Мир Логосов. Эфирные археологи - Сухов Лео - Страница 2

– Чё вылупился! – буркнул он мне. – Первый раз дирижабль увидел?

Ну вообще-то посмотреть-то было на что… Например, на почти квадратный аэростат, который, если честно, больше напоминал шар из-за неравномерного внутреннего давления. На древние канаты сетки, с трудом державшей потрёпанную гондолу. На саму гондолу – трёхпалубный сарай, который, видимо, давненько никто не ремонтировал. Не было у старого транспортника постоянного капитана. Только выпускники флотского училища. А такому легче махнуть рукой, отбарабанить свою практику – и не заниматься никаким ремонтом.

– Этот – впервые вижу! – кивнул я.

– Ну и чё вылупился? – Моего собеседника просто невозможно было сбить с толку, потому что он явно ни на секунду не забывал, что хотел узнать.

Молча достав копию приказа о назначении, я сунул её ему под нос. Охранник – видимо, один из пяти штурмовиков, приписанных к транспорту – мрачно почитал документ, водя пальцем и шевеля губами, а потом вернул его мне.

– Ну и чё ты вылупился? – повторил он, а я завис на секунду, но быстро сообразил, что предъявить ему приказ – мало. Надо бы ещё и представиться.

– Меня зовут Фант Керито-о-Перконе, – ответил я, доставая папир и протягивая охраннику. – И как вы, вероятно, заметили в предыдущем документе, я назначен капитаном на этот транспортник.

– А! Ну так бы сразу и сказал… Так бы сразу и сказали, кэп! – исправил оплошность охранник, после чего ухмыльнулся и устремил свою руку к трапу. – Добро пожаловать на «Баун», кэп! Не споткнитесь – у нас там доски расходятся…

Голос у него, надо сказать, несмотря на ухмылку, был несколько скучающим и грустным. Видимо, не в первый раз за год он такое говорил очередному выпускнику флотского училища…

– А чего не поправили? – задал я вполне обоснованный вопрос.

– Да мы привыкли. Не спотыкаемся! – ответил охранник, возвращаясь к созерцанию окружающего бренного мира.

Видимо, весь смысл ответа заключался в том, что раз они привыкли, то и я обязательно привыкну. И я не стал расстраивать штурмовика тем, что это не совсем так – я и не собираюсь привыкать. Однако трап, если честно, был последним, о чём я сейчас беспокоился…

– Где у вас тут логос-отсек? – поинтересовался я.

– Где и у всех, кэп, – пожал плечами штурмовик.

– Много видел дирижаблей изнутри? – слегка сузив глаза, поинтересовался я.

– Один, кэп, – ответил охранник. – Этот…

– Тогда, скажи на милость, какого буя ты мне сейчас ответил «где и у всех»?! – задал я резонный вопрос.

– Ну, так механик говорит… – смутился штурмовик.

– Ты здесь на механика не вали! Он за свои слова отвечает, а ты – за свои! – отрубил я. – Что, под конец службы захотелось получить в личном деле новые отметки?

– Никак нет, кэп! – сразу собрался штурмовик.

– Как тебя зовут? – спросил я.

– Тунцо, кэп! – не слишком охотно ответил он.

– Ну вот что, Тунцо… – я помолчал секунду, давая несчастному ощутить всю тяжесть своего положения. – Провинился ты, конечно. Но в качестве наказания, как сменишься, возьми инструмент и подбей трап. А то у нас тут сразу шесть пассажиров намечается, и если они себе ноги прямо на входе переломают, всем будет плохо!..

– Есть, кэп! – хмуро ответил Тунцо.

Ох, как ему не нравилось, что им командует какой-то сопляк… А то, что именно сопляком он меня считал, я и не сомневался. Но армия и флот строятся на подчинении начальству. Везде и всегда – только так и может жить профессиональная армия. И приходится в ней иногда подчиняться соплякам. В общем, он знал, на что шёл.

– Так где, ты говоришь, здесь логос-отсек?

На этот раз я получил подробное описание маршрута и, переступив через расходящиеся доски трапа, вошёл на дирижабль, в котором мне предстояло пробыть капитаном два месяца. И я собирался быть очень недовольным капитаном… Лучшим капитаном!.. А для этого срочно требовалось привести эту помесь китайского летающего фонарика с половой тряпкой в порядок.

