Золотая тьма. Том 2 (СИ) - Осипов Игорь - Страница 75

— Экса, — прошептала она тихо заклинание, и замок запертого изнутри, а потому доступного для открытия только магией, потайного ящичка сухо щёлкнул, и на ладонь упала небольшая, но увесистая книжка в дорогом переплёте.

— Что ты задумала? — спросила Линда, а Николь-Астра, не обращая внимания, что обнажена, и что на неё смотрит сопливый менестрель с кубком вина в руках, подошла к начальнице своей стражи.

— Я тебя прошу, — тихо проговорила она, взяв руку Линды в свои руки. — Если хочешь добра, либо помоги, либо не мешай.

— Чтоб знать, чему мешать, я бы хотела знать, что это.

Астра покачала головой, отступила на шаг, поманила юнца, выхватила из его рук кубок вина и осушила одним большим глотком. А затем откинула на пол.

Серебро зазвенело по паркету, а волшебница открыла книжку на средине и принялась бегать взглядом по строкам.

— Нет, Николь, — скривилась, как от кислого фрукта, Линда, — я поняла. Это глупо. Тебя опять попытаются заклеймить калёным железом. Это же нельзя. И даже если не клеймят, это опасно.

— Кто, Линда? — разведя руками, проговорила волшебница. — Они либо трясутся по кельям в страхе перед псоглавым божком, либо мертвы. А как угроза минует, отдам ценности казанчейки храму. То есть половину. Да и не боюсь я клейма.

Начальница стражи Магистарта замолчала на мгновение, потом огляделась. Затем набрала воздуха в грудь и прокричала:

— Все вон! Живо!

Когда лишние уши и глаза умчались, создала заклятье тишины.

— Николь, ты сошла с ума, — продолжила напирать Старая Прачка. — Духи могут быть капризны, а Небесная Пара ревнива. Ты погибнешь, — выпалила она.

— Все мы иногда сумасшедшие, — ответила Астра и добавила: — Я устала быть одна.

— Ты не одна.

— Я не о том, Линда.

Волшебница уставилась в потолок, поджала губы, потом взяла со стола серебряный кинжал и сделала лёгкий надрез на левом ребре. По коже тут же побежала кровь.

Это была не магия. И не сила духов. Это была та грань, где сила самой ведьмы и сила стихий сталкиваются, как ветер и парус, создавая нечто большее, чем просто дуновение неба и кусок ткани.

Они создавали движение.

Создавали свободу.

Астра вдохнула и провела окровавленной рукой по коже, от подбородка до паха, оставляя красный след. Затем зашептала заклинания вперемежку с обещаниями силы.

Когда чары были готовы, дотронулась пальцами до книжки и резко отдёрнула. Воздух наполнился сотнями переплетающихся меж собой нитей из тонкого света, в которых запутались многочисленные символы и знаки. А следом они сжались в шаре на столе.

— Я пошла, — произнесла Астра. Она шагнула к дальнему шкафу и достала из него самую обычную метлу с кедровой рукояткой и ивовыми прутиками. Ибо духи не любили слишком больших сложностей.

Разве что прутики были подобраны один к одному и перетянуты шелковым шнуром, а дерево отполировано так, что не было ни единой занозы.

Волшебница привязала алой шёлковой лентой к макушке метлы кошель с волшебным шаром, а на место, где были затянуты прутья, такой же лентой закрепила подушечку помягче. И когда касается дел с потусторонним — одежда зачастую только мешает. Потому лучше быть нагишом.

Она пересекла покои, оказавшись у потемневшего от близкой ночи окна, встала на подоконник и сунула меж ног метлу с подушечкой, словно садилась на неё.

Глубоко вдохнула, собираясь с силами.

И сделала шаг.

— Николь! — вскричала Линда, увидев, как волшебница рухнула вниз. Она и подбежала к окну, вглядываясь в полумрак и ища на брусчатке распластанное и изломанное тело.

Но тела не было. Был лишь тёмный силуэт женщины на метле, молнией скользнувший между зданиями магистрата в сторону реки почти у самой земли. И даже редкая пыль с площади взметнулась небольшим вихрем.

— Ну ты и дура, твоё могущество, да простит меня Небесная Пара, — сорвалось с губ обескураженной Старой Прачки вслед главной ведьме.

