Без страха и упрёка. Дилогия (СИ) - Земляной Андрей Борисович - Страница 26

— Много дадут? — спросил Алексей.

— Два снаряжённых диска и цинк патронов. Остальное распределят, когда закончат подсчёт.

Штурмин кивнул.

После этой атаки немцы больше не пытались взять Песчанку одним ударом. Следующие три дня они обстреливали село, высылали разведчиков к балке и несколько раз прощупывали соседние участки небольшими группами. Штрафная рота удерживала позиции, восстанавливала траншеи, переносила пулемёты и хоронила убитых.

Подбитые танки остыли. Воронок становилось больше, людей — меньше.

Раненых отправляли в медсанбат, пополнение распределяли по взводам сразу после прибытия. Новые бойцы не знали местности и поначалу путались в ходах сообщения, однако времени на долгое обучение не было. Им показывали сектор, укрытие, дорогу к командному пункту и место, откуда мог появиться противник.

Приказ о снятии пришёл ночью на пятые сутки.

Связной из штаба дивизии передал Руденко запечатанный пакет и ушёл обратно до того, как немцы возобновили обстрел дороги.

Командиров вызвали в землянку.

— В два часа нас сменяет рота из дивизионного резерва, — сообщил Руденко. — После передачи участка выходим к восточной окраине, грузимся на машины и следуем в Сталинград. Назначение — старая фабрика в промышленном районе. Подробную задачу получим на месте.

Капитан провёл карандашом вдоль линии обороны.

— Позиционный запас оставляем смене полностью. Ящики с патронами, гранаты в нишах, запасные пулемётные диски, противотанковые средства и вода передаются по описи. Забираем личное оружие, снаряжение и положенный носимый боекомплект. Никаких ящиков по дороге не таскать.

Командиры подтвердили приказ.

— Третье отделение уходит последним с левого фланга, — продолжил Руденко. — Пока остальные собираются, прикрываете балку. После подхода смены передаёте участок и отходите по команде Нечаева.

— Есть, товарищ капитан, — ответил Штурмин.

Никакого прощания с Песчанкой не получилось.

Штрафники собирали вещевые мешки, проверяли оружие, снимали личные плащ-палатки и отдавали прибывшим бойцам позиции вместе с приготовленным для них запасом. Телефонные аппараты и провод, входившие в систему обороны участка, оставались на месте. Забирали только имущество самой роты, которое не было развёрнуто на позициях.

Сивый снял «ДП» со станка, проверил установленный диск и ремень. Дополнительные диски, подготовленные в нише, он передал новому расчёту вместе с ящиком патронов.

— Здесь четыре полных, ещё один начатый, — объяснил Сивый пулемётчику смены. — Старое гнездо пустое, немцы туда бьют первым делом. Работать лучше отсюда или из третьей ниши за поворотом.

Штурмин не стал повторять всю историю боёв. Он показал командиру сменяющего отделения балку, ложную позицию и участок, который осыпался после прохода танка.

— Немецкий пост стоит у сухого дерева на дальнем склоне, — сообщил Алексей. — Ночью оттуда спускаются парами. Миномёт пристрелян по старому пулемётному гнезду. Если откроете огонь, после второй-третьей очереди меняйте место.

На этом передача закончилась.

Штурмин дождался, пока бойцы новой роты займут ячейки и наблюдатель подтвердит, что балка контролируется. Затем поднял своё отделение и повёл его по ходу сообщения к восточной окраине.

У дороги роту накормили.

Полевая кухня выдала кашу с мясом, хлеб и горячий чай. Люди ели возле машин, поставив оружие рядом. После нескольких суток на позиции им дали время спокойно закончить пищу, оправиться и привести в порядок снаряжение.

На машины поместились раненые, часть личного состава и ротное имущество. Остальные шли пешком до следующего сборного пункта, где колонну ожидал дополнительный транспорт.

К Сталинграду подошли утром.

Город уже изменился после налётов.

Над кварталами висели дым и кирпичная пыль. В нескольких местах продолжались пожары. На улицах лежали обломки кровли, выбитые рамы, кирпич и оборванные провода. Машины объезжали воронки, иногда сворачивали во дворы и возвращались на дорогу через проломы в заборах.

