"Фантастика 2026-168". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Волкова Светлана - Страница 229

— Итак, Холмс, для начала я весь внимание, — напористо продолжил Ракитин. — Ваш отчет!

— Извините, инспектор, не успел распечатать! — я решил тоже занять позицию «активной обороны».

— Разрешаю доложить устно. Кстати, что у вас с лицом, Холмс?

— С кровати упал. И так — десять раз!

— А если серьезно, Димыч?

— Вороны побили.

— Я говорю, серьезно!..

— Куда уж серьезнее. У меня и свидетель имеется…

Я кратко пересказал Олегу свои похождения и приключения последних суток, опустив интимные подробности. Ракитин очень внимательно выслушал, тщательно осмотрел мою поклеванную голову, заставил задрать рубашку и исследовал ссадины на спине. Но в конце концов вынужден был признать, что я ничего не сочинил.

— И все равно, этого просто не может быть! — растерянно развел он руками, возвращаясь на свое место за столом.

— «Есть многое на свете, друг Горацио…» — вздохнул я, одеваясь.

— Нет, конечно, птицы изредка нападают на людей, но при чем тут мистика? — уперся Олег. — Всему этому наверняка есть простое научное объяснение.

— А вот профессор Крюгер считает шаманов реальной силой. По крайней мере, им подвластны некоторые так называемые экстрасенсорные способности. Наука пока не может объяснить их механизм, но факт существования более не отрицает.

— К чему ты клонишь?

— Олежек, сделай срочный запрос в Питер, в архивы. Пусть посмотрят полицейские отчеты за февраль 1755 года. Точнее, отчет об обстоятельствах смерти академика и профессора Степана Петровича Крашенинникова.

— И что это нам даст?

— Доказательства мистической подоплеки наших нынешних событий.

— Мистику к протоколу не подошьешь.

— Именно! Сделай запрос, будь ласка!

— Но-но, ты мне тут «хохляндию» не разводи, — погрозил пальцем Ракитин. — Мне одного Бульбы выше крыши хватает. Никак по-русски толком разговаривать не научится.

— Сделаешь запрос?

— Сделаю! Что еще?

— Еще один запрос, — я обезоруживающе улыбнулся. — В томские полицейские архивы.

— Погоди, я сам догадаюсь, — остановил меня Олег. — Обстоятельства смерти Карла Крюгера?

— В яблочко! Да вы просто гений сыска, инспектор!

— Элементарно, Холмс!.. Ладно, и что мы с этого будем иметь?

— Если обстоятельства смерти совпадут или хотя бы окажутся схожими, это послужит доказательством, пусть и косвенным, что похищенные раритеты действительно имеют некую мистическую ценность и влияние на людей.

— Ну а дальше?

— А это, в свою очередь, послужит поводом для получения тобой разрешения на поиск капища в Кузнецком Алатау. Кстати, — внезапно вспомнил я разговор с Геннадием, — Урманов сказал что-то про срок в три дня…

— И что?

— А вот что! — Я вскочил и подошел к висевшему на стене большому календарю с видами тайги. — Видишь, — я ткнул пальцем в столбики значков и цифр, — это отмечены фазы Луны. Через два дня — полнолуние! «Белая луна» — Ак-кай — время камлания Тенгри!.. Точно! Как же я раньше не допер?! В своих «тетрадях» Крашенинников пишет, что прерванный им и его напарником обряд совершался как раз в полнолуние. Вот Урманов и ждет его!.. Блин, Олег, надо все делать быстро, иначе мы можем опоздать!

— Да куда опоздать, псих?! — растерянно рявкнул Ракитин.

— Спасти Антона Урманова от возможной гибели на алтаре Тенгри!

— Не верю!

— А я уверен! Неужели ты рискнешь жизнью человека?

— Димыч, не дави на меня, я уже не знаю, чему верить…

— Мне, Олежек, мне. И собственной совести… Извини, интуиции. Вот послушай, что пишет Крашенинников, — я прикрыл глаза и процитировал по памяти: — «…А позавчера, тоже припозднившись, я, чтобы сократить путь, решил пересечь Дворцовую площадь… И когда я достиг середины большого… открытого пространства, то услышал над головой приближающееся хлопанье огромных крыльев и крик! Я знаю, как кричит коршун, заметивший добычу. В отчаянии я бросился бежать, чувствуя затылком жар от каждого взмаха…»

— И к чему это? — нахмурился Ракитин.

