Нектарий Сорокин. Стажёр (СИ) - Моденская Алёна - Страница 45

Разумеется, Ник не стал заходить на территорию. Во-первых, заперто. Во-вторых, неприлично. На него уже и так люди оглядывались и косились, будто он задумал что-то нелегальное, и его надо будет при случае сдать полиции. Так что Ник просто постоял ещё немного у забора и уже собрался было просто пойти домой, чтобы пообедать, но вдруг в глубине двора уловил какое-то движение. То ли листья разросшихся жасминов и сиреней колыхнулись, то ли блики солнца играли в зарослях, но Нику показалось, что там, у самого дома кто-то прошёл, как будто женщина.

Нет, ну это он просто сам себя так настроил — слишком долго сидел в архиве, разбирая вещи, оставшиеся от Юлии Лютой. Кстати, а где именно произошёл взрыв?

Ник немного прошёл назад, сразу же рассмотрел каминную трубу в доме Прусаков. Непонятно, зачем выстраивать такую конструкцию, если тепловые кристаллы в каминах не дают никакого дыма. Разве что цветные пары поднимаются вверх, и тоже от особых натёртых кристаллов. Но опять же — чтобы просто впечатлить соседей.

Допустим. Вон там камин. Наверное, его не стали перемещать при ремонте. Ник прикинул эту ситуацию на себя. На месте Прусаков бы точно перепланировал дом или вообще убрал камин, который убил столько человек.

Так, а вон там, через сад и забор, похоже, был кабинет в доме Лютых, и именно в этой комнате находилась Юлия в момент взрыва. Куда же девалось её тело? Ну не могло оно раствориться в Эфире, слишком большое расстояние. Взрыв-то был не в её доме.

Она может быть жива? Вряд ли. Они тогда появились вместе с отцом Ника, стало быть, они сейчас оба находятся в мире ином. Но где её тело?

Ник замедлился. Он вообще-то слышал истории о том, что иногда безутешные родственники не давали кремировать тела своих умерших близких, как это положено по всем статутам. Иногда трупы даже бальзамировали, чтобы они сохраняли внешний вид, похожий на живых. Как будто человек просто спит. Такие тела прячут в семейных склепах или усыпальницах. Это строго запрещено, и время от времени в имперских газетах появляются заметки о том, что где-то опять нашли целостное мёртвое тело.

И куда хуже, если родственники обращаются к некромантам или тёмной магии, чтобы умершего оживить. Это уже никуда не годится, за такое дают длительный срок в Остроге. Лют, конечно, любил свою Юлию, но он же нормальный вменяемый человек, он не стал бы где-то тайно хранить её мёртвое тело в надежде оживить. Или из нежелания расставаться.

Или стал бы?

Ник остановился. Голова шла кругом. Он привычно засунул руку в карман, достал мятную карамельку. Хорошо, что привычка носить в карманах сладости никуда не…

Это ещё что?! Горло сдавило, перед глазами марево разлилось. Ник кашлял, заваливаясь на бок, не в силах даже сделать вдоха. Конфета вывалилась изо рта и упала на плитку, колени подогнулись, голова будто надувалась воздушным шариком.

Последним, что услышал Ник, проваливаясь в ничто, стал звук сирены, призывающей на помощь.

Ник будто не упал на тротуар, а скорее, растворился в воздухе, как будто некто стёр его из реальности одним небрежным движением. Хотя как бы он это понял…

Однако теперь Ник оказался на деревянных мостках у реки, которой никогда не видел ни на одной карте. Вода была тяжёлой, густой и мутной, как старое серебро, подернутое патиной. В этой странной жидкости отражались искажённые человеческие лица, будто они пытались пробиться сквозь поверхность. Над водой висел туман, глухой и плотный, словно из ваты.

Мимо проплывала старомодная лодка. Без двигателя и кристаллов. Обычная деревянная, в которой гребут вёслами. Однако их не было. Зато была женщина. Она сидела у кормы, в чёрном платье из струящейся ткани и кружевной шали, закрывающей голову и руки.

Когда она оказалась на одном уровне с Ником, то повернула голову. Но лица не было. Вернее, на месте лица Ник увидел что-то вроде маски из расплавленного обожженного чёрного воска.

У Ника во рту пересохло. Однако он кое-как собрался с силами и спросил:

— Юлия? Простите, не знаю вашего отчества.

Интересно, он мог произнести нечто более глупое?

