Нектарий Сорокин. Стажёр (СИ) - Моденская Алёна - Страница 11

А не намекает ли Лют на приглашение к завтраку? А это вообще этично — приглашать напарников по работе в Ордене домой?

— Давай-ка двинем в Почайную, — предложил Лют. — Это вон там, на краю оврага, прямо над рынком. Я же обещал тебе пряник. — И он указал наверх, где на самом краю оврага расположился довольно симпатичный чайный дом.

И Лют бодро зашагал к каменной лестнице, ведущей наверх. Ник засеменил следом. Это сколько же он продрых в той ночлежке. И главное — а не подцепил ли он там клопов?! Но вроде нигде ничего пока не чесалось и не болело, разве что мочка уха после укуса Лапа, которого Ник спустил на всякий случай в карман.

Если подумать, Ник всего сутки назад прибыл в Дом Ордена на набережной, а казалось, будто уже неделя прошла. Но как всё переменилось. Тело ощущалось чужим, тяжёлым, словно бы отлитым из свинца. Даже взбираться по каменным плитам ступеней было трудновато. В груди, где-то под рёбрами, пульсировало нечто сильное, мощное, но какое-то родное, что ли. Не боль, а ощущение. Неужели всё-таки магия? Она только просыпалась, как замёрзший ручей под коркой льда. Или это сказывался недосып в ночлежке. Да уж, проснуться в ночлежке на чёрном рынке — это как получить по лицу мокрой тряпкой с вышитой надписью «Добро пожаловать в реальность».

Впрочем, лучше бы сейчас именно реальными обстоятельствами и озаботиться. И смотреть по сторонам. Это вам не Верхний город, где за год случалось всего пара преступлений уровня кражи леденцов из кондитерской, да и то — отпрыски богатых семей так развлекались, за что их знатные родители платили щедрые компенсации.

Здесь же надо внимательно смотреть по сторонам и под ноги тоже. И следить за карманами. Впрочем, там сейчас надёжный страж появился — мимо Лапа ни одна лапа не проскользнёт. Зубки у него что надо — острые, это Ник на собственном ухе почувствовал.

Торговый посад за Почаиной просыпался рано. Этот квартал уже дышал своей особенной жизнью: скрипели телеги, гудели котлы, хрипло выкрикивали что-то торговцы, пахло жареной рыбой и машинными маслами, начинали пыхать клапаны и вращаться шестерни.

Ник шагал, прислушиваясь к себе, к ощущениям. В каждом шаге чудилось эхо пробуждения. Или одышка от усталости, давненько уже Ник так резво не физкультурничал.

Наконец они с Лютом добрались до кафе, которое называлась просто «Почайная» и представляло собой когда-то красивый, но теперь довольно обшарпанный терем с резными наличниками, верандой над самым оврагом и цветами в ящиках на окнах и у входа. Господи, как будто этот дом сюда ураганом принесло. Или телепортировало Эфиром через трещину в пространстве.

Лют и Ник переступили порог, и их сразу окутал густой аромат мёда, корицы, ванили и кислых щей. Ник огляделся. В углу стоял массивный резной шкаф с посудой — фарфоровые чашки, расписанные ядовитыми цветами, и серебряные чайники с изогнутыми носиками, напоминающими клювы хищных птиц. Высокие потолки с лепниной и кружевные занавесочки на окнах соседствовали здесь с кристальными лампами в виде бутылок с пойманными светляками.

— Выглядит так, будто здесь не чай подают, а зелья из Почаины, — пробормотал Ник, которому после ночки на Чёрном рынке отчаянно хотелось вымыть руки.

Лют усмехнулся:

— Попробуй, отличи одно от другого. Умывальня, кстати, там. Зайдём.

Умывальня же оказалась похожа на ту, что была устроена дома у Ника: светлый мрамор, сверкающая отделка под золото и серебро и даже мягкие диваны. И неизменные пышные цветы в фарфоровых горшках. Кроме того, в каждый горшок были воткнуты спицы с украшениями — сердечками с завитушками, ракушками и вензельками.

— Подслушивающие кристаллы, — тихо-тихо произнёс Лап. — Кто-то очень хочет знать, о чём секретничают посетители этого туалета.

Ник просто вымыл руки, немного пригладил рыжие вихры, потеряв надежду на их опрятный вид, и вслед за уже умывшимся Лютом направился обратно в зал.

