"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Волкова Светлана - Страница 238

— Покорнейше благодарю за приглашение, Афанасий Иванович, непременно им воспользуюсь, — я приложил руку к сердцу и склонил голову. — Но все-таки, учитывая мое журналистское настоящее, смею просить вас позволить взглянуть на сии объекты сегодня, хоть одним глазком, исключительно любопытства ради.

— Надо же, как профессия меняет человека! — изумился Клоков. — А ведь, помнится, у меня на занятиях по судебной медицине вы совершенно не проявляли интереса к таким печальным предметам, как трупы.

— Ну и память же у вас! — я не смог сдержать восхищения. — Столько лет прошло…

— Да уж, не жалуюсь, — с гордостью кивнул эксперт. — Только вот запоминаются либо очень хорошие, либо очень плохие… Ладно, пойдемте, полюбуетесь на последнего.

— Почему только на последнего?

— Потому что первый — в морозильнике! — отрезал Клоков, и я понял, что дальше лучше промолчать.

Мы спустились снова на первый этаж, в секционный зал, и «главный по трупам» повел меня вдоль ряда столов, поглядывая на бирки, приколотые булавками к простыням. Где-то в середине ряда он остановился и махнул мне рукой.

— Можете любоваться! Долговой Игорь Леонидович, тридцать шесть лет, мастер спорта по футболу, — эксперт не глядя откинул край савана с головы покойника.

Я посмотрел, ожидая увидеть кого угодно, но только не того, кто там оказался. Я рассчитывал увидеть лицо молодого красивого парня, каким знал его по фотографиям в газетах и по телевизору, но никак не череп, обтянутый серой морщинистой кожей с ввалившимися от истощения щеками и глубоко запавшими тусклыми глазами, почему-то открытыми, в которых отражался блеклый свет газовых плафонов.

— Это кто? — хрипло выдавил я и закашлялся от внезапно подкатившего к горлу комка.

— Он самый, Долговой Игорь Лео… — Клоков обернулся и осекся на полуслове, уставившись, как и я, на труп древнего старика, оказавшийся на месте молодого спортсмена. — Что за ерунда?! Откуда здесь… Эй, дежурный! — рявкнул вдруг в полный голос эксперт, буквально посинев от гнева.

В ответ раздался грохот и короткий вопль. Это вернувшийся из тетриса в нашу реальность тощий дежурный забыл встать со стула в стремлении побыстрее явиться пред грозные очи начальства. Взбешенный главный эксперт был, однако, весьма опытным профессионалом и в следующий момент уже сообразил, что здесь дело нечисто. Не дожидаясь прибытия дежурного, он бегом ринулся обратно на лестницу. Я едва поспевал за ним, прыгая через две ступеньки. Мы ворвались в подвал, где находились морозильные камеры, и я понял, что Клокову пришла в голову та же мысль, что и мне: если это — подмена, то уж в холодильнике наверняка должен лежать первый, настоящий, бизнесмен.

Слегка дрожащей рукой Клоков отпер задвижку и потянул на себя ручку заиндевевшей столешницы. Она успела выдвинуться только до половины, как эксперт тихо охнул, схватился рукой за сердце и прислонился к стене. Я понял, что увижу в морозильнике, но все же не удержался и посмотрел. Там лежала самая настоящая мумия, еще несколько часов назад бывшая трупом тоже молодого и обаятельного бизнесмена. Я с трудом проглотил сухой колючий комок, не дававший мне произнести ни звука, прокашлялся и полез в карман за сотовым телефоном. Дело принимало весьма нестандартный оборот и требовало незамедлительного присутствия самого начальника криминальной полиции комиссара Береста.

Было глубоко за полночь, когда мы с Николаем вновь оказались в его кабинете на третьем этаже управления, уселись друг против друга, закурили (черт с ним, со «змием»!) и попытались осмыслить происходящее каждый по-своему. Берест сразу же извлек папку с делом и углубился в перечитывание имеющихся материалов, а мне пришлось заняться умозрительными упражнениями.

