Нектарий Сорокин. Стажёр (СИ) - Моденская Алёна - Страница 43

— Покушал? — притворно-сочувственно поинтересовался Лют.

— Да, благодарю, — спокойно ответил Ник, чинно промакивая губы салфеточкой.

— Тогда к делу. — Лют сидел с торца стола, положив руки на столешницу и чуть наклонившись. — Горький мёд определился?

Ник только молча кивнул, наливая себе ещё чаю.

— В общем, всё складывается, — произнёс Лют, щурясь в пространство. — Барышня, богатый купец. Зелья для привлекательности и мужской силы. Ничего необычного, но на преступление не тянет. Ну, переборщил купчина с зельем. Несчастный случай, ничего особенного.

— А как же рогатка чёрная и кадавр в зеркале? — тихо спросил Ник, прикрывая рот чашкой.

— Может, это никак не связано, — пожал плечами Лют. — Совпадение.

— Не многовато совпадений? — Ник поставил чашку и стал загибать пальцы: — Малышев гибнет от зелья и яда, а у него есть заколдованное зеркало и куча магических штучек в доме. А за семь лет до этого взрывается камин Прусаков, и у них тоже было зеркало с кадавром. Мой отец стал расследовать то дело и был убит.

Ник печально вздохнул, вспомнив ночь у мукомольного завода.

— И там контрабанда, и здесь контрабанда, — задумчиво проговорил Лют. — Но, с другой стороны, она всегда была и ещё долго будет. Тут уж ничего не попишешь.

И Лют тоже печально вздохнул. Ник помолчал, потом спросил:

— Удалось узнать, что отыскала в архиве Юлия? О чём именно она хотела тогда с тобой переговорить?

— Пока нет, — покачал головой Лют. — Слишком много времени прошло. Там же тысячи записей.

Ник молчал. Отчего-то Юлия тогда проявилась вместе с его отцом. Как-то же они были связаны. Может, делами о контрабанде. Или что-то ещё? Что-то, чего пока ни Лют, ни Ник не понимали? К чему пока не приблизились? Например, потерянным магом из клана Сорокиных, который напал на отца Ника и украл его перстень?

Рядом с Лютом опустилась на стол почтовая бабочка. Лют достал послание и изменился в лице:

— Огнев дал добро на облаву! Выдвигаемся на Ярмарку и в Почаину! Да, сегодня великий день!

Лют вскочил, Ник тоже поднялся, но напарник глянул на него снисходительно:

— Ты-то куда? Это дело для бойцов, а не для пирожных генералов. До вечера!

И Лют размашистыми шагами убежал. Ник огляделся — почти все стражи вставали со своих мест и быстро выходили из столовой. Остались только алхимики да секретари.

Но Ник уже пообедал, а новых заданий ему никто дать не потрудился. Чем бы заняться.

Внутри всё свербела мысль о том, что его отец и супруга Люта как-то связаны. И странное дело — Лют отчего-то не потрудился достать из архива дела, которыми интересовалась его жена. Раз он её так сильно любил и с таким великим горем по ней убивался, было бы логично ожидать, что он первым делом достанет все материалы по пожару, чтобы всё перепроверить. Вдруг окажется, что они правы, и именно она была целью этого кошмара, убившего вместе с ней несколько человек.

Ник посидел ещё немного в трапезной, скушал два персиковых пряника и попил лавандового чаю. А потом поднялся, сдал грязную посуду на мойку и направился в архив, что располагался на одном из подземных уровней.

Окон здесь, понятное дело, не было совсем, только световые кристаллы мерцали рядами под потолком да в лампах, закреплённых на каждом столе, которые сейчас пустовали. Вот и хорошо, что все стражи по приказу направлены на облаву, до которой стажёр Сорокин ещё не дорос.

Так что Ник спокойно подошёл к аппарату запросов и выдачи — большой стене от пола до потолка с рычажками, клавишами и выдвижными ящиками. И первым делом ввёл имя своего отца. Затем своё. В поле «цель» выбрал ознакомление. Где-то в недрах архива зашевелились механизмы, закрутились шестерёнки, и спустя несколько минут выдвинулся ящик, в котором находилась коробка с этикеткой, где значился номер дела, состав улик и имя Всеволода Сорокина. Таким же образом Ник запросил доступные материалы по Юлии Лютой. Понятно, что всех материалов стажёру не выдадут, даже для простого ознакомления, но кое-что просмотреть всё же разрешено.

