Богиня в фартуке (СИ) - Тё Илья - Страница 51

Спустя ещё примерно час после первого разговора солнце поднялось в зенит и стало невыносимо жарко. Пыль летела в лицо, лошадь фыркала, телега поскрипывала на каждой колдобине, а Лаана заценила удобство графской кареты, в которой её прикатили в Каменный брод. В карете, по крайней мере, имелась крыша, защищавшая от прямых солнечных лучей, широкие окна можно было распахнуть навстречу ветерку, на мягких сиденьях валялась куча подушек, да и вообще не надо было править лошадью, пусть даже для виду. В общем, преимущества кареты были прямо-таки очевидны.

— Могу спросить? — снова неожиданно нарушил тишину Леонард. Вероятно, не врубившийся насчёт «договора» о бесплатном проезде.

— Валяйте, ваша милость.

— Скажи, Лаана.. каким чудом тебе удалось вызволить меня из этой западни?

— Ваша милость, ну вы даёте. А с чего вы вообще взяли, будто это я вас вызволила?

— Травница... я вовсе не дурак. Впрочем, дурак, конечно, ежели будучи сыном коронного барона, обретаюсь без гроша в кармане в этой забытой Богиней северной глуши, однако… я кое-что смыслю в знахарстве, в отличие от большинства муфлонов в сём Железном Броде. И готов биться об заклад: ты оказала графу некую услугу. А он в ответ пожаловал тебе свою фамилию. И меня.

— Вы всё верно понимаете, ваша милость, — не стала спорить Лаана. — Я кое-что сделала для графа. Он обещал мне оплату и качестве части оной я попросила вашу свободу.

— То есть, я просто оплата за услугу?

— А кем, ваша милость, вы хотели бы быть для безродной простолюдинки?

Леонард хмыкнул.

— Ты очень… необычная для простолюдинки. Дочки купцов и лавочников не дерзают так разговаривать с дворянами, даже с такими оборванцами, как я. И речь у тебя не простонародная. И манеры, и едкая насмешливость. Ты ведь получила образование, не так ли?

Лаана пожала плечами.

— Читать и писать могу, коли вы об этом. А более ничего, ваша милость, от мещаночки и не требуется.

— Не только, не только, — Леонард покачал головой с мягким упрямством. — Я же говорю: я разбираюсь в знахарстве. А также в алхимии, к которой любое знахарство восходит.

Не выпуская вожжи, Лаана обернулась. Леонард, разговаривая к ней, но не глядя на неё, водил головой по сторонам, окидывая взглядом холмы, тёмную стену леса, безоблачное небо, — и постепенно его лицо теряло затравленный вид, с которым он впервые появился перед Лааной, выведенный солдатами с гауптвахты и в кандалах.

— Я учился в королевской магической академии, — продолжил бывший студент. — В столице. Алхимия, натурфилософия, всё такое. И, признаться, всегда был убеждён, что магии не существует. В алхимии, например, мы изучали никакую не алхимию, а природные свойства веществ. А в ритуальной магии — преимущественно металлургию и механику. А в мантике — в основном способы гипноза, по большей части внушения или обучения во сне. В пиромантии — различные горючие и взрывчатые составы. В каббалистике — древние языки ушедших народов. В гоэтии и теургии — и вовсе старинные легенды, классификацию бесов, да добрых духов, кои считаются слугами Богини Света. На курсе были ещё астрология и гадания, но те за науку и вовсе не считают обычно.

— Ну и зря, — пожала плечами Богиня, — в изучении астрологии, сударь, сокрыто немало пользы. Предсказать будущее по ней, конечно, нельзя, но законы движения небесных тел почти во всех мирах познаются изначально именно через астрологию.

— Почти во всех мирах?

Лаана оскелась.

— Ну… мне кажется, что почти во всех мирах. Миров же, согласитесь, сударь, должно быть великое множество. Не могла же наша многомудрая Создательница Всего ограничится лишь одним.

«Многомудрая? — усмехнулась меж тем сама. — Какая ирония! Конкретно в данный момент бесконечный Мультиверсум и впрямь ограничен как раз одной вселенной с одной планетой, «Мирком». И никаких других вселенных и даже версий «Мирка», допустим, параллельных реальностей или альтернативных ветвей на его едином сплошном таймлайне попросту нет. Выходит, Верховное Божество, — в смысле я, — всё же может ограничиться единственной вселенной?»

