Золотая тьма. Том 2 (СИ) - Осипов Игорь - Страница 39

Астра едва сдержалась, чтоб не создать воздушный щит, а затем и файербол. Но вовремя опомнилась и лишь до хруста стиснула кулак на рукояти кинжала и медленно пошла вперёд.

Соперница замерла с вытянутым вперед клинком, потом сделала несколько лёгких движений, словно оценивая ответ.

А затем совершила резкий выпад.

Астра едва успела его отбить. Металл звякнул о металл.

Потом была попытка контратаки.

Мгновение…

…Всего лишь мгновение схватки…

… и Астра даже не почувствовала, а увидела, как в её плечо, всего на ладонь в сторону и выше сердца, входит остриё шпаги её соперницы.

Толпа ахнула.

И только после пришла тупая тугая боль.

— Вам, ваше могущество, — с ядом в голосе процедила да Сандра, — повезло, что её величество мне запретило вас убить, если дело дойдёт до дуэли. Ваше место — колдовать на благо королевства, а не плести интриги.

Графиня надавила на шпагу сильнее, заставив Астру морщиться и закусывать губы, чтоб не завыть от боли. Она не доставит ей удовольствия.

Победила, и станется.

— Могу только обрадовать, — продолжила графиня, — ваша конкурентка на место главы совета магистра оказалась ещё хуже. Из двух зол вы — меньшее. А её сожгут. Её уже бросили в подземелье на дыбу в серебряных колодках. Поёт, как певчая птица.

Да Сандра рывком вынула шпагу из тела Астры.

Волшебница выронила своё оружие и прижала рукой рану, из которой тонким ручьём текла кровь.

Попалась в ловушку, как последняя дура. Потеряла хватку.

Астра закрыла глаза, сдерживая слезы.

Было больно телу. Было больно душе. Было больно самолюбию. Было больно всему, чем она являлась в этом грешном мире.

— Лекарку! — прокричала Старая Прачка.

— Палочку, — процедила Николь-Астра. А когда пальцы нащупали драгоценную вещицу, перехватила, словно кинжал обратным хватом, и ткнула в рану. — Сангиус сестере, вульнус санаре. Да остановится кровь, да затянется рана.

Но рана не исчезла, вместо этого место зашипело, словно его прижгли калёным железом. Но кровь в самом деле перестала бежать, зато пахло палёным мясом, то ли от свиней на костре, то ли от неё самой.

— Бездна-а-а-а! — вырвалось у Астры вместе со слезами, и она, как и была, с размазанной по голой груди и животу кровью, в одной лишь набедренной повязке, тяжело зашагала прочь — сквозь толпу подхалимной свиты, сквозь шутов и зубоскальную чернь.

И как-то даже странно, что холодная морось не мешала быть тонкому, едва заметному туману. Но эта же морось охлаждала тело и смягчала боль.

Переступая пепельный светораздел, Астра что было сил сжала палочку. Сейчас палочка — это всё, что у неё было.

Глава 15 Дела демонические

Глава 15 Дела демонические

Ламинара сидела в лесу, забравшись в самую глухую и непроходимую заросль ивняка. А чтоб никто уж точно не смог найти, даже случайно, окутала своё место коконом густого тумана. Который, словно кокон паука, обрамлённый крепежной паутиной, тянулся тоненькими, гибкими и белёсыми нитями к веткам. На этом коконе покоились чары сокрытия: всякий, кто взглянет сюда, невольно скользнёт взглядом мимо. Человек и даже мелкие потусторонние твари пройдут мимо логова и не заметят.

Тут же была и Хлоя, окружённая дюжиной крыс. Было холодно, и волшебница прижимала грызунов к себе, грея руки.

Издалека доносились отголоски какого-то торжества. От приносимого ветром запаха жаренного на костре мяса бежали слюнки.

— Почему мы прячемся здесь? — тихо спросила Хлоя.

— Подземелье слишком приметное. Орденские обязательно сунутся в старое подземелье. И мы уподобились зайцу, который сделал несколько петель и спрятался позади преследователей. У меня ещё нет силы, чтоб противостоять всему ордену. Ведь за ним стоит Небесная Пара и все высшие боги, — ответила демоница своим мягким красивым голосом.

— Будто здесь не найдут, — проронила волшебница.