Так что Ник взял обе коробки и направился к самому дальнему столу. Кажется, он становится похож на своего странного напарника, предпочитающего тёмные углы.

Для начала Ник всё же открыл коробку с этикеткой по делу Юлии Лютой. Разумеется, ничего особенно важного там не нашлось — не тот уровень допуска. Всего-то пара магических штучек, что забрали из дома Лютых после обыска. Дамские чулки да мешочек обычных декоративных кристаллов.

Ник уже привык носить с собой ониксовые очки, так что достал их и осмотрел находки. Чулки светились серебристым. С чего бы это? А, ну да. Это, наверное, такие специальные чулки для того, чтобы нравиться мужчинам.

Чулок лежал на столе, будто сброшенная змеиная кожа — не просто ткань, а след чего-то, что только что было здесь, но внезапно исчезло. Тонкий, почти невесомый материал слабо переливался перламутром в полумраке архива, будто сотканный из лунного света и полупрозрачных теней.

Однако уши горят так, что, наверное, светятся в сумраке архива, как два мощных речных фонаря. Ник осторожно осмотрелся, но, к счастью, на него никто не таращился — те двое, что только что пришли в архив, просто занимались своими делами.

Чулок по-прежнему лежал перед Ником, и он не знал, куда девать глаза. Смотреть на этот дамский предмет было стыдно, отвести взгляд — ещё стыднее, словно он тем самым признавался в чём-то неприличном. Ник напомнил себе, что это просто ткань. Просто вещь, обычная одежда, пусть и помеченная мощной запрещённой магией.

Не думать ни о чём лишнем. Но не думать не получалось: воображение тут же подкидывало смутные, неловкие образы, от которых хотелось провалиться сквозь пол архива.

Ник попытался отвлечься. Перестал смотреть на чулок, занялся коробкой, нашёл в ней опись и отчёт алхимика — точно, чулки обработаны тем же самым «горьким мёдом». Подумаешь, дама хотела сделать приятное супругу. Опять уши запылали.

Странно только, что чулочина всего одна. Вторая, наверное, сгорела.

Кроме того, в коробке нашлось несколько световых кристаллов. Таких обычных камней, которые используют для красоты — на вывесках или в ювелирных украшениях. Как в той броши, которую видел Ник на Юлии, и которая оплавилась вместе с ней. Наконец можно перестать думать о чулках и дамских ножках.

В коробке нашёлся ещё рапорт из дела о пожаре. Ник сначала хотел его отложить, но потом всё же прочитал. И понял, что что-то в этом деле не сходилось.

Прочитал ещё раз. Всё верно — тело Юлии вообще не было найдено. Списали на то, что она полностью сгинула в пламени Эфира.

Но тётушка же говорила, что прах Юлии хранился Предтеченской церкви. Что имелось в виду? Что тогда кремировали, если тело полностью сгорело? Или просто церемонию провели для соблюдения правил? Ну, допустим. Всё равно странно. Эфир-то взорвался в соседнем доме, как тело человека могло полностью в нём сгореть? Разве что её расщепило? Растворило в Эфире? В общем, такое может случиться, но там же не чистый Эфир горел. Вот Доротея Прусак, в доме которой и произошёл взрыв — та могла распасться на молекулы, которые потом поглотил Эфир.

Ник раскрыл мешочек с кристаллами. Достал горсть, пересыпал. Архив будто качнулся, на мгновение превратившись в какую-то незнакомую комнату, которую не получилось даже рассмотреть, потому что Ник словно в толщу воды попал. Прошелестело чьё-то платье, вокруг появился запах духов с ароматом сирени. Ага, сейчас ещё и ножки в чулках канкан станцуют.

Так, надо срочно сосредоточиться. Откуда у Юли столько этих кристалликов? И зачем они ей? Рукодельничала? Или собиралась что-то украшать?

Обычно к Рождеству или осенним праздникам богатые дома делают такую иллюминацию, но тогда была весна. И кристаллы — фиолетовые. Может, день рождения?

Так, подождите-ка. А почему эти кристаллы не растворились в Эфире? Если уж человеческое тело распалось, то такие простенькие кристаллы тоже должны были поглотиться Эфиром. По крайней мере, магия из них должна была полностью уйти обратно в Эфир. Но нет — семь лет минуло, а они до сих пор мерцают. И копоти на них нет.