Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ) - Машуков Тимур - Страница 271

Бим и Бом согласно покивали, а Левчик, тот вообще притих. Он‑то как раз все это знал – уверен, император заставляет его читать отчеты с фронта, а так же смотреть всякие видео и фото. Будущий правитель должен об этом знать и понимать, что каждое его решение имеет последствия. А вот какие именно, он и должен уметь просчитать.

В общем, хорошо посидели. И можно было бы и подольше, но Софа прямым текстом намекнула им, что пора бы и честь знать. Мол, меня семья давно не видела и очень хочет побыть со мной, а не с ними. Особенно учитывая то, что завтра я уеду.

Парни все поняли правильно и, пожелав мне вернуться живым и здоровым, свалили, напоследок крепко обняв.

Понимая, что, наверное, совершаю ошибку, я все же попросил передать привет Занозе и сказать, что ее подарок мне очень помог. Юрка сначала недоуменно посмотрел на меня, потом как‑то хитро улыбнулся и свалил.

Ох, чую, наплетет он ей с три короба, да такого, что и впрямь придется жениться.

Пока суть да дело, позвонил Нике – да, девчонки остановились все вместе у нее. Чуть отдохнули и сейчас дружно шарятся по Москве, по всяким бутикам и спа‑салонам. Они девушки, им это нужно. За ними даже следят, а за теми, кто следит за ними, следит уже наша Тайная Канцелярия. Мол, все согласовано с ее отцом, и они не просто так прохлаждаются, а находятся на ответственном задании по выявлению всяких шпионов. В общем, девочки отрываются, но ведут себя хорошо, чего и мне желают. Успокоился – раз у них все хорошо, то и у меня тоже.

А потом что? Потом Софа показала мне, как соскучилась – сначала в душе, а потом и в постели. Я, как оказалось, тоже соскучился. Так что выползли мы с ней из комнаты только к ужину. Причем я был свеж и бодр, а она изрядно вымотавшаяся, на подрагивающих ногах. Ну, она‑то старший ученик, хоть и вплотную уже приблизилась к подмастерью, а я магистр. Силы у нас разные, как и возможности тела. И если для нее это был бешеный марафон, то для меня легкая прогулка. Теперь я понимаю, почему у сильных магов много жен – они просто не тянут с ним по одиночке.

За столом опять были разговоры, только сейчас к нам присоединился брат и Лада. Днем их дома не было – ездили по каким‑то важным делам. Ну вот и встретились. Очень тепло, если честно. С братом у меня всегда были ровные, дружеские отношения, а с Ладой еще и теплые. Я ее любил как невестку и уважал как человека. С ее стороны вроде как было то же самое.

Брат усиленно осваивал золото, что я притащил из Египта, проворачивал такие комбинации, что от озвученных сумм даже у меня, далекого от финансов, волосы дыбом вставали.

Кстати, их более близкое знакомство с Темирязьевой продолжалось уже в ином ключе и, чую, быть свадьбе. Отец не против да даже за – хороший, сильный род, и приданое за ней более чем достойное. Нет, так‑то она была сосватана за Юрку Долгорукого, но удалось все разрулить к обоюдной выгоде. Да и чего делить старым друзьям?

К тому же Юрка, как и обещал, переключился на Марину Апраксину, и там тоже все было хорошо. В общем, все были довольны.

Я слушал все это и понимал, сколько всего пропустил из жизни семьи. Ну, и задал себе вопрос – жалею ли? Оказалось, что нет. Меня моя жизнь устраивала и быть нужным стране, как бы пафосно это ни прозвучало, хотелось больше, чем сидеть в Москве. Там, на передовой, настоящая жизнь, а тут так – детская песочница.

К тому же тот опыт, что получил там, я ни на что не променяю. Новый «Я» мне нравился намного больше, чем старый. Да и чувствовать себя в Высшей лиге магов было тоже приятно. А что? Я молод, силен, богат и знаменит. Чего еще надо? Разве что вернуть всех погибших к жизни, но я это сделаю. Пусть еще немного подождут.

Так что мы говорили все вместе и каждый в отдельности. Я чувствовал – мне тут рады. За меня переживают. Ну и смотрят… Не знаю, с гордостью какой‑то. Это радовало и давало понимание, за что я вообще сражаюсь.

А после я пошел к себе – Софа за мной. Она вообще от меня не отходила, стараясь быть ближе.

Я листал на магофоне сводки с фронта, а она просто тихо лежала рядом, положив голову мне на грудь. И молчала, крепко обнимая, словно думая, что я могу сбежать. Так мы и заснули.

