Нектарий Сорокин. Стажёр (СИ) - Моденская Алёна - Страница 9

— Правда? — восторженно спросил хомяк. — Поделишься?

Ник кое-как достал кулёк с орешками, развернул и положил рядом с собой на землю. Хомяк мигом спрыгнул с его колена и стал набивать орешками щёки, время от времени произнося:

— Бовественно... великолефно… ивумитевьно… не то фто фтарые фухари…

Мимо укрытия прошагали давешние потёртые сапоги. Хомяк, набив щеки, замер и проследил за шагами. Ник тоже притаился. Но шаги стихли, скрипнула и грохнула дверь.

Хомяк снова стал грызть орешки, а Ник попытался выбраться из укрытия. Выпрямился, отряхнулся.

— Эй, постой. — Оказывается, хомяк выполз следом. И беспардонно стал забираться по ноге Ника, приговаривая: — Ты меня всё-таки вынеси отсюда.

И юркнул в карман, откуда донеслось:

— О, да тут так прекрасно пахнет!

— Что ты такое? — спросил Ник, бессильно опустив руки. Он устал бороться с этим непонятным миром.

— Не что, а кто, — поучительно донеслось из кармана. — Моё имя — Викто́р де Лапуа. Звучит аристократично, правда? Мой прадед был дегустатором при дворе короля, и его отравили. Дед был алхимиком и взорвался в лаборатории. Отец был шпионом на службе императора, но его предали. Я решил: лучше быть циничным хомяком. Меньше рисков.

Ник бросил бесполезное занятие по попыткам понять происходящее. Просто решил для себя, что это не он сходит с ума, а магия так в нём просыпается. Просто надо попытаться не обращать внимания на то, что стены домов слегка шевелятся, а вывески подмигивают. Да, магия пробуждалась не романтично. Больше похоже на то, как если бы в голове завелся волшебный маленький хомяк, который время от времени прыгал и кувыркался.

— Вот ты где, — произнёс столб, в который чуть не впечатался задумавшийся Ник.

Но нет, это оказался Лют. Он окинул Ника хмурым взглядом и спросил:

— Ну что, выспался?

— Да, — выдохнул Ник. — Выспался, видел какую-то странную женщину, прятался в норе, а теперь у меня говорящий хомяк в кармане.

— Эй, ты чего! — возмущённо раздалось рядом. — Мы так не договаривались!

— Ты уже успел договориться о чём-то с хомяком? — хохотнул Лют. — И это только первый день. Похвально. Ну-ка, показывай.

Ник засунул руку в карман, но поймать хомяка не мог, тот ловко уворачивался.

— Дай-ка, — проговорил Лют и беспардонно запустил руку в карман Ника.

И мигом вытащил хомяка. Посмотрел ему в мордочку, потом посадил на раскрытую ладонь и улыбнулся:

— Ну и кто тут у нас?

— Разрешите представиться — Викто́р де Лапуа, — поклонился хомяк. — Мой прадед был библиотекарем и сгорел вместе с библиотекой. Дед был музыкантом, но его убили за то, что он фальшивил. Отец был дипломатом, но его съели на дипломатическом ужине. Я решил: буду циником и хомяком. Так больше шансов дожить до пенсии.

— Мне он другое рассказывал, — произнёс Ник, немного обидевшись на лгунишку-хомяка.

— Будешь Лап, — произнёс Лют. — Дочке тебя подарю.

— У тебя есть дочка? — глупо спросил Ник, пока хомяк визжал и извивался в хватке Люта.

Но Лют только рассмеялся и вернул хомяка Нику.

— Образина, — обиженно буркнул хомяк.

— И что мне с ним делать? — спросил Ник, держа хомяка на раскрытых ладонях.

— Сдай в Утилизацию, — пожал плечами Лют. — Или себе оставь. Только не верь тому, что он несёт.

— Все врут, — буркнул хомяк. — Кроме меня. Я вру только наполовину. И то — исключительно в художественных целях.

— Я сейчас с ума сойду, — вздохнул Ник, проводя рукой по лбу. — И это только первый день на службе. А дальше-то что будет?

Лют и Лап синхронно усмехнулись.

— Эй, космач, — вдруг произнёс Лют, обращаясь к хомяку. — Давно ты здесь?

— Недели две. Пару раз сбегал, но ловили, — просто ответил Лап.

— Про запечатанные зеркала не слыхал? — снова спросил Лют.

