Любовь не без улик - Кретова Варвара - Страница 4

– Это художественное преувеличение, – возразила Юля. – Мне жизненно необходимо. Вот.

Он и глазом моргнуть не успел, как Юля уже сбежала по ступенькам вниз, к причалу, и стояла у кассы, решительно доставая карту. Егор вздохнул и пошел следом.

– Ладно, – сдался он. – Но, если нас укачает, я напомню, что это была твоя идея.

Через минуту они уже сидели на потертом временем прогулочном теплоходике. Пассажиров было немного: Юля с Егором, несколько дам в возрасте, расположившихся на деревянной скамейке перед ними, и какой-то странного вида мужчина в капюшоне, совершенно не похожий на ценителя водных прогулок.

Когда теплоход тронулся, гнусавый голос экскурсовода заполнил пространство. Женщина уверенно рассказывала о домах, писателях и художниках, что там жили, и просто упоминала разные интересные факты. Микрофон был слишком громким, но Юлю это ничуть не раздражало. Она слушала вполуха и, наклоняясь к Егору, оживленно шепотом комментировала и иногда смеялась сама себе.

– Представляешь, жить вот здесь. И каждое утро смотреть, как под окнами проплывают туристы.

– Ты бы им точно махала, – отозвался Егор, не отрывая взгляда от домов, будто берег сейчас был особенно важен.

– Еще бы, – оживилась она. – Я бы им такие перформансы устраивала. Выходила бы на балкон и орала, чтобы не заглядывали мне в окна, потому что я вообще-то могу быть без штанов. А потом – раз! – распахнула бы халат, а там…

Впереди разговоры оборвались. Одна из женщин медленно обернулась, с тем особенным выражением лица, когда еще не решил – возмущаться или делать вид, что ослышался.

Егор прикрыл рот рукой, но по глазам было видно: он изо всех сил борется со смехом.

– …а там вообще-то я в штанах! – закончила Юля и невинно приподняла брови, будто сообщила что-то само собой разумеющееся. – А не то, о чем вы подумали!

Она заговорщически подмигнула Егору, как после маленького удавшегося хулиганства, понятного только им двоим.

Пенсионерка спереди наклонилась к соседке и пробормотала вполголоса, но так, что услышал весь катер:

– Молодежь нынче без тормозов. Вечно у них ветер в голове.

Соседка согласно кивнула и окинула Юлю взглядом из-за плеча. Юля лишь закатила глаза. Обычно так говорят те, кто в молодости вытворял ровно то же самое, просто без кучи свидетелей и без сторис на весь интернет.

Ее бабушка была как раз из таких. Интеллигентка, коренная петербурженка, с правильной речью и привычкой поправлять очки указательным пальцем – в молодости бабуля была еще той авантюристкой. Или, как она сама однажды призналась, «с характером и дурной головой».

Однажды бабушка рассказывала, как в девятнадцать лет забралась глубокой ночью на крышу дома рядом с Кунсткамерой просто потому, что кто-то сказал, что оттуда потрясающий вид на развод мостов. Бабушка решила проверить лично. Пол-утра она потом провела в милиции, объясняя, что вовсе не собиралась что-то красть в соседнем музее или прыгать, а просто хотела найти лучшие виды.

Собственно, тут и к гадалке ходить не надо, чтоб понять, от кого Юля унаследовала характер.

Минут через десять теплоходик вышел в акваторию Невы, и его заметно закачало на волнах. В лицо полетели прохладные брызги. Свежие, бодрящие, будто сам город решил плеснуть водой и сказать: «Просыпайся, пора творить!» Солнце уже уверенно держалось над крышами, отражалось в воде, и яркие блики создавали особое настроение.

Юля рассмеялась, наклонилась вперед и, не задумываясь, провела рукой по воде. От удовольствия она прикрыла глаза. Гнусавый и немного истеричный голос экскурсовода тут же оповестил, что перегибаться за борт запрещено, и Юля недовольно села ровно.

Егор по-прежнему улыбался, но держался за сиденье крепче, чем требовалось, и смотрел куда-то в сторону Эрмитажа, словно тот был важным ориентиром. Мимо пронесся скоростной катер, и теплоходик заходил ходуном. Единственный мужчина, который был на палубе, помимо Егора, спокойно продолжал снимать виды города на телефон, а вот пожилые дамы разом закудахтали, будто кто-то по команде встряхнул корзину с курицами.