Утром я проснулся рано – привычка. Магофон, лежащий на тумбочке, мигал сообщением – через два часа меня ждут во дворце. И ниже была приписка, что из него я сразу отправлюсь на военный аэродром. Намек был понят и принят.

Сходил в душ, чмокнул в губы так и не проснувшуюся Софу – решил не будить. Не хотелось видеть ее слез.

Спустился в трапезную, где обнаружились мамы и отец. Легкий завтрак – и вот уже пора. Во дворец мы поедем вместе с отцом.

Я попрощался с заплакавшей мамой – сердце больно кольнуло. Потом со второй. Она крепко обняла меня и пожелала поскорей вернуться. И мы пошли на выход.

Пять машин сопровождения, утро, выходной день – ага, сегодня, как оказалось, воскресенье. Я как‑то вообще за днями недели не следил – у нас‑то рабочий день ненормированный и разницы нет, когда отправляться на задание.

Зато доехали мы быстро. Уже у дворца увидел машины с гербом Скуратовых. Ага, значит, их тоже позвали. Похоже, дядя хочет увидеть всех – на нас посмотреть, ну и воодушевить какой‑нибудь пафосной речью. Знаем и не осуждаем – работа у него такая.

Обнимашки с девчонками и представление их отцу. Ну, тех, кого он не знал – Белка вежливо кивнула. Ее выслуги уже хватало на личное и даже потомственное дворянство. Иконостас на груди поменьше, конечно, чем у меня, но более чем достойный. Знающий человек сразу поймет, кто перед ним. Отец знал и поэтому вполне доброжелательно посмотрел на нее.

Ну, а Вика и Лиза – наши новенькие – совсем оробели, с испугом глядя на второго человека империи. Но расшаркиваться времени не было, и нас сразу повели к императору по запутанным переходам дворца.

По пути к нам присоединилась Лена – эта уже была своей и почти всех знала. Мило пообнималась с девчонками и отцом, с интересом посмотрела на тех, кого видела в первый раз. А после цапнула меня под руку – она сестра, ей можно, да и вообще… Она пошла с нами, показывая, что знает, зачем мы тут. Впрочем, в этом я и не сомневался – ее уму можно только позавидовать.

Его Величество встретил нас в малом приемном зале – ну, малый‑то он разве что относительно большого. А так по размеру, если прикинуть, примерно метров двести в длину и ширину.

Сам дядя сидел на опять же малом троне – удобном кресле, украшенном всякими завитушками, и читал газету. Ага, вот так вот.

Увидев нас, он встал и с доброй улыбкой поприветствовал всех зашедших. Мы отдали честь – военные не кланяются – и замерли, ожидая его слов. Интересно, скажет он что‑то новое или нет?

– Рад видеть вас, дорогие мои. Тех, кто, не побоюсь этого слова, грудью защищает нас от врагов. Да, не все вы наши подданные, но каждый из вас – повод для заслуженной гордости ваших родителей. Впрочем, принятие российского гражданства, думаю, не за горами, – он с хитринкой в глазах посмотрел на меня.

– Вы уже знаете о своем задании и думаете, что отправляетесь на верную смерть. Но это не так. Рисковать юными, подающими надежды и одаренными магами глупо и бессмысленно. К тому же очень расточительно. Поэтому слушайте меня внимательно…

Дальше дядя рассказал всем суть того, что нам предстоит сделать. Кратко и опуская многие детали, о которых уже я сам сообщу им, когда будет можно.

А он все вещал, и все слушали. Ну да, это он может и практикует. Потом пригласил нас на завтрак – я‑то поел, но императору не отказывают. Тем более такая честь. Наши новенькие прям оробели и старались сделаться меньше, чуть ли не прячась за наши спины.

А пока завтракали, он добавил ложку меда в бочку с дегтем, пообещав каждому индивидуальную награду. Мол, сам выберет такую, чтобы точно понравилось.

Я сразу задумался, чего бы хотел, но сколько ни напрягал мозги, ничего путного не придумал. Так‑то у меня все есть, а чего нет, могу спокойно купить – денег выше крыши. Впрочем, думаю, свое желание я оставлю на потом – когда верну всех к жизни, особенно сестру. Ей‑то точно надо будет дворянство выбить. Ну и как‑то легализовать. А еще с ней объясниться… Черт, я ж в другом теле, и столько лет прошло! Аж мурашки по коже. Не, ну его к черту – об этом сейчас думать, а то можно до всякого и не полезного додуматься.