Нектарий Сорокин. Стажёр (СИ) - Моденская Алёна - Страница 19

Ник спорхнул со своего места и уселся на подоконник. Конфета в форме ракушки так и валялась у рамы. Ник приноровился и клюнул её, но не сильно. Ощутил вполне привычный вкус шоколада, сладкий, но с горчинкой. Начинка светлая кремовая, прямо как Ник любит.

Только вот внутри что-то сверкало. Ник осторожно упёрся в ракушку клювом, потом подцепил её ещё и когтем и наконец сумел разломить. Действительно, в крем оказалась спрятана сверкающая крупинка, как соль или сахар. Да это и есть сахар. Просто заговорённый. Вон как светится. Вкус у конфеты яркий, крупинку никто не заметит, тем более такой сахар имеет свойство полностью маскироваться под среду, в которой оказался.

Интересно, тут все конфеты такие? Или это специально для Люта и Ника особое угощение принесли? Потому что они из Ордена. Да и зачем вообще заговорённый сахар в этих конфетах? На что он там?

Так, рассуждаем логически. Как-то знакомо он посвёркивает. Ну прямо как микстура у купца Малышева. А если этот сахар и та микстура — одной лаборатории продукты? Стало быть, клиентам этого «Дома» подсовывают специальные сладости, чтобы они себя увереннее чувствовали в компании нимф?

Но торговец на чёрном рынке намекал, что Малышев именно для этого заведения микстуру приобретал. Наверняка и здесь тоже такую можно достать. Что-то тут не вяжется.

Однако в коридоре снова раздались шаги, и Нику пришлось скоренько ретироваться. Он быстро выпорхнул в закрытое окно, а в номер вошли служащие заведения. Они заперли дверь и занавесили окна. Ясно, не хотят, чтобы кто-то лишний наблюдал за тем, как они будут выводить из магического ступора тех, кто напал на Люта.

Потому что методы у них тоже контрабандные.

А кто же эти трое? И почему Лют не вызвал подмогу, когда парализовал двоих? Мог же запросто накрыть это заведение, как муравейник колпаком.

Слишком много впечатлений и вопросов для маленькой птичьей головки. Кстати, недурно бы теперь разобраться, что вообще происходит. Как Ник стал птицей? И что станет с его телом?

Его тело! Так ведь оно же в соседнем номере лежит! А если и на него теперь напали? И он просто умер? Или он давно умер? Может, ему тоже что-то подмешали в морковную котлету?!

Так, надо срочно возвращаться и хотя бы попытаться разобраться с самим собой. Может, Лют уже там?

Нет, оказалось, напарник не торопился узнать, как там дела у его алхимика, который, на минуточку, ему только что жизнь спас. Тело Ника так и лежало на кровати, в той самой позе, где хозяин-сорока его и видел в последний раз. Что теперь делать-то?

Ник слетел на тумбу. Подождал, прыгая туда-сюда.

Они с Лапом теперь станут отличной компанией. Говорящий хомяк и сорока. На ярмарках можно будет представления давать.

Ник запрыгнул на спинку кровати. Присмотрелся. Он дышит или нет? Непонятно, слишком темно. Что же делать? Похоже, оставался всего один вариант. Ник мысленно приготовился к худшему, спорхнул на подушку рядом с самим собой. И изо всех сил клюнул себя прямо в нос.

Глава 10. Наконец-то в безопасности

Ник проснулся в гостиничном номере. Вполне приличном, между прочим: мягкая двуспальная кровать, резная мебель, столик, на котором кто-то заботливо оставил прозрачный чайник с ягодным чаем и блюдо с печеньем.

Только лежал Ник на этой мягкой и чрезвычайно удобной кровати прямо в верхней одежде и ботинках. Ник сел и осмотрелся. Портьеры на окне были плотно задёрнуты, но в щель между краями занавесок, отороченных волнистой каймой, проглядывали солнечные лучи, отчего на потолке появилась яркая светящаяся линия.

Ник встал, отодвинул портьеру. Оказалось, солнце теперь заходило, окрашивая Кунавино в ярко-розовые и золотистые тона. Разлившаяся река искрилась в лучах заходящего солнца, где-то в районе заводов протяжно выли гудки, отпускающие рабочих с дневных смен.

Однако сколько же теперь времени? Брегет показывал восемь вечера. В общем-то, рабочий день вроде бы давно закончен, наверное, можно уже и домой отправиться. А где Лют, интересно?

