Богиня в фартуке (СИ) - Тё Илья - Страница 53

— Сударь, ну что за пустые речи! — покачала головой Лаана. — Вы молоды, здоровы, к тому же образованны. Устройтесь в Торнвуде на службу. Городок у нас не последний в королевстве, люди с учёностью всегда пригодятся в любой конторе. Да вот хотя бы у мэра в ратуше. Уж когда прослышат о вашем титуле — вас там с руками и ногами заберут. Так что от голода вы точно не преставитесь!

— Травница, ты изволишь шутить? Мне, дворянину с титулом, перебирать бумажонки в мещанской ратуше?

— А вы полагаете, сударь, валяться пьяным в канаве лучше?

Леонард не ответил и между ними повисла неловкая тишина.

Лаана, пожав плечами, снова отвернулась к дороге, делая вид, что внимательно следит за лошадью, хотя та и без того исправно тащила телегу по тракту. Леонард же, напротив, уставился в горизонт, где в мареве летнего дня едва угадывались очертания далёких холмов, за которыми, вероятно, уже скрывалась деревенька Ромашково. Казалось, оба погрузились в собственные раздумья, и лишь мерный скрип колёс да цокот копыт нарушали затянувшееся молчание. Однако внутри Лааны что-то неуловимо менялось — словно тонкая струна, натянутая между разумом и телом, начинала вибрировать, издавая едва слышный, но настойчивый звон.

Она снова украдкой бросила взгляд на своего спутника. Тот сидел, откинув голову назад, прикрыв глаза, и ветер играл его светлыми прядями, делая его почти нереальным, в скользящих и ослепляющих солнечных лучах. Богиня поспешно отвела глаза, но тепло, разлившееся в груди, уже не желало ускользать. Минуты текли незаметно, сливаясь в один долгий, пронизанный ярким светом и дорожной пылью миг, пока небо постепенно не принялось начало менять свои краски, предвещая наступающий вечер. Солнце неумолимо клонилось к закату, окрашивая бескрайнее пшеничное поле в привычные багрянец и золото. Телега скрипела, мерно покачиваясь на колеях Торнвудского тракта и Лаана, сидя на облучке, вдруг обнаружила, что ей хочется смотреть на Леонарда, не отрываясь. Пока её взгляд скользил по чертам юного алхимика, «скафандр из плоти» транслировал в Точку Разума сигналы, которые Создательница Всего не ощущала уже очень давно.

Как минимум последние пару миллиардов лет. Тёплый ветер играл волосами девушки, выбивая из косы пряди. Леонард же сидел позади Лааны, прямо на мешках с мукой, очень и очень близко. Лаана чувствовала его присутствие буквально кожей и каждый раз, когда телега подпрыгивала на ухабе, а он чуть подавался вперёд, почти касаясь её спины, юную травницу — или же древнюю Богиню — вдруг охватывало необычайное чувство, невыносимое, но сладкое одновременно.

Лаана вдруг с изумлением поняла, что боится. Граф Дориан и лейтенант Конти вызывали у её смертной оболочки животный, липкий ужас перед болью и унижением. Но сейчас, страх был совершенно иной. Человеческое сердце колотилось о рёбра не от ужаса, а от вязкого, тягучего жара. Лаана снова искоса и осторожно посмотрела на своего попутчика. В прошлом она видела невообразимое количество невероятно красивых мужчин. Таких, что их красота сводила с ума. Древних эльфийских королей или юных орчьих вождей. Актёров и моделей в галактических федерациях или вселенских империумах. Да что там, даже местные аборигены вроде графа Дориана и лейтенанта Конти были чертовски красивы, в каком-то местном, дворянско-средневековом ключе. Шляпа, шпага, осанка, вызывающий взгляд... На фоне всех этих мужчин, чьи лица проплывали сейчас перед мысленным взором Богини, Леонард особо не выделялся. Однако солнечный свет пробивался сквозь кроны придорожных деревьев, золотя его светлые волосы, высвечивая высокие скулы, так что даже в грязной одежде, со следами от кандалов на запястьях и синяками под глазами, Леонард окутывал деревенскую девушку аурой невероятно трогательной, непривычной для местных мужчин теплоты, которая так разительно отличалась от фундаментально брутальности Дориана или опасной грации Конти. Он сидел совсем рядом, ветер трепал его локоны, и... демоны тьмы, с каким же восторгом он рассказывал ей только что о поисках магии, об алхимии и науках, о своих опытах в Академии, причём в голосе Леонарда не было даже капли того убогого высокомерия, которым дышали все прочие местные «дворяне».