— Неа. Редкий товар, дорогой. Если бы такое тут пробегало, точно бы знал.

— Ясно, — вздохнул Лют.

Лап сам залез в карман Ника. Тот опасался вести важные разговоры в присутствие этого странного существа, поэтому только вопросительно глянул на Люта. Напарник указал куда-то подбородком, и они направились вдоль запертых торговых рядов чёрного рынка.

Глава 5. По чайной ложечке

Лап устроился в кармане, и Ник с Лютом снова направились куда-то по кривым извилистым улочкам чёрного рынка. Хорошо, что теперь, ночью, здесь было почти пусто. Встречались лишь редкие прохожие, которые скрывали лица и обходили напарников стороной. Это всё же лучше, чем толкаться среди плотной людской массы и постоянно уворачиваться от людей, выглядящих и пахнущих так, будто только что сбежали из сумасшедшего дома или выбрались из трюма с отходами Торгового посада.

Прогулка получилась долгой и неприятной, но увы, необходимой. Почаинский рынок был таким огромным, что казалось, будто это целый подпольный город прятался в овраге. То есть, как будто целый город тайно существовал внутри другого города. Как грандиозная матрёшка.

— Вы узнали про зеркало? — шёпотом спросил Ник, чтобы хомяк в кармане не услышал.

Лют только помотал головой. Впрочем, даже Лап на это намекал: такое зеркало — вещь редкая, а потому дорогая, и её появление кто-то точно бы заметил. Ну а если у Люта здесь есть сеть информаторов, в чём не приходилось сомневаться, то он уже через несколько минут знал бы, откуда это зеркало взялось и кто его сюда доставил. Но — нет. Стало быть, или Малышев приобрёл его давненько, или не здесь.

— Кем конкретно тебе приходится Матрона Сорокина? — вдруг спросил Лют, тоже понизив голос.

— Тёткой, — коротко ответил Ник. — Не родной. Жена брата деда.

Его с детства приучили об этой родственнице не распространяться. Пожалуй, она до сих пор не куковала в Остроге только из-за родства с генералом Сорокиным. Ибо все мужья её давно почили в бозе. Хотя, судя по тому, что болтала сегодня сестра купца Малышева, влиятельных знакомых у неё вполне могло набраться на целый квартал в Верхнем городе. Если не больше. А если ещё вспомнить, что, оказывается, Орден иногда прикрывал глаза на то, что творилось в магическом мире Нижнего Новгорода, то и опасаться Матроне, похоже, нечего. Впрочем, она никогда и ничего не опасалась. Это её все боялись.

— Как я оказался в ночлежке? — спросил Ник, вспомнив, где проснулся. До сих пор ему мерещился запах пота и плесени.

— Я тебя там оставил, — просто ответил Лют. — Не таскать же твою тушу на себе, правильно?

Наконец Лют остановился у одной из лавок и просто начал лупить кулаком по двери.

— Щас кому-то культяпки поотрываю! — донеслось из запертой лавки.

— Отрывалка не выросла! — парировал Лют. — Открывай, или спалю!

Повисла небольшая пауза, потом из щели между дверью и косяком донеслось:

— Евген, ты, что ли?

— Нет, князь Огнев собственной персоной, — прорычал Лют. — Отпирай, пока я добрый.

— Так это ты ещё добрый, — проворчал некто из лавки, копошась с замками. — Мне сегодня повезло.

— Кому повезёт — того и с кислых огурцов не пронесёт, — проворчал Лют, протискиваясь в приоткрытую дверь.

Нику пришлось следовать за напарником, рискуя ободрать пуговицы с новой формы. Да ещё карманом с хомяком вперёд, чтобы не раздавить и так потасканного Лапа.

— Это ещё кто? — спросил невысокий коренастый человек с магическим фонарём, кивая на Ника.

— Довесок к бараньей вырезке, — выдал Лют. И тут же перешёл к делу: — Где аптечные склянки от Зольберга?

— Я стеклотару не собираю, — растянулся в улыбке торговец.

Тогда Лют сгрёб его за шиворот и мощно встряхнул, так что на пол со звоном полетели и покатились небольшие бутылочки. Ник попятился и тут же почувствовал, что карман стал легче, а по брюкам пробежали маленькие лапки. Точно — хомяк выпрыгнул из кармана и теперь лапками катал пузырьки по полу. Повернул одну из бутылочек так, что стала видна этикетка аптекаря Зольберга с завитками.

— А это тебе, стало быть, подкинули? — спокойно спросил Лют.