Мир Логосов. Эфирные археологи - Сухов Лео - Страница 13

А потом в проломе появился какой-то сильно продвинутый враг с щитом и посохом… И сходу влепил в мою переборку огромную ледышку, после чего мне пришлось срочно отступать вглубь коридора. Правда, моя ответная стрельба снесла продвинутому врагу и щит, и уродливую башку, но следом пёрли всё новые и новые твари…

Как умер отчаянный храбрец Ростри – я так и не узнал. Он старался держать свою позицию до последнего, но в какой-то момент я понял, что поднялся уже на второй уровень – и стреляю в гордом одиночестве, оттягивая на себя всё новых врагов. Пара воздушных лезвий оставила на мне лёгкие порезы, а когда я пробегал мимо логос-отсека, задраенного изнутри, левую руку обжёг огненный шарик. Видимо, не первый и не последний. Он ударился о стену и оставил на ней несколько огненных языков, жадно вцепившихся в деревянный корпус – который, впрочем, и так уже горел.

Снизу тянуло дымом, а с лестницы были видны отсветы начинающегося пожара. И ещё метались тени врагов, рвавшихся на верхние палубы.

– Да убейте его уже! – заревел какой-то утробный голос. – Всю добычу ведь спалим!

Голос ревел на своём языке, но встроенный в меня переводчик справлялся со своей задачей – и я понимал, что говорят твари. Я снова выставил жезл, но, черпнув в накопителе, понял, что остался вообще без пневмы. Не особо задумываясь, я использовал семечко и возобновил стрельбу, продолжая отступать.

Насмерть я встал уже в жилой части дирижабля, когда стало ясно, что отступать дальше некуда. Сверху раздавался топот – это твари взобрались на палубу и теперь пытались зажать меня в тиски. Снизу тоже слышался грохот – там всё ещё пытались выломать дверь в логос-отсек. Оставалось лишь продержаться до того момента, как Пенгор окончательно спалит здесь всё. Чем я и занялся, вломившись в кают-компанию, где был только один вход. После чего я сразу опрокинул стол и укрылся за ним.

В семечке оставалось пять сотен единиц пневмы – надолго не хватит… Я с сожалением отбросил жезл, подскочил к столу и взял с него острый кухонный нож. Не ахти какое оружие, но хоть что-то… Сам жезл можно было бы использовать как булаву, но, к сожалению, вес у него был слишком маленький. Первый же враг, сунувший нос в кают-компанию и заинтересовавшийся, почему там опрокинут стол, – кухонным ножом в глаз и получил. Его товарищ, который остался в коридоре, ещё не успел сообразить, что произошло, когда я подскочил к нему и ткнул ножом в бок.

Взревевшая от боли тварь попыталась направить на меня жезл, но я перехватил конечность с плотной кожей, не давая ему навестись. Противник навалился на меня сверху, и мы, как клубок сцепившихся котов, покатились по залитому кровью полу кают-компании.

– Он здесь! – заорал полным боли голосом враг и нанёс мне свободной рукой удар по рёбрам.

Я зашипел от боли, но нащупал одной рукой нож и принялся качать его в ране. Тварь выгнулась дугой и завизжала – видимо, ей очень не понравилось такое обращение. В кают-компанию заглянул ещё один вражеский боец, слегка напоминавший ящера. Увидев, что я сцепился с его сородичем, он не стал проявлять человеко– и тварелюбие – и запулил по нам из жезла булыжником диаметром сантиметров тридцать. Я извернулся так, чтобы между мной и снарядом оказался враг, а всего через секунду мы оба, проломив стену, вывалились наружу.

Мой враг после падения на кучу окровавленных и обожжённых тел так и не встал. К несчастью, мне не так сильно повезло… Я приземлился на удивление мягко – вот только нога вспыхнула дикой болью. Я был жив, я мог пошевелиться, но встать не мог. Перелом… И ещё я увидел, как вторая тварь через пролом целится в меня из посоха – видимо, готовя новый булыжник.

А потом на меня обрушилась волна нестерпимого жара, а гондола и сдувающийся аэростат вспыхнули огромным погребальным костром для десятков тварей. Я тяжело вздохнул – и в этот момент услышал шорох за спиной, а потом заорал от резкой боли, вспыхнувшей в груди. Когда я посмотрел, что это так сильно болит, то увидел конец древка, вонзившийся чуть ниже моих ребёр…

– Вот он, вождь! Вот он! – раздалось за спиной.

