Следствие ведёт некромант. Истории. Том 2. Дело чести - Берестова Елизавета - Страница 7

На улице Девичьих вздохов ориентиром им послужил небольшой магазинчик, крыша которого была оформлена в виде остроконечной шляпы волшебника. Чуть ниже, там, где широкая мостовая спускалась к набережной реки Журакавы, нашёлся доходный дом, где снимал жильё Изуми. Это была добротная постройка прошлого столетия в три этажа высотой с новомодными оконными рамами, сделанными по континентальному образцу. Коррехидор два раза требовательно позвонил в дверь угловой квартиры на втором этаже, но ответа так и не дождался. Он поднял руку, чтобы позвонить в третий раз, но его остановила чародейка.

— В квартире нет никого живых, — проговорила она, — можете не сомневаться. Чутьё некромантки не подводит.

— Хотите сказать, что владелец квартиры мёртв? – нахмурился Вилохэд.

— Нет, что вы! – Рика широко раскрыла свои зелёные глаза, — мертвецов за этой дверью тоже нет. Просто пустое помещение. Я думаю, поручик Изуми вышел куда-то. У него свободный день, с какой стати молодому офицеру проводить его, сидя дома?

— Раз так, то давайте заедем к нему позднее, — решил коррехидор, — а пока отправимся переговорить с кавалеристами. Императорские дачи ждут нас.

Чародейке ни разу не доводилось бывать в Императорских дачах, но она была наслышана об этом местечке, расположенном на горячих минеральных источниках, где очень любила отдыхать артанская знать. В летнее время там спасалась от изнуряющей столичной жары королевская семья вместе с гвардией, фрейлинами вдовствующей королевы-матери и нынешней фаворитки его величества – леди Самирэ́. О проходящих там маскарадах, катаниях на лодках и прочих увеселительных мероприятиях частенько писали в газетах.

Казармы Созвездия самоцветов поражали размерами и удобством. Они более походили на дорогую гостиницу под крутой крышей с лихо отогнутыми уголками. Гребень крыши украшали искусно вырезанные из дерева фигурки скачущих и гарцующих лошадей. Территория производила впечатление ухоженной и исключительно чистой несмотря на то, что зима заканчивалась. В Кленфилде же на улицах из-под растаявшего снега повылезало полным-полно мусора. Вдалеке серели стены нескольких зданий, предназначение которых оставалось для Рики неясным, и она спросила коррехидора.

— Конюшни и манеж, — последовал ответ, — кавалеристам без этого никак.

Спешивший им навстречу совсем молодой парень удивлённо поглядел на мундир коррехидора, его куртка была расстёгнута, резко остановился и отдал честь. Вилохэд кивнул и спросил, как ему найти Де́нзи Вила́рда и Сёё Кагива́ру.

— Боюсь, господин…, — он замялся, а Вил подсказал «полковник», — господин полковник, я не смогу сказать вам точно, где именно в данный момент находятся названные вами офицеры. Простите. Они служат в разных подразделениях, и лично с ними я незнаком. Вам лучше будет справиться в штабе полка.

Последовал вежливый поклон и подробная инструкция, как проще добраться до штаба.

Полковника на месте не оказалось, молодцеватый адъютант сообщил, что его высокоблагородие час назад отбыли по срочному и очень важному делу.

Адъютант выглядел совсем молодо, казалось, что он вряд ли старше пятнадцати лет, отчего многозначительная гримаса на задорном мальчишеском лице, долженствовавшая продемонстрировать важность и секретность информации о местонахождении начальника, выглядела настолько комичной, что чародейка не сдержалась и фыркнула. Парень напустил на себя сверхсерьёзный вид, и солидным баском пообещал господину коррехидору выяснить, где в данный момент находятся Вилард и Кагията. При этом он неодобрительно зыркнул на чародейку, выпрямился во весь свой невысокий рост и гордо удалился.

Появился мальчишка подозрительно быстро, настолько, что складывалось впечатление, будто он просто прикрыл за собой дверь, постоял там пару секунд, а затем вернулся. С деловым видом покопавшись в бумагах, адъютант извлёк листочек, вырванный из блокнота, на котором значилось:

Дензи Вилард – госпитальный корпус, он получил травму на занятиях по выездке.Сёё Кагията – манеж, занятия с курсантами.