Одна вцепилась в скамейку, как за последнюю соломинку. Другая судорожно прижала к груди сумку, уже явно решив, что спасатели должны будут спасать в первую очередь. Третья, та, что оборачивалась к Юле, замерла, уставившись в одну точку с выражением человека, который только что понял, что зря согласился на эту экскурсию.

Экскурсовод тем временем не просто не сбавила темп, она ускорилась и прибавила децибелы. Голос внезапно ушел куда-то в ультразвук, перекрывая шум воды, двигатель и визги коллективного ужаса:

– А вот этот дом, он, э-э… стоял тут уже, когда еще… нет, подождите… а вот тут когда-то стоял мост, только это был другой мост, и… в общем, здесь, наверное, что-то происходило, короче, вы просто смотрите и не бойтесь!

Юля смотрела на этот ансамбль ужаса и смеха и внезапно поймала себя на совершенно неприличной мысли: вот бы сейчас зарисовать это все! Композиция была идеальная – испуганные лица, драматично распахнутые глаза, спокойный как удав мужик в капюшоне и экскурсовод, кричащая в микрофон так, будто паника входила в сценарий круиза. Чистый экспрессионизм: «Пожилые дамы на фоне Невы, момент осознания бренности бытия». Да эта картина точно была бы изюминкой выставки!

Она даже мысленно прикинула, как бы это легло на бумагу: чуть утрировать жесты, добавить волны покруче и оставить мужчину с телефоном спокойным пятном на заднем плане как символ равнодушной вечности.

– Блин! – Юля хлопнула себя по коленкам от досады. – Моя сумка с мольбертом, бумагой и карандашами… Кажется, я забыла ее у тебя…

– Точно не оставила в кафе?

– Точно. – Юля кивнула, смахивая с лица прядь волос, улетевшую от ветра. – На кровати осталась. Да блин…

– Ну ничего, потом заберешь.

– Ну а вдруг бы мы нашли такое крутое место, которое хотелось бы зарисовать?

– И что мешает вернуться туда завтра?

– Ну… В общем, ты прав, да. Чего это я, в самом деле.

– Тогда есть идея: прогуляемся до Манежной площади? В колледже говорили, там выставка в эти выходные. Всякие ретроштуки, изделия ручной работы от местных мастеров. Может, отыщем что-нибудь интересное.

– А что, звучит неплохо.

Теплоходик уже не качало, волны успокоились, а туристы постепенно расслабились. Юля обратила внимание, что Егор выглядел бледнее обычного, возможно, его укачало. Она постаралась отвлечь его от волн, заводя разговор о том, что бы они могли найти на ярмарке, и минут через пятнадцать они завернули на Фонтанку и наконец причалили.

Глава 2

Площадь, на которой в любое время года разворачивались ярмарки, встретила шумом, смешением запахов и таким количеством народу, что глаза разбегались. Между белыми тентами тянулись ряды прилавков, и каждый был маленьким миром: где-то блестели керамические чашки и горшки с неровными, нарочно кривыми краями по фэншуй, где-то лежали стопки открыток с Петербургом – с разводными мостами, силуэтами Исаакиевского собора и шпилями Петропавловской крепости, а на некоторых были аккуратно нарисованы каналы с отражающимися домами и толстыми чайками. От одного угла тянуло свежемолотым кофе и корицей, от другого – лавандой и мылом ручной работы, похожим на конфеты.

Люди текли между рядами медленно, как будто никто никуда не спешил. Примеряли шарфы и береты, перебирали украшения, фотографировались, обсуждали цены и качество, дети тянули родителей к стендам с деревянными игрушками и смешными птичками на пружинках. А где-то рядом уличный музыкант тихо наигрывал что-то джазовое, и эта музыка будто связывала все происходящее в одну уютную летнюю сцену.

Юля обвела взглядом ряды прилавков.

– Было бы неплохо найти какие-нибудь интересные репродукции или мини-этюды… Что-то необычное.

К ней тут же подскочил мужчина в тельняшке и кепке с плакатами в руках, чуть не сбив с ног.

– Налетай, торопись, покупай живопи́сь!