Без страха и упрёка. Дилогия (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 55

— Потребуются объяснения, товарищ лейтенант, — сказал сержант.

— Дам, — ответил Алексей. — Гражданка живёт рядом. Сначала провожу её домой.

Милиционер записал данные Штурмина и адрес Люси.

— Идите, — разрешил он. — Оружие на месте, нападавшие известны. Завтра свяжемся с вашей частью.

Они отошли от переулка. За спиной патрульные вызывали машину, милиционер диктовал фамилии, один из задержанных требовал врача.

Люся молчала до следующего перекрёстка.

— Ты каждый раз так провожаешь женщин? — спросила она.

— Обычно обходится без стрельбы.

— Ты всё сделал так быстро, что я даже испугаться не успела.

— Сейчас успеешь, — сказал Алексей.

Она посмотрела на него с раздражением, но через несколько шагов остановилась и прислонилась плечом к стене. Руки у неё задрожали.

Штурмин остался рядом, не пытаясь обнять или заговорить.

— Глупо, — произнесла Люся. — Там стояла спокойно, а теперь ноги не держат.

— Ничего глупого.

Она постояла ещё немного, затем выпрямилась и снова взяла его под руку.

Её дом оказался через два переулка.

Возле подъезда Люся достала ключ, но дважды не попала в замочную скважину.

— Поднимешься? — спросила она. — Я не хочу сейчас оставаться одна.

— Поднимусь, — ответил Алексей.

На лестнице не горел свет. Люся шла первой, держась за перила. На площадке ключ снова выпал из её пальцев, и Штурмин сам открыл дверь.

Квартира оказалась небольшой и уютной. В комнате стояла разная, явно собранная в разные годы мебель, вдоль стены тянулись полки с книгами, на комоде теснились фотографии. На спинке стула висел отрез светлой ткани с приколотой к нему выкройкой.

Люся включила настольную лампу, повернула абажур к стене и проверила затемняющие шторы. Только после этого сняла пальто. С платком она провозилась дольше обычного, затягивая узел ещё сильнее.

— Стой, — сказал Алексей.

Он осторожно развязал платок, стараясь не зацепить волосы.

— Спасибо, — произнесла Люся. — И не только за это.

— Не нужно сейчас вспоминать.

— Не нужно, — согласилась она. — Иначе опять начну дрожать.

На кухне Люся поставила чайник, но руки всё ещё плохо слушались. Крышка дважды соскользнула на плиту.

Алексей забрал у неё чайник.

— Садись.

— В моей квартире мной уже командуют?

— Пока ты роняешь посуду.

— Я не роняю. Я проверяю её прочность.

Она всё-таки села, положив ладони на стол.

Чай заварила сама, когда вода закипела. Они перенесли чашки в комнату. Люся поставила сахарницу и тарелку с сухарями.

Сначала говорили о празднике. О том, как Валя собирала по соседям стулья, как Сарик спорил с пожилым актёром о правильном способе жарить мясо и как Александров после одной песни успел забыть и о гостях, и об имениннице.

О нападении Люся не спрашивала. Алексей тоже к нему не возвращался.

Через некоторое время она заметила кровь на его костяшках.

— Дай руку, — потребовала Люся.

— Там ничего серьёзного.

— Катя, наверное, слышит от тебя это каждый день.

Люся принесла воду, вату и йод. Ссадины оказались неглубокими, но она обрабатывала их сосредоточенно, словно это помогало ей окончательно прийти в себя.

Закончив, Люся не отпустила его руку.

— Не уходи сегодня, — попросила она.

— Не уйду, — ответил Алексей.

Она придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Некоторое время они сидели молча, слушая редкие машины за окнами и шаги соседей над головой.

Потом Люся подняла лицо.

— Лёша…

Он провёл ладонью по её волосам и поцеловал.

Утром за плотными шторами уже серел день.

Люся спала рядом, повернувшись к Алексею и подтянув одеяло к подбородку. Без грима она выглядела совсем молодой. Штурмин лежал неподвижно, прислушиваясь к незнакомой квартире, пока девушка не открыла глаза.

— Ты всегда просыпаешься так, будто сейчас прозвучит тревога? — спросила Люся.

— Сначала вспоминаю, где нахожусь.