Вил подумал, что адъютант явно подготовил справку раньше, когда ему позвонил Турада. Но тогда он не знал ещё, что кавалерист Вилард угодил в госпиталь.

— С кого начнём? – спросила Рика, когда они вышли на улицу.

— Наверное, разумнее с Виларда, тем паче, что больничное крыло от нас в двух шагах.

Чародейка кивнула, вспомнив, как старательно адъютант чертил на листке схему.

Дорожка, окружённая с двух сторон подстриженными будто по линейке кустиками какого-то вечнозелёного растения, привела к больничному крылу. На скамейке под набивающим почки деревом гингко сидел мужчина в наглаженном медицинском халате и курил папиросу.

— Верховный коррехидор Кленфилда Вилохэд Окку, — представился Вил, показав служебный амулет.

— Военный врач Ока́да, — ответил мужчина, вставая, — надеюсь, не внезапное нездоровье привело вас ко мне.

— Нет-нет, не беспокойтесь, — заверил его коррехидор, — мы с госпожой Таками пришли к вам совершенно по иному вопросу. Нам надо поговорить с одним из ваших пациентов – с Дензи Вилардом. Он способен к контакту?

— Ещё как способен, — улыбнулся врач.

Окада оказался приятным мужчиной лет сорока с глубокими складками у рта. Эти складки не придавали ему мрачности, а скорее указывали на то, что их обладатель обожает улыбаться во весь рот.

— Никому ещё множественный перелом голени и ушиб рёбер не мешали разговаривать, — пожал врач плечам. — Иногда мне даже жаль, что подпоручик не прикусил себе свой длинный язык, когда свалился с коня.

— Странно, — заметила чародейка, — вроде не юнкера и не любители, чтобы с лошадей падать.

— Ой, мистрис, — доктор Окада мгновенно определил статус гостьи по характерной шляпе и вычурному наряду, — вы даже себе не представляете, насколько ребячливыми могут быть вполне себе взрослые парни! Упомянутый Вилард, возомнив себя особо хорошим наездником, решил покрасоваться перед товарищами. Продемонстрировать, так сказать, свои умения управляться даже с самыми норовистыми лошадьми. А в нашей конюшне имеется парочка-троечка соответствующих экземплярчиков. Особо выделяется Колокольник. Под этим невинным прозванием скрывается настоящий стервец на четырёх копытах, который за три года, что топчет бренную землю, успел перекусать и посбрасывать человек десять. И все из этой десятки прошли через мои руки.

Рика подумала, что врач и сам страдает привычкой к многословию, хотя при этом укоряет своего пациента за болтливость.

— Так вот, — врач продолжал повествование, загораживая проход внутрь, — моего пациента банально подначили к рискованному поступку его бравые сослуживцы. Заявили, что мало у кого достанет духу сесть на Колокольника после того, как последний смельчак два месяца ходил загипсованный с переломом ключицы. Вилард решил доказать, что ему под силу укротить бешеный нрав жеребца, что даже самый свирепый конь подчинится железной воле и железным икрам. Но в противостоянии конь – человек, победа осталась за Колокольником, а Вилард получил утешительный приз в виде множественного перелома большой и обычного перелома малой берцовых костей. Ушиб и трещины в рёбрах шли в виде бонуса. Теперь он отдыхает в одиночестве в тиши больничной палаты, где вы без помех сможете переговорить с ним.

Окада сделал широкий приглашающий жест.

Палата, в которой лежал лихой наездник, была стерильно-чистой и стерильно-скучной. Четыре кровати вдоль стен, белые тумбочки, несколько табуреток для посетителей, белые занавески на единственном окне и белые одеяла создавали ощущение зимней прохлады и безмолвного, больничного спокойствия.

На кровати, стоящей прямо у окна, полусидел молодой мужчина с подносом на специальной подставке и с завидным аппетитом поглощал липкую овсяную кашу.

— Простите, что не могу встать и поприветствовать господина коррехидора должным образом, — проговорил он чуть хрипловатым голосом, разведя руками, — я нынче обрёл обидный статус инвалида.

Вилард чуть двинул ногой, которая по высоте была значительно выше другой из-за слоя наложенного на голень гипса.