– Вижу, – пророкотал голос. – Смелый боец, он даст мне много пневмы! Принести впитыватель!

То, что я слышал, мне совершенно не нравилось. Пневма была у меня в семечке, и отдавать я её никому не собирался. А если этот таинственный «впитыватель» такое может, то гори оно всё огнём!.. Оставалось только сжать нож покрепче, собраться с силами и вонзить его себе в сердце.

Я собрался с силами… Потом ещё раз… Убить себя, оказывается, очень тяжело – даже если знаешь, что всё-таки возродишься.

– У него нож! – выкрикнул кто-то из тварей, не оставив мне больше выбора.

Удар, боль…

Вы умерли!

Функция отсрочки возрождения недоступна!

Функция выбора точки возрождения – доступна!

Где вы желаете возродиться?

Больше всего я хотел бы возродиться на Большой Скале и закончить эту неудачную практику. Но вот беда – на мне всё ещё висела просьба из шара. И я выбрал ту самую точку возрождения, которую мы охраняли от врагов.

Приготовьтесь к возрождению!

Приготовиться, конечно же, я не успел – просто оказался в новом месте и со здоровым телом, потеряв сотню пневмы и уткнувшись носом в камень.

– Ещё один! Представьтесь! – раздался голос прямо надо мной.

Глава 59

В которой я узнаю, что когда заканчивается служба во флоте, начинается служба в пехоте, а потом стреляю, убегаю, умираю, снова стреляю, ищу путь и ещё вижу что-то совершенно необыкновенное!..

– Фант, капитан дири…

– Это неважно! – прервал меня голос. – Опыта штурмовика нет?

– Нет, – подтвердил я.

Меня подхватили под руки и вынесли из круга возрождения. Кто-то сунул мне штаны и рубашку. В помещении толпилась целая куча народу. Одни одевались, другие помогали это сделать. Люди выходили из комнаты сплошным потоком.

– Какими логосами отдачи и взятия обладаете? – спросил кто-то рядом.

– Малые, – ответил я, натягивая штаны.

– Тут ещё один тяжёлый! – крикнул в сторону мой собеседник. – Нужна кираса, шлем и посох!

Всё запрошенное оказалось у меня в тот самый момент, когда я надел через голову рубаху.

– Двести шестнадцатый десяток обороны, нужен тяжёлый! – раздался издалека чей-то крик.

– Есть тяжёлый! – крикнул в ответ мой собеседник. – Почти готов!

– Веди его к Болдину!

Вокруг постоянно что-то кричали. «Тяжёлый», «лёгкий», «поддержка» – сортировка возродившихся бойцов была поставлена на поток.

– Давай быстрее! – Мой собеседник помог мне натянуть неудобную кожаную кирасу и шлем, покрытые логосами. – Почувствовал накопитель?

Я накопитель чувствовал – он был и в шлеме, и в доспехах. Оба накопителя были полупустые, но пневма из них обычно тратится медленно.

– Да, – уверенно ответил я.

– Если есть возможность – перекидывай туда излишки пневмы! – посоветовал собеседник и вручил мне посох. – Пошли!

Вместе с другими счастливчиками я вышел из помещения и оказался на огороженной насыпями из камней площадке, где группами стояли люди. Как только какая-то группа разрасталась до десяти человек, она сразу устремлялась на выход.

Небо было затянуто дымом и пылью – тут вообще везде были дым и пыль. Откуда-то издалека доносились крики и грохот, и были видны отсветы огня и вспышки света. Точка возрождения и её оборона – именно так они и выглядели изнутри.

Меня подвели к группе, у которой на повязках было написано «216». И порядковый номер – от «1» до «10». Если точнее, номер «10» отдали мне. Мой сопровождающий сразу же отправился назад, а вперёд вышел классический штурмовик:

– Я первый, вы все – тоже с номерами. Мне плевать, как вас зовут, а вам – как зовут меня. Я командир и веду вас в бой. Мои приказы не обсуждаются, а выполняются. Ваши советы – идут в жопу. Все вы тут флотские, должны понимать… Десятый, девятый и я – идём впереди. Со второго по шестой – сразу за нами. Седьмой и восьмой – с боков. Если по нам стреляют – прячетесь позади нас. Не паниковать, не убегать, оружие не бросать – вас всё равно убьют. Всё ясно?.. Отлично, выдвигаемся!..