Итак, мы имеем два трупа. Оба при жизни — молодые, здоровые и полные сил мужчины. Оба скончались от весьма странных причин, совершенно не типичных для их возраста. А он, кстати, у них одинаковый! Тридцать шесть лет, мои ровесники. Совпадение?.. Ну, допустим. И что это нам дает?.. Ничего! Пока… Что еще? Ах да! В обоих случаях эксперты отмстили следы чужого присутствия, но не смогли даже идентифицировать, кто это был: мужчина или женщина. Правда, установили, что действовали два разных человека, но как-то неуверенно. Уж больно похожи «пальчики», чего в природе не бывает. Но вот почему обе жертвы превратились в мумии буквально за несколько часов? Что же это за процесс такой?..

— Невероятно, но факт! — подвел я итог своим невеселым размышлениям и полез в хозяйский холодильник в поисках чего-нибудь съестного.

— Сам знаю! — откликнулся Николай, встал и принялся вышагивать по кабинету вдоль и поперек, дымя трубкой, как паровоз. — Д-димыч, ты же врач, как это все об-бъяснить, а?..

— Честное пионерское, Коля, не знаю! — Я обнаружил только литровую бутылку тоника и тут же припал к ней, будто она была моим спасением. — А что там Клоков написал?

— Д-да, чертовщина какая-то! Даже г-говорить не хочется. Если бы не Иваныч, д-даже слушать бы такое не стал! На вот, п-полюбуйся!

Он кивнул на раскрытую папку с делом. Я с интересом принялся читать заключение судебно-медицинской экспертизы: «…состояние ткани коркового слоя обоих надпочечников, по данным гистологического исследования, свидетельствует о глубоком истощении депо медиаторов стресса и тотальной склеротизации сосудистого русла на уровне артериол, свидетельствующей о выраженном старении органа…» Обалдеть!.. Это в тридцать-то с хвостиком лет?!.. Я перебросил еще пару страниц: «…аналогичные характерные изменения отмечаются в большинстве внутренних органов, что соответствует биологическому возрасту 70–80 лет, но не соответствует паспортному возрасту исследуемого объекта…»

— Ты сам-то это читал? — воззрился я на Береста.

— Лучше б-бы не читал! — Николай вдруг сел обратно в кресло за столом и обхватил голову руками. — Слушай, может, мне п-пора в Сосновый б-бор, а? Отдохну, п-посплю, витаминчиков поем?

— Я бы тоже не отказался. От витаминчиков, — мне было не по себе. — Это что, эпидемия какая-то?

— Эпидемия?! — он уставился на меня, как на провидца. — Д-димыч, ты гений! Конечно, эпидемия! Как же я с-сразу не сообразил?! — Берест снова вскочил, потом схватился за телефон. — Наденька, соедините меня, п-пожалуйста, с Клоковым, немедленно!.. Афанасий Иванович, родной, вы д-делали анализ на вирусы, там б-бактерии всякие?.. Не вы?.. И что?.. П-понятно… Спасибо, — он медленно положил трубку на место.

— Облом?.. — у меня неприятно засосало под ложечкой: ответ был написан у Николая на лице.

— В Сосновый б-бор. На недельку. А лучше на д-две, — Берест с надеждой уставился на меня. — Димыч, яблочек мне п-принесешь?

— Сам купишь! Не дрейфь, начальник, — я старался говорить бодро, но у меня плохо получалось, — прорвемся! Давай лучше подождем.

— Чего? Еще од-дного мертвеца? — Николай снова принялся набивать трубку табаком.

— Озарения, — я тоже вытащил сигареты. — Инсайта, как говорят экстрасенсы.

— Их бы устами… — отмахнулся Берест, раскуривая трубку. — Ладно, ты иди, а я п-попробую еще что-нибудь… озарить.

— О'кей, — я поднялся с тайным облегчением: мозгового штурма пока не предвиделось. — Привет Ольге! Держи меня в курсе.

— А ты меня — просто д-держи.

Я вышел в приемную и только там понял, куда мне надо было немедленно попасть, точнее, к кому.

На следующий день, едва дождавшись приличествующих девяти часов утра, я нетерпеливо набрал номер телефона, и пока в трубке пиликали длинные гудки, буквально чуть не лопнул от нетерпения. Наконец там сняли трубку, и знакомый чуть хрипловатый голос произнес:

— Слушаю, Золотарев!

— Доброе утро, Андрей Венедиктович! Это Котов. Помните?

— А-а, Дмитрий Алексеевич, рад слышать! Чем могу?

— Можете, Андрей Венедиктович, и даже очень, — я постарался придать голосу максимум загадочности, ибо мой собеседник был непростым человеком.