Женщина не ответила, зато чуть подвинулась и указала на скамейку, на которой сидела, будто приглашая Ника присоединиться. Ну уж нет, спасибо, конечно, однако ему ещё рановато. Впрочем, он не зря заглянул в лодку — увидел её ноги. Изящные, но чулок был надет лишь на одну. Вторая же упиралась в старое деревянное днище лодки просто босой стопой.

— Я расследую вашу гибель, — снова попытал счастья Ник, понимая, что говорит нечто несусветное. — Вы погибли при пожаре, но ваше тело исчезло. Что тогда случилось? Куда вы делись? Где вы сейчас?

Ник задавал как можно больше вопросов, надеясь, что она ответит хотя бы на один. Юлия отвернулась, и Ник услышал тихий голос, даже неясно, мужской или женский:

— Исчезновение — это не когда тебя нет. Это когда тебя перестают замечать. Иногда самое страшное — не то, что ты видишь, а то, что ты перестаёшь видеть.

Ник не понял, к чему были эти странные фразы, поэтому решился уточнить:

— Но вы же умерли?

Ответа не последовало. Юлия теперь просто смотрела вперёд, а лодка медленно двинулась дальше, даже не покачиваясь в густой, как сироп, воде. Однако снова раздался голос, теперь совсем тихий, словно доносящийся из-под воды:

— Не все дороги ведут туда, куда мы хотим попасть.

Ник ощутил отчаяние из-за бессмысленности происходящего. Но всё равно предпринял ещё одну попытку, прокричав вслед лодке:

— Где вы сейчас? Как вас найти?!

— Ты уже нашёл, — раздался шёпот, и лодка полностью скрылась в тумане, словно камушек, брошенный в воду.

Ник остался на мостках совершенно один, только в густой воде всё продолжали проявляться и исчезать жуткие исковерканные человеческие лица. Кругом — лишь туман да странная река.

Мостки вдруг стали мягкими, словно были сделанными не из дерева, а из резины. И теперь она прогибалась под весом Ника, грозя сбросить его в эту жуткую реку. Ник развернулся было, чтобы сойти на берег, но в этот момент реальность стала бледнеть и даже распадаться на фрагменты, как старая фотография, которую слишком долго держали на солнце. Появлялись дыры, углы темнели, в глазах рябило.

Теперь по центру проявился круг, сначала чёрный, разрастающийся, но потом из него во все стороны хлынули яркие лучи, так что Ник зажмурился, из-за чего оступился и повалился на спину.

Однако падение длилось недолго. Уже в следующую секунду Ник обнаружил, что лежит на чём-то мягком, а вокруг разливается довольно приятный запах, словно кто-то приготовил фиалковую воду.

Ник открыл глаза. И правда, он лежал на узкой кровати в какой-то комнате, вроде бы похожей на спальню, только стены — однотонно-абрикосовые, окно задёрнуто полупрозрачной занавеской, рядом стоит небольшая тумба. Над головой к стене приделана лампа в виде простого шара с кристаллом внутри, и сейчас она почти не давала света.

От лампы вниз шла привычная верёвочка с переключателем, чтобы прибавлять свет. А чуть ниже — рычажок под надписью «Вызвать доктора». Так вот где оказался Ник — в госпитале.

Разумеется, сразу же потянул за рычажок. И уже через несколько мгновений в палату вошёл пожилой сутулый доктор с пенсне на носу.

— Нектарий Всеволодович, с пробуждением, — улыбнулся врач, усаживаясь на стул у кровати Ника.

— Спасибо, — просипел Ник. В горло будто песок был насыпан.

Доктор сразу же налил в стакан воды из кувшина с тумбы. Точно — вода пахла фиалками. Ник сделал пару глотков, и даже дышать сразу стало легче. Так что Ник наконец спросил:

— Что со мной?

— Вы пережили отравление, — спокойно произнёс доктор. — Упали прямо на улице, хорошо, что в Верхнем городе имеются сигнальные столбы. Да и наш госпиталь совсем рядом.

Ник попытался сесть, но палата качнулась, как палуба корабля.

— Карамелька? — только и спросил Ник, прикрыв глаза.

— Именно, — вздохнул доктор где-то рядом. — Весь ваш набор конфет был отравлен. К сожалению, такое случается. Со стражами чаще, чем с кем-либо. Но есть и хорошая новость: мы быстро нейтрализовали яд, так что уже утром вы сможете вернуться домой.