Основатель (СИ) - Волков Тим - Страница 27

— Может, просто, на всякий случай, — шепотом предположил я. — В случае нужды отсидеться… А, впрочем, запишем пока в загадки! И будем иметь ввиду.

— Эх ты, черт неловкой! — хмыкнув, Семен заругался на незадачливого грузчика. — Хорошо, не алмазы просыпал!

— Алмазы, не алмазы… — а кое-что раздобудем! — хвастливо ухмыльнулся один из «огневцев» — румяный парень с кучерявой бородкою и круглым глуповатым лицом.

— Меньше болтай, Тетеря! — хмуро бросил ему напарник, угрюмого вида мужик с черной окладистой бородой и перебитым носом. — Может, дольше и проживешь.

— А я чо, дядько Пахом? — испуганно отпрянул парниша. — Я ничо. Ничо такова…

Я покусал губы:

— Ладно, идем… Завтра утром — на падь. Подсохла, не подсохла… А, похоже, других вариантов у нас не осталось.

— Должна б подсохнуть, — выбираясь из зарослей, пробурчал Базиль. — День-то сухой отстоял… О! Смотри-ка — девки! С корзинками… Запыхались все… видать, из лесу! Черт… нам бы спрятаться бы!

— Поздно, Василий Михайлович! Вон, девки-то уже руками машут… — я вдруг усмехнулся. — А, может, и к лучшему! Здравствуйте, девицы! Поди, за ягодами ходили?

— Да ягоды-то еще не поспели, мил человек!

— А вот грибы — да!

Девчонки отвечали наперебой. Три подружки лет по пятнадцати или того младше. Одна — с темной косой, и две — светленькие. Этакие крестьянские красотки.

— Тепло нынче, да и дождило… Вот и грибы!

— Ничего себе! — я с любопытством заглянул в корзинку. — Подосиновики, подберезовики, белые… Ого!

— Это разве еще много? — приосанилась темненькая. — Много в августе будет. Тогда и насушим, и насолим. А посейчас так, на жареху.

— Приятного аппетита! — я усмехнулся и тут же перешел к главному. — Да, девчонки… Мы тут вынуждены срочно уйти… даже не попрощались. У нас тут еще одна экспедиция, отряд. Так мы вот встретились и решили вместе. На Плутояр пойдем, так посмотрим…

Я нарочно назвал противоположную от Листвяной Пади сторону.

— Может, там и будем строить…

— На Плутояре? — разочарованно переглянулись девчонки. — Далёко! Ох… вот бы на паровоз посмотреть! Говорят, черный такой, стра-ашный!

— Ну, не страшней парохода! — Базиль громко расхохотался. — Парохода ведь вы не боитесь?

— Парохода — не-ет!

— Девушки! Вы там попрощайтесь за нас, — напомнил я. — Аграфене Ивановне наши извинения передайте. Ну, случилось так — вынуждены срочно уйти…

— Передадим, ништо-о!

— Да! И за баньку — особая благодарность.

Девчонки ушли, помахав на прощанье руками, и мы с Базилем быстро направились к лесу. Нужно было успеть до наступления темноты. Темнело сейчас где-то полдевятого, время еще имелось.

— Как думаете, шеф, поверит Огнев? — прошагав минут пять, поинтересовался Хватов.

Я повернул голову:

— А почему бы и нет? Что ему до каких-то железнодорожных экспедиций? Если это и угроза, то уж о-очень отдаленная. Пока еще дорогу построят!

— Ну, а вдруг он вспомнит про нас, про форт Громов? — не отставал Базиль, перебирая в уме все самые неблагоприятные для нас версии.

— Не вспомнит! — я убежденно тряхнул головой. — Форт Громов отсюда — не ближний свет. А эти места господин Огнев явно считает своими. И чувствует здесь себя очень даже уверенно! Судя по тем же картинам. Ну, а что? От границы далеко, хунхузы здесь вряд ли появятся. Ну, а бродячие спиртоносы-китайцы никакой угрозы не представляют — в изобразительном искусстве они точно не разбираются! Ну, а насчет нас…

Я ненадолго задумался, глянув на пробегавшие по небу облака, подсвеченные золотистым садящимся солнцем:

— Огневу и в голову не придет, что мы можем пуститься в такую вот авантюру! Тем более, со столь немногочисленными силами. Не-ет, вряд ли…

— Но, ведь… юная барышня с фотоаппаратом — слишком уж примечательно! — задумчиво возразил Базиль. — Тем более, она так много о себе рассказала.