Экипаж «Бауна» был весьма пожилым. Большинство членов этого самого экипажа, за исключением матросов, собирались в ближайшие годы выйти в отставку и начать получать местную военную пенсию. А точнее, просто пенсию – потому что пенсию здесь платили только военным и сиротам, а всех остальных выросшие дети кормят.

Однако механик выбивался из этой картины тем, что, похоже, был склеротиком. И каждый год, вот уже лет двадцать, вероятно, забывал подать в отставку. Звали его Пенгор, и ему было на всё глубоко наплевать.

– Кэп, ну что вы ругаетесь? – удивился он в ответ на мою гневную отповедь про состояние дирижабля. – Ну перекосило каркас в паре мест, так ведь ещё не разваливается! Обшивка в трюме отходит, так и кому она там нужна? Сифонит чуть-чуть аэростат…

– Пенгор! У вас четыре матроса в подчинении! – сказал я, сжав челюсти. – Давайте-ка вы их задействуете и быстренько всё почините. Ладно, каркас оставим слегка перекошенным, но весь аэростат и всю сеть чтоб проверили!

– Ну что вы так, кэп?.. – вздохнул Пенгор. – Нечего там проверять: там всё надо поменять, а старое выбросить…

– Пенгор, вот при всём уважении!.. – я строго посмотрел на старичка. – Не так давно я уже летал головой вниз на поверхность – и больше не хочу.

– Да не полетите вы, кэп! – возмутился старичок. – Чего там лететь-то?.. Слетаем туда-обратно! Тихо-мирно! Никто флотские транспортники не трогает! Что может случиться-то?..

Пенгор просто ещё не знал меня достаточно хорошо, чтобы такое заявлять. Да всё что угодно может случиться… Например, на каком-нибудь дирижабле-мародёре распространится инфекция, сводящая людей с ума, и начнут они грабить флотские транспортники…

– Это был приказ, Пенгор! – строго сказал я. – Четыре матроса с тобой во главе: проверить сеть, аэростат и всё, что можно залатать и укрепить!

– Есть, кэп! – старичок покорно кивнул.

– И что с логосом огня? – спросил я. – В документах сказано, что он существенный…

Логос горел – это была правда. Логос нагревал воздух – это тоже была правда. Однако на существенный он никак не тянул – скорее, на приемлемый, да и то ближе к малому…

– Так он и был… Существенным, – старичок обернулся на подставивший его под начальственный гнев логос. – Лет триста назад…

– И какой он сейчас? – уточнил я. – Малый?

– Пока всё-таки приемлемый, – разводя руками, признался Пенгор. – Но это, с позволения сказать, ненадолго, кэп… Через полвека станет малым.

Износ логосов, которые активно и постоянно использовались, был настоящим наказанием… Пусть этот износ и был растянут во времени – в зависимости от материалов, что были использованы, но рано или поздно всё приходило в негодность. Существовали даже две скалы, где в негодность пришли два круга возрождения. И так как сейчас не существовало ни одного графика, способного целиком и полностью повторить последовательность, то эти скалы быстро пришли в запустение.

– Ещё проблемы есть? – спросил я.

– Есть, а как же не быть-то? – согласился Пенгор, и вот тут я понял, что зря спросил. – Из шести винтов только четыре работают. А те, что пневматические были – просто так висят, для виду. Трубу сливную постоянно забивает, а тады какашки из раковины на камбузе так и лезут… Штурвал последние лет десять тугой стал. Я уж смазывал его, смазывал… Да, видно, дело в приводах, а они тут хитро запрятаны – я туда уже лет двадцать со своей спиной забраться не могу.

К моменту, когда старичок закончил, я понял, что моя правая рука сама собой прикрыла глаза ладонью…

– Со штурвалом я сам разберусь, – тихо сказал я. – Для камбуза нужна деревянная затычка, чтобы говно не лезло, а винты… Да в жопу эти винты, пускай висят!

– Так, может, и всё остальное – в жопу? – взмолился Пенгор.

– Только винты! – строго ответил я и отправился знакомиться с рубкой.

Единственный, кто меня здесь порадовал – так это рулевой. Ну он-то, по сравнению со всем офицерским составом, был ещё молод и полон сил. И седина во всю голову ему в этом никак не мешала. Как только я вошёл, как бы в извинение за общий пофигизм экипажа, рулевой бодро представился Ликаном и сразу передал мне журнал эфирного судна. После чего чётко доложил, что происшествий не было, предупредил про тугой штурвал – и отпросился в увольнительную на скалу. Удрал, в общем…