— Вспомнил?

— Да.

— Тогда перестань смотреть на шкаф. Оружия там нет.

— Я проверил ещё ночью.

Люся рассмеялась, выбралась из постели и накинула халат.

— Теперь мне спокойно. Квартира осмотрена специалистом.

На завтрак был крепкий чай, хлеб и остатки варенья.

— Я вчера так и не поняла, откуда ты знаешь эту песню, — сказала Люся. — Только не повторяй историю про знакомого, который иногда напевал.

— Другого ответа у меня нет.

— Потому что не хочешь говорить?

— Потому что правду объяснить не смогу, а врать тебе не хочу.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Ладно. Тогда спрошу иначе. У тебя есть ещё такие песни?

— Есть несколько.

— И ты собирался молчать?

— До вчерашнего вечера никто не спрашивал.

— Григорий Васильевич теперь спросит за всех, — предупредила Люся. — Он от тебя не отстанет.

— Уже понял.

Поскольку впереди оставался ещё один свободный день, торопиться им было некуда. После завтрака они вышли из дома и долго бродили по Москве.

Днём город снова стал шумным. Звенели трамваи, у магазинов тянулись очереди, по улицам проходили военные грузовики. Люсю несколько раз узнавали прохожие. Она отвечала на приветствия и продолжала разговор с того места, на котором её прервали.

О ночном нападении они не говорили. Только возле знакомого переулка Люся крепче взяла Алексея под руку и не отпустила до следующего перекрёстка.

К обеду они дошли до «Праги».

Свободного столика пришлось немного подождать. Когда их посадили у стены, Люся заказала суп и котлеты, Алексей выбрал то же самое.

Официант успел принести чай, когда у входа появился Александров. Рядом с ним шла стройная светловолосая женщина, которую сразу узнали почти все посетители.

Режиссёр заметил Люсю и направился к их столу.

— Люба, познакомься, — сказал Александров. — Алексей Штурмин, о котором я рассказывал. Алексей Иванович, Любовь Петровна Орлова.

Штурмин поднялся.

— Очень приятно, товарищ Орлова.

— После рассказов Гриши я ожидала увидеть как минимум целый оркестр, — ответила Орлова. — А вижу одного лейтенанта, который спокойно пьёт чай.

— Оркестр остался за дверью, — сказал Алексей.

Люся указала на свободные стулья.

— Садитесь. Иначе Григорий Васильевич начнёт переговоры стоя.

Александров положил папку на край стола.

— Я полночи пытался восстановить мелодию и запомнил её неправильно, — сообщил режиссёр. — Поэтому сегодня вы сыграете её ещё раз.

— Сыграю, — ответил Штурмин.

— Но одной песни мало, — продолжил Александров. — Есть что-нибудь ещё?

Алексей посмотрел на Люсю. Она уже поняла, к чему идёт разговор, и насторожилась.

— Ещё две, которые можно переделать для нынешнего времени, — сказал Штурмин. — Три вместе со вчерашней.

— Послушаем все, — сразу решил Александров.

— Не бесплатно, — ответил Алексей.

Люся прикрыла глаза.

— Лёша…

— Подожди, — попросил Штурмин и повернулся к режиссёру. — Вам нужны песни. Я хочу, чтобы для Люси нашли хорошую главную роль.

За столом ненадолго стало тихо.

Александров откинулся на спинку стула.

— Вы предлагаете мне три песни в обмен на картину?

— В обмен на работу над картиной, — уточнил Алексей. — Я понимаю, что сегодня вы не можете обещать ни сценарий, ни запуск. Но можете заняться этим всерьёз: посмотреть готовые материалы, поговорить со сценаристами и не бросить всё после первого отказа.

— Ты не обязан договариваться за меня, — сказала Люся.

— Не обязан, — согласился Штурмин. — Но возможность появилась сейчас.

Орлова посмотрела на Целиковскую, затем на мужа.

— Гриша давно говорит, что Люсе нужна собственная картина, — заметила она. — Только пока всё заканчивается разговорами.

— Потому что нужен сценарий, разрешение студии, актёрский состав и деньги, — ответил Александров.

— Поэтому я и не прошу обещать премьеру, — сказал Алексей. — Только начать работу.