— Вот именно, Василий Михайлович — о себе! — улыбнулся я. — А не о форте. Ну, девчонка… ну, фотографирует… ну, знакомая, может быть… И что с того? Почему бы ей и не подработать в железнодорожной экспедиции? Не-ет, встречи с нами Огнев не ожидает никак!

— А описание? Ну, словесные портреты?

— Да таких, как мы, мужиков… — я громко расхохотался. — Слава Богу, старицу Пистимею в деревне не видели. Да, ее увидели косари, но издалека, мельком… Тем более, старица вполне может навестить отдаленный скит, как она раньше и делала! Ничего необычного.

— Однако…

— Однако — да, Василий Михалыч! Согласен, — перебил я самым серьезным тоном. —. Нынче нам все время нужно быть начеку! Кто знает, сколько еще пробудет Огнев в деревне? Не пойдет ли он в скит? И зачем ему столько патронов?

— В скит он, скорее всего, заглянет, — предположил начальник охраны. — Но, думаю, не завтра. Он же почти у себя дома, расслабился — это видно! Банька с дороги, водочка… Завтра с утра — опохмел… Но, да! Не худо бы нам поторопиться… Или, наоборот, подождать, покуда огневские уплывут себе с Богом.

Я дернул шеей:

— Нет, друг мой, ждать мы не будем! Во-первых, как я уже сказал — неизвестно, сколько Огнев намеревается здесь пробыть? А, во-вторых — и в тайге есть чужие глаза и уши. Так что уж лучше поспешить!

В лесу, у шалаша, нас уже ждали. Все были готовы, собраны… И могли выступить в путь хоть сейчас.

— Матушка… — я подошел к сидевшей в отдалении Пистимее. — Как думаете, можно ли выйти рано поутру?

— Если дождя не будет — пойдем, — сухо кивнула старица. — Господь в помощь.

— Хорошо! — я обернулся и повысил голос. — Тогда сейчас всем спать. Выступаем завтра с рассветом.

Все повалились на лапник, устраиваясь поудобнее. Базиль в полголоса расставлял ночные посты:

— Первая повинна ночи — Федор и Степан, вторая — Еремей и Митрий. Всем ясно?

— Ага!

— Глядите у меня — смотреть в оба!

Улегшись на лапнике, я принялся подсчитывать все наше вооружение. Итак… У охранников — винтовки Бердана. Две старого образца — «номер один», и две — «номер два», нового. Ну, патроны там походят. Винтовка Бердана — оружие грозное… и патронов хватает. Еще — охотничьи ружья. У Ивана — «сибирка», и у Кондратия — «турочка», дробовик на белку. Теперь — револьверы. У меня и Базиля — надежные «Смит-Вессоны», и у Пелагеи — компактный револьверчик «Ladies Colt» тридцать второго калибра с укороченным стволом и эбонитовой накладкой на рукоятке. Кстати, подарок Решникова. Я даже и не видел когда он его и купил! Однако — вот… Подарок. На будущею свадьбу, что ли? Я давно заметил, доктор и юная пансионерка друг к другу неравнодушны.

Мы вышли на рассвете. Было прохладно и росно. Солнце еще только начинало золотить высокие вершины лиственниц, сосен и кедров. В лесу пели птицы, дятлы неутомимо стучали по стволам, а при подходе к пади прямо из-под моих ног вылетела, испугано забив крыльями, какая-то крупная птица. Терев? Рябчик? Дрофа?

Вскоре впереди появилась зыбкая болотная марь, местами поросшая кривыми елками, таволгой и осокой.

— Листвяная Падь, — склонившись, Пистимея пощупала рукою трясину. — Кажись подсохло. Ну, с Богом, помоляся… Пошли!

Перекрестившись двумя перстами, старица взяла в руку клюку и бесстрашно ступила на зыбкую тропу. Мы все со слегами в руках зашагали следом…

— Не слишком ли быстро идет? — промолвил шагавший позади Базиль. — Не вышло бы, как в прошлый раз! Ну, куда так торопиться?

Хлюпала под ногами зыбкая гать. Корявились по сторонам деревья. Все вокруг, казалось, дышало напряжением и близкой страшной смертью. Вот кто-то засвистел… видимо, чтоб было повеселее…

— Оставить свист! — тут же приказал Хватов. — Внимательней! Не забывайте про слеги… Барышня, вы там как?

— Нормально! — Пелагея отозвалась, тяжело дыша. Сапоги ее уже были полны коричневой болотной жижи, короткая курточка испачкалась в грязи, как и лицо, и волосы…

Оглянувшись, я поспешно спрятал усмешку — Пелагея нынче напоминала не утонченную барышню, воспитанницу частного пансиона, а, скорее, какого-нибудь парижского оборванца-гавроша.