Но, возможно, дело заключалось совсем в другом. Леонард сидел слишком близко. Близко к её скафандру. На расстоянии вытянутой руки. Даже ближе.

Да, Конти довольно красив. Граф Дориан тоже. Но она не ехала с ними в одной телеге несколько часов подряд. Да ещё непрерывно разговаривая об алхимии и каббалистике — дисциплинах, к которым, признаться, Лаана, как создательница сложных магических систем в своих мультиверсумах, всегда сильно тяготела.

«И что с того? — упрямо пыталась убедить себя травница. — Да брось, подруга, ты что?»

Лаана упрямо покачала головой, стараясь мыслить рационально.

«Очевидно, юное человеческое тело, транслирует в Космическую Точку не только эмоции вроде страха перед плахой и плетью, не только инстинкты кроме голода или восторга перед закатом, но и... вот это?!.. Кстати, что именно? Любовь? Интеллектуальную близость? Биологическое желание размножаться? Да нет... всё это просто стресс, усталость и гормоны, — мысленно одёрнула она себя. — Адреналин. И ферромоны мужчины. Тоже, своего рода два «магических эликсира»...

Кошмар, однако, заключался в совсем ином. Лаана вдруг поняла, что этот «гормональный взрыв» ей откровенно нравится. Её бессмертному, идеальному, вечному, божественному существу действительно «нравился» этот оборванный, обманутый и слегка циничный мальчишка-дворянчик!

Да нет...

Да — да!

«Великий Рэндом вам в задницу, отпуск и правда удался! — выругалась она на древнейшем из языков. — Ромашка, ремесленная колбаска, немного приключений с двумя маньяками вроде Дориана и Конти, да вишенка на торте — любовь. Ну или во всяком случае — привязанность. Романтическая интрижка. Не долгая. Всего лишь лет на пятьдесят!»

Да какие ещё пятьдесят? Если так дальше пойдёт и «скафандр» реально начнёт управлять её эмоциями, она вообще продлит эту «Эпоху процветания» до скончания времён. «Эпоху процветания биохимии», вашу мать!

В это мгновение, однако, Леонард поймал её взгляд. Взгляд, вероятно, был какой-то особый, «скафандровский».

Так что он просто потянулся, наклонился и не спрашивая разрешения... накрыл её губы своими!

С чем это можно было сравнить?

Вероятно, с ударом по голове булыжником.

Но только таким, от которого по коже начинают бегать мурашки счастья. Перед мысленным взором Математической Точки Разума, не обладающей отныне «Всезнанием», тем ни менее ликующе пронеслись, как казалось, все три миллиарда лет. Отвечая на поцелуй, повелительница времени и пространства буквально вцепилась тонкими пальчиками в грязную мужскую рубашку. Зрачки расширились, дыхание участилось. Большая ладонь мужчины охватила её затылок, притягивая ближе, не позволяя отступить. Губы стали влажными и уверенными, а всё остальное... вдруг перестало иметь значение. Мультиверсумы и альтернативные вероятности, физика и надфизика — всё растворилось, исчезло, оставив только прикосновение его губ, его тепло и его дыхание в звоне космических струн.

«Вот оно, — мелькнула шальная мысль сквозь туман накатывающего блаженства. — Вот ради чего стоит создавать миры! Ради одного такого мгновения, когда забываешь, кто ты есть, и остаёшься просто... скафандром?»

Поцелуй, конечно, вышел крайне неуклюжим. Сексуальная революция в цивилизациях разумных существ происходила примерно на стыке перехода от недолгой «планетарной» эпохи в почти бесконечную «космическую» эру. Местному фентезийному средневековью, если судить по уровню развития техники, до этой точки оставалось ещё столетия три. Так что поцелуи, — как и все прочие виды активных сексуальных контактов, — оставались на уровне, скорее «продвинутых любителей», а не «искушённых профессионалов». Кроме того, помимо вкуса мужчины, Лаана точно чувствовала на губах дорожную пыль и соль. И тем ни менее... в черепе вспыхивали сверхновые!