— Не найдут. Они уже здесь искали. И не станут прикладывать силы, если будут ходить ещё раз.

Ламинара замерла, зашелестела золотой накидкой.

— Как вы, люди, живете с таким обликом? — негромко спросила она, разглядывая свои руки — новые руки.

Вместо длинных многосуставчатых, словно лапки паука, обладающих длинными тёмными когтями, они сейчас были ровные, короткие, с плоскими ногтями. За тысячи лет Ламинара привыкла к своему прежнему облику, и его столь быстрая и неожиданная смена была… нет, не непринятой. Она наводила неловкость. К новому облику приходилось приноравливаться. Оно доставляло неудобство.

— Как-то живём, — сонным голосом отозвалась Хлоя.

— А волосы? Они всегда такие неудобные?

— К ним привыкаешь. А если не можешь состричь, заплети в косы, убери под головной убор.

Ламинара протянула руку, и на смуглую ладонь прыгнуло золотое зеркальце. А когда демоница подняла его, из глубин отражения, помятого неровностями и царапинами на жёлтом металле, на неё посмотрело человеческое лицо. Смуглое, с карими глазами.

Древняя сущность вздохнула, нырнула рукой, которых было по-прежнему шесть, в глубины накидки. И оттуда извлекла тонкую светящуюся нить — память убитой наставницы Хлои.

Пальцы сразу стали бегать по нити, как пальцы музыканта по струне лютни, перебирающие звуки музыки.

— Не думала, что и это пригодится.

— Что именно? — тихо спросила Хлоя. Она уже почти не боялась Ламинару. А с тех пор как та благодаря халумари обрела человеческое лицо, как-то само собой воспринимала почти как человека — как вредную старую матрону, которая мечтает о прошлом, строит гадости, но может и пирогом угостить.

— Память, как заплетать волосы.

Ламинара выпрямилась и откинула капюшон. Пышные белые волосы рассыпались по плащу, доставая до пола.

Через стенку тумана проникла парочка крыс, но не простых, а тех, что демоница превратила в подобия карликов. Они быстро подскочили к повелительнице и замерли, а потом стали неловкими движениями браться за белые пряди.

— Не так, — проронила Хлоя с усмешкой.

— Не отвлекай, а то покараю.

Хлоя смолчала, криво улыбнувшись. Пока она нужна этой твари, не покарает. Но и тянуть за хвост льва не стоит — укусит руки по самые плечи.

Меж тем крысы стали складывать волосы госпожи в две косы. Отвратительно, надо сказать, складывали.

Хлоя им бы даже не дала плести из прутьев ловушки для рыбы.

Но крысы старались.

Розовые лапки-руки брали пряди, делили натрое и складывали меж собой.

Когда заплели, Ламинара встряхнула головой, и волосы неестественным образом тут же распались свободной копной.

Крысы взялись заново, но внезапно демоница замерла, наклонила голову набок.

— Кто-то рядом. Кто-то сильный, — проговорила она.

— А говорила, не найдут.

— Это не орден, — произнесла демоница и отбросила зеркало в сторону, а затем вытянула перед лицом свои шесть рук и сложила многочисленные пальцы в кольцо. В этом кольце воздух сгустился в туман или пар, став непрозрачным, колышущимся на сквозняке шаром.

А затем в нём, словно в круглом окошке, быстро проступили фигуры шести человек, идущих по лесу. И Ламинара замерла, разглядывая непрошеных гостей.

— Ваше могущество! Вас надо перевязать! Вам надо показаться лекарке! Вам надо прикрыться! — кричал за спиной семенящий Шон, несущий в руках одежду, но Николь-Астра не слушала. Не хотела слушать.

Она шла почти обнажённой по осеннему лесу, шатаясь и держась рукой за прижжённую рану. Размазанная по телу кровь потемнела, превратившись в грязные потёки.

— Николь! — окрикивала её Старая Прачка, идущая рядом. — Не спеши. В бездну их.

Астра остановилась, качнулась, поморщилась от боли и повернулась:

— Меня предали. Кто-то поведал герцогине обо всех моих планах. Конечно же, они заинтересовали да Айрис. Теперь я почти никто.

— Ты не никто, — продолжала Линда. — Ты по-прежнему глава совета гильдии.

— Отстань! Этот совет меня же и предал.