"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Волкова Светлана - Страница 300

Поэтому, зная всю историю, я поспешил исправить неловкость и примирительно сказал:

— Извини, Васек, это я от неожиданности. Рад тебя видеть!

— Да уж, — хмыкнул он, — в большом городе живем: времени на встречи со старыми друзьями совсем нету. А ведь в бистро регулярно ходишь!

— Ну, и ты, Васек, знаешь, где я работаю и где отдыхаю…

— Так ты, Димоген, кто? — немедленно надулся этот прохиндей. — Журналист, любитель «жареного». А я?..

— А ты, Полосатый, всего лишь слегка отмытая цыганская рожа! — осадил я его, зная наперед, что если Ваську не остановить сразу, ссора неизбежна: уж больно он любил кичиться своим новым положением, которого достиг исключительно самостоятельно. — И не продолжай, пожалуйста! А то ведь… тебе ли не знать силы печатного слова?

— Ты чего, Димыч? — тут же пошел на попятную Полосухин. — Я же пошутил…

— Я тоже…

— Ну и ладненько! — снова расцвел Васька и щелкнул пальцами, подзывая пронырливую смазливую официанточку: любил господин Полосухин смолоду, что и говорить, миниатюрный, но фигуристый, женский пол, потому и реализовал свою мечту, лично проводя отбор обслуги для бистро вплоть до уборщиц.

Девчонка мгновенно выставила на стол перед своим благодетелем запотевший стакан «Пади» и мисочку с очищенными кедровыми орешками.

— Люди бают, у тебя давеча неприятность приключилась аккурат возле моего заведения? — спросил Васька, переходя на любимый, как он выражался, «народный диалект».

— Да уж, — кивнул я, принимаясь за свой стакан, — врагу не пожелаешь такого глупого положения…

— М-да, — Полосухин задумчиво кинул в рот щепоть орешков, запил глотком «Пади». — Неладно, ежели человек правду речет, а его во лжи уличают.

Я едва снова не поперхнулся коктейлем от неожиданности и мгновенно подобрался, не подавая виду. Получается, Васька встретился со мной не случайно, а ждал здесь специально, вычислив с цыганской прозорливостью мои дальнейшие шаги. Знал господин Полосухин что-то весьма важное для меня. И для него, разумеется, потому что бывшего однокурсника я мог бы заподозрить в чем угодно, но только не в альтруизме.

— Но есть все же правда в мире сем, — продолжал вещать Василий, войдя в образ и не забывая прихлебывать из стакана. — И вошла она в уста человека гордого, но честного!

— Господин Полосухин, ау! — позвал я, буквально вспотев от предчувствия. — Давай по-простому, а? Ты видел того психа, что мне под колеса кинулся, да?

— Видел, — сказал Васька уже совершенно будничным тоном и высыпал остатки орешков из мисочки прямо в рот. — И не псих он вовсе был, а… не знаю кто, — продолжил он, с аппетитом чавкая.

— Почему ты так решил? — холодный ветерок опасности снова пощекотал мне затылок.

— Потому что этот парень ждал тебя, — заявил бывший однокурсник, сохраняя на физиономии простодушную улыбку, но взгляд у него при этом был жестким и сосредоточенным. — Он маячил у меня под окнами минут десять. И обратил я на него внимание именно потому, что выглядело сие подозрительно: стоит человек под проливным дождем без зонтика, и даже укрыться не пытается — странно!

— Что ж тут странного? — Я по своей извечной привычке уже рассуждал вслух. — Ну, любит человек под дождем гулять, особенно под летним, проливным.

— Так ведь не гулял он. — Васька взял свой стакан, повертел его в ловких длинных пальцах, но пить не стал и поставил обратно на стол. — Он именно ждал! Просто стоял столбом возле таксофона и на дождь не обращал никакого внимания. А когда появился ты, он буквально рванулся на дорогу, будто стометровку решил освоить. — Полосухин все же не выдержал и отхлебнул коктейля, покрутил головой, вспоминая, и продолжил: — А вот дальше, Димыч, я тоже ничего не пойму. Вроде я на пару секунд отвлекся от него на твой финиш в будку, и за это ничтожное время он умудрился исчезнуть! Но проспект-то здесь метров тридцать поперек будет?..

— Значит, он должен был развить скорость порядка шестидесяти километров в час, чтобы добежать хотя бы до ближайшего подъезда на другой стороне проспекта, — подсчитал я и невольно поежился от ледяного дуновения в затылок. — Так не бывает!

