"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Волкова Светлана - Страница 289

Сзади хрустнула ветка, и я непроизвольно дернулся. Меня вдруг начало трясти: запоздалая реакция на стресс. Вольский осторожно присел на край скамейки и покосился на меня.

— Дмитрий Алексеевич, я тут думал… есть, по-моему, один способ… но все зависит от человека, — он коротко вздохнул. — Видите ли, я полагаю, что психом — по сути всего лишь часть целого, вырвавшаяся из-под контроля. И если человек окажется достаточно цельной, сильной личностью, то он, в принципе, может снова взять, так сказать, верх… растворить это в себе, не дать ему стать самостоятельным. А все эти дезинтеграции, рассеивания… Только сам. Да, по-моему…

— Спасибо, Антон Аркадьевич, — я снова попытался улыбнуться, потом достал сигарету, но прикурить не смог, пальцы ломали спички. — Я только что использовал этот способ. Кажется…

— Да?.. Конечно, у вас должно было получиться, — Вольский отрешенно поковырял носком ботинка прилипшие к асфальту дорожки кленовые листья. — А вот у меня, боюсь…

— Должно получиться, — я встал. — Только сам, без чьей-либо помощи, ибо это — личное дело каждого человека, и никакие маги, камеры Жизни и прочая дребедень не смогут ему помочь или помешать, если он примет решение. Но только сам!

— Да-да, вы, наверное, правы, — профессор тоже поднялся. — Что ж, я попробую!

Мы продрались сквозь кусты к машинам, и добряк Бульба, явно поджидавший нас, предложил воспользоваться одной из служебных «ауди», чтобы добраться до дома. Я вырулил на шоссе, включил противотуманные фары и наконец-то закурил. Вольский сидел рядом, уставившись невидящим взглядом в летящие навстречу сгустки мерзкой сырости, что-то бормотал под нос, но я не понял ни слова. По мере спуска в долину, к реке, туман будто плотнел и наглел, и скоро чувство пространства отказалось мне служить: машину вела теперь исключительно моя интуиция. Чтобы хоть чем-нибудь занять гудевшую от напряжения голову, я включил рацию. Некоторое время из динамика неслись только шорохи и трески, и вдруг:

— Внимание! «Лотос», ответь «Букету»! — голос Николая лязгал металлом. — Котов, ты меня слышишь?

— Да, комиссар, — я попытался сглотнуть, но слюна куда-то исчезла. — Как ты…

— Неважно. Слушай, только что сообщили: пожар в дачном городке Апрель. Подъедешь?

— Зачем? — мне вдруг стало безразлично и пусто. — Сгорела дача Гурвича, вместе с хозяином. Так?..

— Откуда ты…

— Не бери в голову, Коля. Просто Феликс Абрамович придумал еще один «радикальный» способ, только, к сожалению, не тот…

С минуту рация молчала.

— Что ты предлагаешь? — наконец хрипло спросил Берест.

— Надеюсь, ты уже понял, что гоняться за Саликбековой бессмысленно и даже опасно? Я думаю, необходимо как можно быстрее выявить всех… пострадавших от нее и толково объяснить, что и как надо делать. Я имею в виду способ… ликвидации последствий этого дикого эксперимента. А растолкует им все профессор Вольский, мне кажется, что слово ученого прозвучит более веско, чем какого-то сомнительного журналиста.

— Годится. Вези его ко мне, — и комиссар отключился.

Я посмотрел на съежившегося ученого: несомненно, он слышал весь разговор.

— Вот ваш шанс, Антон Аркадьевич. Вы поняли, что от вас требуется?

— Да-да, конечно, я п-понимаю… — зубы его отбивали чечетку. — Но… я не с-смогу. Извините…

— К черту! — я вдавил тормоз до отказа, машину занесло. — Мне надоело вас уговаривать, господин Вольский!

— Вы не понимаете… — снова забубнил он, но я уже не слушал, развернул машину и втопил педаль акселератора в пол.

ГЛАВА 8

В управлении было необычно много народу — и служивых, и горожан. Я протащил Вольского сквозь толпу в кабинет Николая и захлопнул дверь. Берест, бледный и злой, набычившись, сидел за столом.

— Комиссар, — во мне шевельнулось нехорошее предчувствие, — что у вас за столпотворение?