— А к тому, что я тоже видел коршуна! Слуги Тенгри возобновили свою жуткую охоту.

— Бред, Димыч! Недоказуемо…

— Тебя бы туда, под вороньи клювы! — озлился я. — Короче, если ты не поедешь, я сам найду это капище!

— Я же сказал, что сделаю запросы… а там видно будет, — Олег примирительно улыбнулся, но улыбка вышла вымученной и неестественной.

ГЛАВА 9

Западная Сибирь. Кузнецкий Алатау.

Кряж Салтышык.

28 июня 20… года

Вертолет шел низко, повторяя повороты русла Томи, и казался большой серой мухой под иссиня-свинцовым «потолком» из грозовых туч, укрывшим всю пойму реки. Мы сидели молча, прильнув к иллюминаторам. Разговаривать было невозможно из-за низкого раскатистого рева турбины прямо над головой. Разглядывать внизу, в общем-то, тоже было нечего — стальная лента воды между изрезанными, каменистыми берегами. Удивительно тусклый мир!

Я же никак не мог отделаться от ощущения, что мы летим по какому-то коридору, в конце которого — бездна. И благоразумно помалкивал, хотя так и подмывало рассказать об этом Олегу, сидевшему с обреченно-насупленным видом. Я понимал, что, если выдам что-либо подобное, рискую окончательно потерять его доверие и расположение и быть занесенным в списки ненавистных Ракитиным экстрасенсов, магов и прочих нарушителей нормальной жизни.

Катавасия началась вчера. Пришли ответы на запросы по поводу обстоятельств смерти Степана Крашенинникова и Карла Крюгера. Оба умерли, по заключению тогдашних медиков, от «внезапного послабления сердечной мышцы», то бишь — от инфаркта миокарда, говоря по-современному. Само по себе это обстоятельство не выглядело странным. Обоим мужчинам, по меркам их века, было уже немало годков, и подобная причина смерти особого изумления ни у кого не вызвала. Но…

— «…итогом осмотра помещения, именуемого по протоколу кабинетом, явилось обнаружение явных и неявных признаков возгорания ученых бумаг, принадлежавших покойному хозяину — господину профессору ботаники и натуральной истории Степану Петровичу Крашенинникову. Оные бумаги, в величайшем количестве разбросанные по столу большому и двум малым, такоже и конторке в красном углу комнаты, большей частию оказались обугленными, а иные сгорели полностью. При том ничто из мебели от огня не пострадало, такоже и рухлядь в платяном шкапу, и парики на болване…» — Олег сморщился, будто разжевал пол-лимона без сахара и чая. — Блин, ничего не меняется!

— Ты о чем?

— О косноязычии наших предков по служебной линии. Это же читать невозможно!

— Давай я почитаю…

— Валяй, а то у меня уже скулы сводит. — Он швырнул распечатку на стол.

Я взял из папки другую распечатку.

— Копия полицейского протокола за номером 217-бис от 19 января 1882 года, — сообщил я. — Ну, все читать — смысла нет. Погоди минутку… — Я пробежал глазами текст. — Ага, вот!.. «…по заключению медицинского эксперта-криминалиста господина Петраковича, причиной скоропостижного разрыва сердечной мышцы могло стать сильное изумление или даже страх покойного перед неведомой смертельной опасностью. Оная опасность и страх могли соотноситься как с вполне реальными, так и вызванными к жизни неизвестным способом видениями. В последнем случае могло иметь место последствие неумело проведенного сеанса столоверчения, коим, как выяснено, баловался покойный при жизни… Однако ж не менее важным является то обстоятельство, что в личном кабинете покойного, временного купца 1-ой гильдии Карла Иоганна фон Крюгера, экспертом Добрянским отмечены на персидском ковре следы большой собаки, соразмерные следам сенбернара или же мастиффа. Такоже обнаружены на ковре и даже столе клочья собачьей шерсти, более похожие на шерсть лайки… достоверно установлено, что покойный собак в доме не содержал, а иные беспородного племени в количестве двух штук сидят на цепи на заднем дворе и у дровяного сарая…»

— Хватит, Димыч! — взмолился Ракитин. — Я сейчас от злости тресну! Ну как это можно читать?..