Глава 6. Настоящая ведьма

Лют налегал на большую яичницу с копчёной куриной грудкой и помидорами, Ник же ограничился рисовой кашей с черносливом и овсяным печеньем к персиковому компоту. И ещё для Лапа заказали козинаков из подсолнечника и солёных орешков, которые Ник потихоньку ссыпал в карман.

Лют молча уплетал свою яичницу, будто просто зашёл позавтракать. Ник, если честно, тоже не отказался бы от глянцевых белков и жидких желтков, которые надо собирать по тарелке корочкой. Но он уже несколько недель не ел яиц, ибо соблюдал особый пост, потому как дедушка сказал, что для успешной стажировки надо бы поговеть, дабы всё сложилось удачно.

В общем, теперь Ник изо всех сил старался отвлечься от мыслей о скоромной пище, и для этого просто перебирал в уме всё, что с ними случилось за последние дни. Выходило, что купец Малышев приобрёл на чёрном рынке средство для мужской силы. А вот что случилось дальше? Мог купец скончаться именно от этой микстуры? Почему и как именно? Дозировку нарушил? Сам? Или кто-то помог?

Средство горькое, его могли, например, добавить Малышеву в кофе. Или в чай, если купец пил его без сахара. Ник прикрыл глаза и мысленно перенёсся в столовую, куда они заходили с Лютом. Точно, приготовлены чашки для кофе — вон они, расставлены на подносе. Рядом — молочник, но сам кофейник ещё не доставили с кухни. А вот сахарницы нет, и щипчиков тоже.

Ник заметался по столовой: ваза с фруктами, но некоторые бока плодов уже начали покрываться коричневыми пятнами, плоские тарелки для каши выставлены, но нет варенья. И вообще из сладкого — только пряники, да и те, судя по растрескавшейся глазури, лежат в доме не первый день. Выходило, купец вообще не уважал сладостей, в отличие, кстати, от самого Ника. Стало быть, микстуру легко могли подмешать в кофе, чтобы скрыть горький вкус.

Ник вернулся в чайную и часто заморгал. Лют, пережёвывая подсушенный хлеб, глянул на него мрачновато.

И всё равно что-то тут не сходилось. Малышев же не успел позавтракать.

— А можно мне ещё козинаков? — донеслось из кармана.

Ник заказал ещё семечковых конфет для Лапа и, когда официантка отправилась обслуживать другие столы, потихоньку засунул их в карман. Теперь оттуда донеслось смачное похрустывание. Да, чайная с виду выглядела как старый обшарпанный дом, однако готовить тут умели.

Наконец принесли чай со сладостями, и стол окутал аромат мяты, лаванды и цитрусов. И Лют торжественно произнёс:

— Дорогой коллега! Позволь в знак нашей тёплой дружбы, тесного сотрудничества и моей признательности вручить тебе этот пряник!

Затем Лют протянул Нику большой пряник в виде лошадки с рыжей апельсиновой глазурью на гриве, хвосте и копытах. От вида пряника у Ника слюнки потекли, однако он помотал головой:

— Я пощусь. Но спасибо большое, я очень ценю вашу обязательность.

— Бери, — уже спокойнее произнёс Лют, впихивая пряник Нику в руки. — Тебе, видать, без сладкого никак. Когда… — Тут Лют прокашлялся, оглянувшись по сторонам. — В общем, когда это приходит, энергии тратится вагон. Восстанавливайся как умеешь, иначе шлёпнешься опять где-нибудь посреди дороги.

Лют, похоже, понял, что у Ника наконец начала пробуждаться магия. А вот интересно, кто из них догадался раньше — Ник или Лют?

— Хомяки, кстати, тоже уважают пряники, — донеслось из кармана.

Ник отправил лошадиную голову хомяку, а сам мысленно попросил прощения у дедушки и попробовал пряник. Тот оказался мягким, с апельсиновым вкусом и нотками ванили и имбиря, да ещё глазурь хрустела так, что хотелось просто прикрыть глаза и остаться сидеть в этой чайной до вечера и никуда больше не ходить и ничего не расследовать.

Однако у Люта были явно другие планы.

— Угостился? Отлично. — Лют расплатился с официанткой пополам с Ником. — Теперь навестим твою родственницу.

Порядком разомлевший Ник мигом собрался и напряжённо спросил:

— Это какую?

— Тётку твою, ту самую, — повёл глазами Лют, чтобы не произносить в кафе важной информации. Ибо слоёные печеньки-ушки здесь вполне могли реально подслушивать.