— Они пришли сами, — я не узнал голоса Николая, — и продолжают прибывать. Это похоже на массовый психоз. Или эпидемию. Они все утверждают, что имеют двойников!

— Но это же здорово! Теперь не надо…

— Это не только те люди! — Берест вперил тяжелый взгляд в профессора, ставшего похожим на тряпичную куклу. — Их гораздо больше!

— Что ты хочешь сказать? — предчувствия превратились в уверенность, и я похолодел. — Черт побери, неужели мадхъя удалось запустить реакцию распада?!..

— Какого распада? — не понял Николай.

— Распада социума! — я схватился за голову. — Так вот на что намекал Золотарев, когда предупреждал о том, что времени очень мало! А я-то, дурак, возомнил, что это он обо мне печется!..

— И что теперь будет? — глухо поинтересовался Берест, сжав огромные кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

— Массовая шизофрения во всем своем великолепии: самоубийства, убийства, погромы, — полный бардак, причем по нарастающей… — в глотке стало сухо, как в Сахаре, и я закашлялся.

— Что нужно делать? — у комиссара вздулись на скулах желваки, он едва сдерживался, чтобы не взорваться. — Что мы можем сделать?..

Я молча полез в холодильник, вскрыл жестянку с содовой и ополовинил ее одним махом. Только после этого горло снова оказалось способным издавать звуки.

— У нас есть только одна попытка, Коля, — я уже не спеша допил воду и выбросил банку в корзину для мусора. — Золотарев подсказал мне способ, как, если не разделаться, то хотя бы остановить мадхъя на некоторое время. Можно использовать ее же оружие.

— Каким образом? — Берест снова был собран, спокоен и сосредоточен.

— Если нам удастся убедить… э-э… достаточно большую группу инициированных Нурией людей, объяснить им принцип очистки от… м-мм… информационного вируса, что ли, которым их наградила мадхъя, а потом синхронизировать этот процесс, то в результате должна сформироваться мощная психокинетическая волна как бы с противоположным знаком по отношению к волне распада, — я чувствовал, что выражаюсь очень невнятно, но никак не мог подобрать нужных слов для описания того, что знал.

К моему удивлению, комиссар все понял.

— Лихо! — он раскурил трубку и по кабинету поплыл терпкий аромат можжевеловой хвои. — Это как пожар гасить встречным фронтом? Здорово. А поджигать кто будет?

— В смысле, кто эту волну инициирует?.. — я замер не донеся сигарету до рта: действительно, кто?

Николай продолжал пристально смотреть на меня, методично пуская клубки дыма. Я молчал, не зная, что ответить, и вдруг из угла раздался тихий, но уверенный голос позабытого нами профессора.

— А почему бы вам, Дмитрий Алексеевич, не попробовать?

— Мне?! — от этой мысли спина моя мгновенно взмокла. — Помилуйте, Антон Аркадьевич, ну какой из меня инициатор? Здесь нужен маг, как минимум, уровня Золотарева, а я что? Так, комар залетный…

— И все же у вас может получиться, — голос Вольского окреп и зазвенел металлом. — У вас должно получиться, потому что вы один раз это уже проделали, в парке.

Я крякнул с досады и наконец-то закурил. Сделав пару затяжек, я встал, подошел к профессору, сидевшему в кресле у окна и сказал с расстановкой:

— Антон Аркадьевич, вы представляете, что произойдет со всеми нами, со мной, если не получится или волна окажется недостаточно мощной?

Вольский встал, одернул пиджак, зачем-то вытащил из кармана носовой платок и, комкая его в руках и глядя мне в глаза, ответил тихо, но убежденно:

— У нас просто нет другого выхода. Я пойду соберу людей, — он повернулся к Бересту: — Каким помещением можно воспользоваться, господин комиссар?

— Конференц-зал, на втором этаже, — невозмутимо откликнулся тот.

Я же во все глаза смотрел на маленького профессора и дивился его метаморфозе: надо же, оказывается, в любом человеке есть то, что называется внутренним стержнем, и вот его-то на самом деле не так-то просто сломать!

— Извините меня, Антон Аркадьевич, я слишком плохо о вас думал, — я протянул ему руку, и профессор, улыбнувшись, ответил на рукопожатие. — Собирайте людей, вы же знаете — каких?