Навстречу шли санитарные автомобили, повозки и люди с узлами. Пехота двигалась к окраинам, артиллеристы протаскивали орудия между разрушенными домами, регулировщики направляли колонны через перекрёстки.

В кузове почти не разговаривали.

Сивый сидел у борта и придерживал «ДП» между коленями. Алим спал, прислонившись к вещевому мешку. Новые бойцы смотрели на город и молчали.

Колонна свернула с широкой улицы в промышленный район.

Старая фабрика занимала почти целый квартал. Несколько кирпичных корпусов соединялись переходами и дворами. Часть крыш провалилась, окна были выбиты, одна стена главного цеха обрушилась до второго этажа. Во дворе лежали ржавые станины, балки, разбитые тележки и кирпич.

У центрального входа находился связной из штаба дивизии. Рядом работала небольшая группа сапёров, уже осматривавшая стены и подвалы. Соседний стрелковый батальон ещё подходил к складским корпусам.

Связной передал Руденко схему района и приказ.

Штрафной роте предстояло занять главный корпус фабрики, двор и левое крыло. Справа располагалось сапёрное подразделение, слева — стрелковый батальон. Задача заключалась в том, чтобы удерживать фабрику и перекрыть дорогу к Волге.

Руденко собрал командиров возле разбитой проходной.

— Первый взвод занимает нижний этаж и двор, второй — верхние помещения главного корпуса, третий — левое крыло и стык со складами, — распорядился капитан. — Подвалы считать непроверенными. До осмотра сапёрами далеко не заходить. Боеприпасы, которые выдадут, распределять по огневым точкам, но всё в одном месте не складывать. Через час каждый докладывает, что занял и откуда может вести огонь.

Штурмину достался участок на первом этаже главного корпуса: большой цех, два боковых помещения, повреждённая лестница и часть фабричного двора.

Он повёл отделение внутрь.

Фабрика отличалась от Песчанки прежде всего тем, что здесь не существовало единого переднего края. Противник мог появиться во дворе, в соседнем корпусе, на верхнем этаже или в подвале. Стена, остававшаяся тыловой утром, к вечеру могла стать передней.

Штурмин остановился в цехе.

— Сивый, остаёшься здесь с расчётом и двумя стрелками, — приказал Алексей. — Пулемёт в окно не ставить. Найдите позицию глубже в помещении, чтобы стрелять через проём и не сидеть на виду.

Сивый посмотрел на две тяжёлые станины, стоявшие напротив выбитых окон.

— Между ними можно устроиться.

— Проверь сектор и возможность уйти в соседнюю комнату. Если после первых очередей останешься на месте, следующий снаряд прилетит сюда.

Штурмин повернулся к Алиму.

— Возьми двоих и осмотри лестницу, второй этаж и переход в левое крыло. Дальше незнакомых помещений не ходить. Если встретишь сапёров или соседей, сначала установи, кто они, потом возвращайся с докладом.

— Понял, — ответил Алим и увёл бойцов.

С остальными Штурмин направился к подвалу.

Лестница находилась за разрушенной внутренней стеной. Нижние ступени завалило кирпичом, однако пройти можно было. Внизу пахло сыростью, старым маслом и гарью. Под потолком шли трубы, на полу лежали доски и куски металла.

У первой развилки Алексей остановил людей.

— Дальше парами. Один смотрит вперёд, второй контролирует двери и проходы сзади. Ничего не трогать. Провода, ящики и доски могут принадлежать сапёрам, а могут оказаться тем, чем кажутся только на первый взгляд.

Молодой боец достал карманный фонарь.

— Луч держи под ноги, — предупредил Штурмин. — Не свети перед собой. В тёмном коридоре фонарь сначала показывает стрелка, а уже потом дорогу.

Они прошли два помещения, нашли котельную, затопленный коридор и широкий проход к соседнему корпусу. По пыли тянулись свежие следы сапог.

Штурмин не стал идти дальше.

Он вывел бойцов назад и нашёл командира сапёрной группы.

Капитан Щербина стоял возле пролома в правом крыле и распределял людей. Он видел Штурмина впервые и не проявил к нему никакого особого интереса.