— Не бывает, — согласился Василий и вперил в меня пронзительно-зеленый взгляд. — Мне почему-то кажется, Димыч, что ты знаешь, кто это был!

— Ей-богу, Васек, могу только догадываться, — честно сказал я. — Кстати, ты очень правильно сделал, что не вышел давеча и не рассказал «гаишникам» свои наблюдения.

— Почему? — немедленно подобрался он, почуяв приближение тайны, из которой, видимо, собирался извлечь кое-что полезное и для себя.

— Потому что это стало бы опасным и для тебя, — веско ответил я. — И следующий таксофон или столб оказались бы твоими.

— Темнишь, Димоген! — процедил в миг преобразившийся Полосухин. От длинного и нескладного великовозрастного балбеса с дурацкой улыбкой на лице не осталось и следа. Теперь напротив меня сидел матерый, битый жизнью волчара — стремительный и беспощадный. — Кто на тебя наехал, говори!

— Послушай, Василий Вилорович, — я постарался аккуратно разорвать дружескую дистанцию, — даже если бы я знал, я бы тебе не сказал. Не в моих правилах подставлять друзей. Но я пока действительно не знаю, кто это. Могу только предполагать, но даже предположения мои могут негативно отразиться на твоем здоровье, а я этого не хочу. Так что, давай договоримся: если мне понадобится твоя помощь, я позвоню. Дай мне свой мобильник, а я тебе — свой…

— Ладно, — немного поиграв желваками, согласился Васька. — Верю. Записывай: 613–777.

— Порядок. А мой — 599–600.

— Крутой номер! — не удержавшись, цокнул языком Полосухин.

— А то!.. — улыбнулся я и тут же серьезно добавил. — Только про свои наблюдения — никому!

— Не учите меня жить! — Передо мной снова оказался прежний Полосатый, бывший однокурсник и соратник по ночным приключениям на дискотеках. Я полез было за бумажником, чтобы расплатиться, но Васька барским жестом остановил мою руку. — Оставь, Димыч, сегодня — за счет заведения. Бывай! — и он неожиданно легкой и пружинистой походкой удалился в сторону служебной двери в дальнем конце зала.

Я посмотрел сквозь стеклянную стену на улицу и убедился, что дождь, наконец-то, закончился. И в этот момент проснулся мой мобильник. Вместо номера определитель выдал аж целых десять «шестерок». Чувство опасности промолчало, и я, пожав плечами, нажал кнопку ответа.

— Котов слушает.

В трубке что-то зашуршало, послышался тонкий свист и какой-то неживой, лязгающий голос медленно произнес:

— Не ходи в «Световид». Не надо…

На меня вдруг накатила веселая злость: вспомнился знаменитый и единственный в своем роде российский вестерн конца шестидесятых годов прошлого столетия «Белое солнце пустыни».

— Зачем ты пытался убить меня, Саид? — поинтересовался я голосом киношного басмача.

Я все еще был уверен, что это чей-то розыгрыш.

— Ты ничего не сможешь сделать, а женщина Ксения умрет, — снова проскрипело в трубке как по ржавому железу.

Теперь я уже не был уверен, что меня разыгрывают. Никто не знал про мою встречу с Меньшиковой. По крайней мере, никто из людей. От этой мысли меня вновь прошиб пот и стянуло льдом затылок. Блин! Да что же это такое?! Неужели все начинается по новой?! Опять явился по мою душу черный мадхъя? Неужели я обречен всю оставшуюся жизнь воевать с этой нечистью и ради чего?.. Ну нет, врешь — не возьмешь! Вот теперь-то я уж точно пойду до конца, хотя бы для того, чтобы раз и навсегда отбить у тебя охоту совать нос в мои дела, Нурия Саликбекова!

— Эй, шутник! — прорычал я в трубку. — Я поеду в «Световид». А если что-нибудь случится с Ксенией Меньшиковой, я тебя из-под земли достану!

Но ответом мне были лишь короткие гудки. Ярость поднималась изнутри меня, грозя затопить сознание мутной водой отчаянной решимости, а это было сейчас очень опасно, и потому я сжал зубы, глубоко вдохнул в три приема по технике тайцзи и сложил пальцы в мудру Земли, восстанавливающую внутренний энергетический потенциал организма и защищающую от внешних негативных энергоинформационных воздействий. Эффект, как всегда, не замедлил сказаться буквально через пару минут: в душе наступило светлое умиротворение, в сознании — ясность, и даже хмель выветрился.