"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Волкова Светлана - Страница 273

— Окурок абсолютно свежий, а Закревская курила «Данхилл». Обрыв нитки — тоже свежий, так что собирайся, едем за президентом. Семьдесят два часа без душа, бритья и кофе я ему обеспечу, — Олег поднялся и выбросил пустую банку в ведро под раковиной.

— Что ж, я готов, только тапочки сниму, — сказал я и вышел из кухни.

Однако в банке Гурвича не оказалось, а неподдельное удивление сотрудников по поводу отсутствия шефа, слывшего человеком пунктуальным и деловым, не оставляло сомнений, что с президентом случилось нечто серьезное. Марш-бросок на квартиру тоже ничего не дал: двухэтажный модерновый особняк с зимним садом, бассейном и подземным гаражом встретил нас в вестибюле гулким шепотом фонтана да подвыпившей компанией во главе с референтом — в столовой. От них мы кое-как добились, что Гурвич вчера объявил им, мол, дома ночевать не буду, ждите к завтраку. Но не появился. А завтрак уже остыл, поэтому пришлось его съесть, а заодно и выпить откупоренное вино, чтоб не выдохлось, потому как…

— Идеи будут? — мрачно спросил Олег, усаживаясь за руль потрепанной, но все еще шустрой служебной «ауди».

— Одна: отоспаться, — я сладко зевнул и достал сигареты.

— Где он может быть? — Ракитин завел двигатель, включил противотуманные фары, потом отобрал у меня пачку и закурил.

Мимо машины, размытая туманными струями промелькнула светлая женская фигурка, и я отрешенно проводил ее взглядом — ерунда, показалось!

— Если Гурвич убийца, то скорее всего… — я выразительно помахал рукой перед собой.

— А если свидетель?

— Тогда либо еще прячется, либо уже мертв, — я покосился на Олега. — Думаю, для тебя предпочтительнее первое.

— Потрясающая прозорливость! — почему-то нервно хохотнул он. — Может быть, ты даже знаешь — где?

— Может быть, но не скажу! — я тоже почувствовал нарастающее странное напряжение, но не придал ему значения, выбросил недокуренную сигарету и поднял стекло. — Кто из нас сыщик?.. Поехали, мне в редакцию надо.

— Я тебе не такси! — неожиданно огрызнулся Ракитин. — Два квартала пешком прогуляешься.

— Ну и черт с тобой! — странное внутреннее напряжение внезапно скачком овладело мной, я моментально разозлился и вылез из машины. — Кстати, чтоб ты знал, если хочешь найти вещи и документы Закревской, не поленись прокатиться в парк и пройтись вдоль ограды Института. Очень рекомендую! — я злорадно хлопнул дверцей и, не оглядываясь, пошел прочь.

Через несколько секунд сзади взвыл двигатель, взвизгнули покрышки и стало тихо. Я снова закурил и медленно двинулся дальше. Внезапный приступ злости прошел, напряжение внутри тоже исчезло, и теперь я силился отыскать его причину. Ведь раньше никогда не замечал за собой подобной вспыльчивости, а тут?.. Да и Олег — хорош! Чего взбеленился?!.. Н-да, как говорят психиатры в таких случаях, реакция явно неадекватная. Почему?..

Серый осенний день давно вступил в свои права, но солнце так и не показалось: над городом властвовал все тот же гнусный природный аэрозоль. Он забирался во все щели — и домов, и одежды — и напитывал мерзкой влагой буквально все. Через пять минут мои куртка и кроссовки стали вдвое тяжелее и такими холодными, что зубы непроизвольно начали выстукивать что-то вроде чечетки, а глаза — активно искать по сторонам какую-нибудь подходящую вывеску бара или кафе.

Но, как назло, по дороге ничего путного, кроме одинокой продуктовой палатки, так и не попалось вплоть до самой редакции. В отдел я ввалился уже совершенно продрогший и, не раздеваясь, припал к горячему, на мое счастье, электрическому самовару, раритету нашей «уголовки», подаренному мне во время одной из командировок в таежную глубинку старым егерем на память.

Дон Теодор молча и участливо посмотрел на мою трясущуюся челюсть и вернулся к любимому занятию: просмотру очередного своего видеошедевра на встроенном в камеру экранчике. Леночка Одоевская, как всегда, куда-то исчезла до окончания рабочего дня, и я было совсем уже расслабился, согреваясь телом и оттаивая душой, как вдруг дверь распахнулась, и в нашу тихую обитель ворвался тайфунчик под названием Гриша-Колобок, он же Григорий Ефимович Разумовский, наш непосредственный начальник и заместитель главного редактора по связям с общественностью.