Только мельком подумав о напарнике, Ник вдруг разом вспомнил всё то, что стряслось с ним за последние часы, а до этого — за дни. И эти воспоминания хлынули на него, как мощная горная река, и почти утопили.

Ник оступился, словно сбитый с ног мощным потоком, и плюхнулся в кресло. От резкого движения заболел нос. Ник дотронулся до него кончиками пальцев и снова ощутил острую боль. Там ещё, похоже, и ссадина на переносице.

Точно, он же, будучи сорокой, клюнул сам себя. А как иначе было просыпаться?

Так, хватит странных вопросов. Пусть Лют теперь из передряг выпутывается сам, а Ник уже пару дней дома не был. Господи, да он раньше всегда ночевал в собственной спальне, не считая, конечно, поездок на летние дачи и к родственникам. А теперь — то в ночлежке в Почаине очнётся, то в доме… ясно, каком. О таких в приличном обществе вслух не говорят.

В общем, всего хорошего, будьте здоровы, Ник пошёл домой.

Ник поднялся, оправил форму и бодро дошагал до двери, которая резко открылась, стоило ему протянуть к ней руку.

— А, проснулся, — просто произнёс Лют, проходя в комнату. — Выспался?

— Да, спасибо, — сухо ответил Ник. — Полагаю, рабочий день окончен? Я могу отправиться домой?

— Можешь, — просто ответил Лют. Как будто не было ни поездки в Почаину, ни знакомства с Лапом, ни оставления зеркала у тётушки. — Отчёт я напишу сам. Увидимся завтра в штабе.

— Это в Доме Ордена, — уточнил Ник.

— Ну да, — кивнул Лют. — Я тебя закину в Верхний город, а завтра уже будем думать, что делать дальше.

Они расплатились за визит в «Дом речных лилий» и загрузились в карету. У Ника в голове свербело так много вопросов, что он толком не мог сформулировать ни один из них. Как будто все они ломились разом в узкий проход, напрочь его забаррикадировав.

Когда проезжали по мосту, Ник заворожено смотрел, как солнце медленно погружалось за горизонт, оставляя на речной глади яркую золотисто-оранжевую дорожку, а небо из голубого становилось тёмно-синим. Кажется, разум немного прочистился, и Ник наконец сумел проговорить:

— Кто на вас напал?

— На нас, — поправил его Лют, да так спокойно, будто Ник вместо двух пряников заказал один. — Это наёмники Торговой гильдии. Пронюхали, что мы занялись контрабандой магической чепухи. Не впервой.

И Лют усмехнулся, будто рассказывал, как чинит брюки после нападения соседкой болонки.

А у Ника в разуме появились новые слои информации, которые не торопились укладываться на уже имеющиеся. Он преследует контрабандистов. Его за это чуть не убили. Ну, допустим, Люта тоже, но что это меняет, если они теперь в одной лодке.

— Оно того стоит? — неуверенно спросил Ник. — Если эти контрабандисты работают годами, и Орден всегда закрывал на это глаза…

— Вот и хватит закрывать глаза, — резко произнёс Лют. — Пора уже смотреть прямо. Сколько ещё народу должно склеить ласты, чтобы кто-то набивал карманы?

Ник такого энтузиазма не разделял. Ему собственная жизнь пока была дорога, и не хотелось её разменивать на то, чтобы какой-то купчина по собственной вине не свалился однажды замертво перед магическим зеркалом.

Однако сейчас с Лютом лучше не спорить, поэтому Ник решил немного сменить тему:

— Вы что-то узнали от той девушки?

— Давай на ты, — повёл бровями Лют. — Я тебе не папаша и не дедуля. Да, узнал. Правда, не много. Они уже, оказывается, были в курсе смерти Малышева. Теперь, похоже, грядёт небольшой передел мест на ярмарке. Его сестре лучше бы поспешить подсуетиться, иначе все хлебные места Малышева другие загребут.

— Вы думаете… то есть, ты думаешь, его могли отправить на тот свет конкуренты? — спросил Ник, когда карета въезжала в Верхний торговый посад.

— Почему нет, — пожал плечами Лют. — Малышев торговал чаем, пряностями да тканями. Спрос есть всегда, а мест больше не становится. У него уже пару раз пытались перекупить лавки и клиентов. Некто Робкий, купец второй гильдии. Тоже привозит чай и специи, но у него вместо тканей — сладости. Надо будет с ним побеседовать.