречный Эльф.

– Ну, так город сам себя пожирал. Я лишь наблюдал. И питался.

– Хорошо, что Белый Дракон все-таки пробудился. И теперь ты сидишь здесь, – вздыхает Сумеречный Эльф и, проведя нехитрую комбинацию, опять ставит шах королю черных фигур, которыми неизменно играет Змей. Шах, но пока не мат.