В комнате сразу стало шумно, суетно и бестолково. Колобок, зацепив по дороге все возможные углы и выступающие за края столешниц предметы и уронив по крайней мере одну линейку и два стилоса, плюхнулся на соседний стул и схватился за чайник с заваркой.

— Привет, Котов! — радостно пробулькал он, не отрываясь от носика. — Давненько не виделись! Как идет расследование? Нашли кого-нибудь?

— Кого-нибудь нашли, — нехотя ответил я, по опыту зная, что Гришу в таком возбужденном состоянии игнорировать нельзя, несмотря на всю бестактность и никчемность его вопросов.

Григорий Ефимович слыл человеком обидчивым и считал, что никогда никого не спрашивает зря, а только по существу.

— Это хорошо, это здорово! Я всегда в тебя верил и говорил, что из Дмитрия Алексеевича вышел бы прекрасный сыщик, если бы не вышел отличный журналист! — продолжал балагурить Колобок.

Это была еще одна его слабость: все свои шутки замглавред непременно считал гениальными и, по слухам, даже собирался вскоре опубликовать их отдельным изданием под заголовком типа «На острие пера» или «Мысли мимоходом». Насчет первого — не знаю, а вот второе название подходило Грише целиком и полностью, потому что мысли у него действительно появлялись исключительно мимоходом.

— Благодарствуем, Григорий Ефимович, в самую точку! — подыграл ему я. — Вот, замерз малость, за преступниками гоняясь.

— Значит, бегаешь медленно, раз замерз, — подытожил довольный Колобок. — А вот мне сорока на хвосте принесла, ты какую-то куклу необыкновенную нашел, вроде как копию некой оч-чень красивой женщины, а?

«Я бы этой сороке весь хвост пооборвал!» — подумал в сердцах я, но вслух сказал:

— Кукла и впрямь хороша, Григорий Ефимович, только оригинал — куда лучше!

— Ну-ка, ну-ка, покажи! — оживился еще больше Колобок, облизываясь что твой мартовский кот. — А может, познакомишь по дружбе, с оригиналом-то? Пособишь начальнику?

— Нет проблем, шеф! — я нарочито бодро вскочил, подошел к своему личному шкафу-пеналу, открыл цифровой замок и приглашающим жестом распахнул дверцу. — Прошу, полюбуйтесь!

Колобок привстал со стула, и вдруг физиономия у него вытянулась, а нижняя губа обиженно оттопырилась. Заподозрив неладное, я стремительно обернулся к шкафу. Кукла исчезла!

— Ну и как все это понимать? — протянул подозрительным голосом замглавред.

— Ей-богу, не знаю, Григорий Ефимович! — ошарашенно откликнулся я. — Федя, к моему шкафу кто-нибудь подходил?

— Не видел, — лаконично ответствовал Дон Теодор, не прерывая просмотра. — Вы же сами шкаф запирали.

— В том-то и дело, — я в замешательстве сел прямо на стол и полез за сигаретами.

— Пропал ценный «вещдок»! — трагически констатировал опомнившийся Колобок. — Ох, и попадет же тебе, Котов!

— Какая теперь разница? — я сделал подряд пару затяжек и уже спокойнее продолжал: — Открыть замок, в принципе, можно, но нужно время. Здесь в течение дня все время кто-то был! А ночью здание охраняется… И если это не проделки Елены Даниловны, то значит, кукла действительно испарилась или дезинтегрировалась, или не знаю что!

Тут замглавред сделал вдруг страшное лицо и замогильным голосом произнес судьбоносную речь:

— Господа, я догадался, что это за кукла! Это магический атрибут для наведения болезни или даже убийства! Про магию вуду читали? Ихние колдуны делают как бы копию человека, на которого хотят воздействовать, а потом, например, втыкают этой фигурке иглу, скажем, в печень и — пожалуйста, у человека рак печени! Или другое…

— Откуда в Сибири возьмутся жрецы вуду? — скептически поинтересовался Дон Теодор.

— Ну, может быть, это и не вуду, — стушевался, как всегда, перед ним Колобок, до оторопи боявшийся Фединых вопросов. — Может, еще какая-нибудь древняя магия, мало ли?