Выходит, да. Если эта вселенная для отпуска.

— Да я не спорю… — Леонард пожал плечами в ответ. — Хочу лишь сказать, что… даже многие из моих наставников, и при том большая их часть, особенно те, кто преподавал алхимию и свойства веществ, были твердо убеждены, что магии нет.

«Её и нет, — снова мысленно усмехнулась Лаана. — Точнее, не было. До того, как одна божественная дурочка не сотворила здесь ровно четыре магических рецепта. А впрочем, то ли ещё будет!»

Вслух же удивилась:

— Преподаватели Магической академии убеждены, что магии нет? — она с сомнением покачала головой. — Это даже звучит как-то неправдоподобно.

— И тем ни менее, — студент Магической академии развёл руками, — Великая академия волшебства королевства Вальда основана королём Торби Двадцать пятым по прозвищу «Звездочёт». Он свято верил в магию, вот и создал нашу академию почти полтораста лет назад. С тех пор много воды утекло и... провели много исследований. Я не скажу, что абсолютно все наши учителя не верят в существование магии, но... все они признавались, что никто из них — то есть абсолютно никто — применения или явных последствий магии своими глазами не видел. И не видел никого, кто видел. Никогда.

— Такого просто не может быть, — вполне серьёзно покачала головой Лаана, прекрасно разбираясь в том, как в средневековых обществах плодятся суеверия. — Неужели ни в одной глухой деревушке не случалось магических происшествий? Никто не накладывал проклятий, не встречал призраков на погостах, кровососущих вурдалаков, оборотней в полночь или хотя бы бродячих мертвецов? Рыцарей, что скачут без головы? Или хвостатых наяд, затягивающих рыбаков в омут?

Леонард рассмеялся.

— О, конечно, случалось! Много и постоянно. Но Торби Двадцать Пятый повелел по каждому подобному случаю проводить тщательное дознание. В академии собирали выездные комиссии, выезжали на место, расспрашивали свидетелей и соседей, ставили посты, месяцами живущие на месте в палатках. Чтобы, как говорится, запечатлеть на кладбище живого мертвеца или изловить хвостатую наяду из заколдованного озера. В лучшем случае всё оказывалось дешёвой инсценировкой. Ну а в основном — просто померещилось перепуганным поселянам. В общем, ни одного, то есть ни единого официально зафиксированного случая применения магии за сто пятьдесят лет существования Академии не обнаружено. Не поймано ни одного магического существа. Не найдено ни одного магического растения с устойчивым волшебным эффектом. А все ведьмы и маги, которых удалось поймать, оказались жалкими шарлатанами. Или сумасшедшими. А чаще — сумасшедшими шарлатанами.

— А что же тогда Академию вашу не переименовали? В академию химии, гипноза и истории мифологии например?

— Да вот как раз, возможно, и переименуют. Я учился на одном курсе с нынешним королём, Айни Вторым. Мы с ним ровесники. Даже нет, он немного моложе. Так вот Айни всегда был твёрдо убеждён, что магия — не более чем шарлатанство. Ибо не только за сто пятьдесят лет академических изысканий, но и вообще за две тысячи лет истории человеческих королевств, ни одного достоверного случая использования магии не засвидетельствовано. Ну, кроме тех, что описаны в совсем уж в древнейших мифах. В общем, мой однокурсник Айни частенько говаривал в шутку, что если когда-нибудь взойдёт на престол, то непременно переименует Магическую академию — просто в Академию наук.

— Прелюбопытно, — протянула Лаана. — И, стало быть, месяц назад ваш однокурсник, сударь, и правда стал королём?

— Стало быть, — подтвердил Леонард с кривой усмешкой.

— Так может, вам ему письмо написать, раз вы однокурсники?

— Мы однокурсники, но всегда недолюбливали друг друга. Мы на курсе были... два лучших ученика. Вечное соперничество, вечное состязание — так что я не уверен, что он обрадуется моему посланию и вообще ради меня ударит палец о палец. Айни... он всегда был очень дисциплинированным, очень дотошным. Такая, знаешь ли... железная задница. А мне науки давались легко, так что я любил выпить и погулять.