— Вот, крыса лабораторная! — громко произнёс Стаканишт, подняв в руках клетку с большим серым грызуном, который растерянно шевелил усами и нюхал воздух. Создание то вставало на задние лапки, то снова опускалось и прижималось к донышку. Оно не искало выхода, словно не знало, что за пределами клетки было что-то кроме её маленького мирка.

— Ненавижу крыс, — проговорила Шарлотта, сидя на коленях посреди комнаты. Девушка не хотела втискивать свою душу в душонку мелкой хвостатой твари, но так уж получалось, что именно крыс она знала лучше, чем иных созданий. И потому видеть глазами крысы будет проще.

Лучше бы училась зачаровывать почтовых соколов.

— У нас говорят, ты просто не умеешь их готовить.

— Вы их едите? — мельком глянув на притихшего Максимилиана, спросила девушка.

— Нет, в космос запускаем, — усмехнулся полосатый халумари и опустил клетку в углу комнаты.

Девушка надулась и оглядела помещение. Мебель была сдвинута вдоль стен, и на полу уже вырисовывались тонким карандашом схемы контроля. Уже почти ночь, и уже рябило в глазах от чёрных линий, нанесённых на мягком, похожем на шкуру… Пришлые назвали это лино… лимо… линолюм.

Снаружи раздавались крики и удары молотка по железу. Время от времени округу озаряли бело-голубые вспышки, от коих на потолке возникали резкие, истерично дрожащие тени, словно им не терпелось снова исчезнуть.

— Что такое космос?

— Это там, выше небес, — отмахнулся Стаканишт, и Шарлотта уставилась на халумари, не зная, шутит он или нет.

А потом вздохнула.

— Если будет большая катапульта, как при осаде крепости, только ещё больше, то крыса полетит высоко. Но ведь она убьётся о хрустальную сферу небес.

— Только космонавтам не рассказывай об этом, — почему-то громко хохотнул Стаканишт и подошёл к раскрытому окошку, глянув вниз.

— Скоро всё будет готово. Останется только просверлить потолок и подвесить жестяную пирамидку над кроватью.

— Угу, — проронила Шарлотта и вздохнула. — Там темно и демоны. А идти далеко. Даже будучи крысой, я не смогу найти путь.

— А ничё, — проговорил в ответ полосатый халумари отмахнувшись. — Есть одна задумка, чтоб сократить путь.

Он повернулся, оперевшись на подоконник ягодицами, и тут же вскочил, заголосив:

— Э! Максимилиан! Вы что делаете, любезный⁈

Шарлотта быстро обернулась и замерла с открытым ртом, потому как Ми-Ми, будучи в панталонах и рубахе, да к тому же босиком, застыл словно изваяние у кровати. А в руках была зажата обнажённая шпага.

— Ми-Ми? — позвала баронета юная волшебница, но тот не обращал внимания, как если был заколдованным или сильно пьяным. А глаза стали жёлтыми, как у зверя, и направлены на крысу, словно на добычу.

— Макмиллан, без глупостей, — выстыв вперёд руки, словно старясь издали остановить юношу, протянул Стаканишт.

Халумари сделал несколько осторожных шагов.

И ровно столько же шажков на цыпочках совершил баронет, подняв плавным движением клинок на уровень глаз и готовясь к атаке. На лице застыла маска безумия с хищной улыбкой. Казалось, даже блеснули нечеловеческие клыки.

— Стой! — выкрикнула Шарлотта, когда баронет молниеносным движением сорвался вперёд, словно зверь.

Остриё легко пробило крысу насквозь и глухо столкнулось в донышко клетки. Грызун судорожно дёрнулся и обмяк.

А Максимилиан сдавленно вдохнул, и черты его лица исказились, как от любовного экстаза, но затем баронет вздрогнул, плечи его опустились, а взор приобрёл осмысленность, став человеческим.

— Ми-Ми! Что ты наделал?

— Твою мать! — выругался развёдший руками Стаканишт. — Максимилиан, тебя надо было сразу скотчем к стене приклеить. Опять твой лисий дух чудит?

Шарлотта нахмурилась и поглядела то на своего избранника, то на халумари.

— Лисий дух чудит? — переспросила она.

Стаканишт вытащил из кармана белую палочку и сунул в рот, но не стал поджигать.

— А это их что-то там родовое. В общем… мышкует он, как лиса.

Шарлотта встала, упёрла руки в боки и искоса посмотрела на баронета: