Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ) - Машуков Тимур - Страница 252

Лес встретил нас темнотой и ветром. Дождь перестал, но туман поднялся – такая дымка, в которой можно раствориться за секунду.

– В Позно, – сказал я. – Там пушки, которые долбят наших. Ну и ПВО наверняка имеется – не зря же мы их не бомбим с воздуха. Мы их накроем сегодня или сдохнем.

Никто не засмеялся. Хлоп перезарядил автомат, Белка поправила разгрузку, Лютый скрутил новую глушилку.

– Идем, – бросил я и зашагал в туман.

Впереди был поселок с чужими пушками и жизнями. И ночь была в самом разгаре. Приближался час Волка – время, когда сон самый сладкий. И нам надо было успеть отработать до того, как встанет солнце…

Глава 16  

Ночь – она не резиновая. Через два часа начнет светать, а нам еще в Позно сходить, артиллерию взорвать и назад вернуться. Плюс поляки с немцами, когда поймут, что магам хана, поднимут такую тревогу, что мы отсюда и на танках не уедем. А волшебство телепортации в этом мире пока не известно.

– Короче, – сказал я, разворачивая карту под артефактным фонариком Ведьмы. – Пять километров по лесу. Если топать без остановок – через час‑полтора будем.

– А обратно? – спросил Хлоп.

Он всегда переживал про обратную дорогу.

– Обратно – посмотрим. Может, у поляков технику реквизируем. Бес, ты щиты держи. Нас могут засечь.

– Держу, – ответил Бес. – Но если они выставят магические сети, сразу спалимся.

– Не выставят. Они спят, – сказала Ведьма. – Я их эфир слушала. Командир батареи в Позно матерился, что охраны мало, а маги вообще хер на все положили. У них там бардак.

– Немчуры среди них мало, вот они педанты. А поляки всегда славились своей вольницей и наплевательским отношением к порядку. Но это нам на руку, – кивнул я. – Двинули.

Пять километров по лесу – это вам не по асфальту прогуляться. Сосны, ели, подлесок цепляется за экипировку. Под ногами – валежник, корни, ямы. И все это в темноте, без фонарей – только артефактные очки, которые дают зеленую картинку.

Мы шли цепочкой. Кикимор впереди, за ним Белка, потом я, Лютый, Док, Ведьма, Хлоп, Питон, Оса, Бес замыкал. Молча. Только дыхание и изредка – матюки Хлопа, когда он в очередную яму проваливался.

Через час я объявил привал. Пять минут на то, чтобы перевести дух и запить энергетической гадостью из фляг.

– Деспот, – позвал Кикимор. – Там дальше лес кончается. Поля, потом поселок. Видно часовых на вышках.

– Сколько?

– Две. Одна на въезде, вторая у водонапорной башни. На вышках прожекторы.

– Вот блин, – вздохнул Лютый. – Зря мы сюда пошли. Опять не туда нас кривая завела.

– Не ной. Все идет по плану, – сказал я. – В Позно всего три параллельные улицы, в центре старый костел, а на выезде в сторону фронта – артиллерийский парк. Теоретически нам туда, но это пока не точно.

– А если поляки не спят?

– Тогда будем импровизировать…

Лес кончился внезапно. Просто очередной шаг, и вот вместо сосен уже открытое поле, за ним – огороды, а дальше дома. Вдали, на въезде в поселок, горел прожектор, выхватывая кусок дороги. На вышке я разглядел фигуру часового.

– Ведьма, глушилку на максимум, – прошептал я. – Бес, полог тишины на группу. Идем полем, по‑пластунски.

Поле – это метров триста. Мы ползли, прижимаясь к влажной пахоте. Грязь лезла в рукава, за шиворот. Кто‑то – кажется, Оса – тихонько ругалась, потому что влезла в что‑то вонючее. Я понимал – нам бы не ползти, а бежать, но на вышке мог быть и снайпер, к черту лишний риск.

Через полчаса мы добрались до огородов. За картофельной ботвой можно было встать в полный рост – здесь нас прожектор не доставал.

– Давайте к крайнему дому, – скомандовал я. – Там осмотримся.

Крайний дом оказался сараем. Старым, покосившимся, с дырявой крышей. Зато из щелей открывался вид на половину поселка.

– Белка, доставай свою оптику, – сказал я. – Считай технику.

Она вытащила артефактный монокуляр, поводила им из стороны в сторону.

– Во дворе школы – три самоходки. «Блитцы», кажется. У костела – две пушки на прицепе. И у кладбища – что‑то похожее на наши «Грады». Но там закрыто брезентом. И, кажется, в стороне ПРО стоит – вижу радар и четыре установки. Может, больше – там дом закрывает.

– Много, – сказал Лютый.

– Да. И охрана, – Питон кивнул в сторону центра. – Видишь, в домах свет. Там люди. Не спят. И ходят.

Я посмотрел. Действительно, окна светились. На улицах мелькали тени. Где‑то работал генератор, слышался гул машин.

– Это не просто батарея, – сказал я. – Это полноценный лагерь. Наверное, штаб какой‑то.

– И что? – спросила Белка.

– А то, что мы одни, а их – сотня. Поэтому сначала язык. Надо узнать точное расположение чего и где, чтобы не шариться по всему поселку.

– Языка где брать?

– Смотрите, – я указал в сторону выезда. – Патруль.

Действительно, из переулка вышли четверо. В форме, с автоматами, шли неторопливо, курили. Один нес какой‑то ящик.

– Маршрут? – спросил я.

– От казармы до склада и обратно, – прикинул Кикимор. – Минут через десять они пойдут мимо того амбара, что у огородов.

– Значит, берем там. Бес, полог тишины по периметру. Ведьма – глуши эфир, чтобы рации не пикнули. Остальные – работаем тихо, только ножи. Огнестрел только если совсем жопа.

Мы рассредоточились вдоль пути патруля. Я с Лютым и Доком у ограды амбара. Белка с Бесом в кустах. Питон с Хлопом за углом. Остальные страхуют.

Через десять минут – как по расписанию – патруль свернул на дорожку. Четверо. Впереди старший, видно по выправке. За ним двое с автоматами, последний с ящиком. Разговаривают вполголоса, смеются.

– Приготовились, – прошептал я в гарнитуру.

Когда патрульные поравнялись с амбаром, я подал сигнал. Бес активировал полог тишины – мир замер, даже сверчки замолкли. Лютый и Док метнулись к замыкающим. Я – к старшему. Белка и Бес взяли средних.

У меня получилось чисто. Ладонь на рот, нож по горлу – резко, без раздумий. Старший дернулся, захрипел, но звук не прошел сквозь полог. Через пять секунд он обмяк.

Я оглянулся. Лютый и Док уже убирали тела в кусты. Белка вытирала нож о форму поляка.

– Один живой, – прошептал Лютый и вытащил из‑за угла третьего. Тот был оглушен, но дышал.

– Тащи в амбар.

Мы зашли в сарай. Воняло сеном и мышами. Лютый положил пленного на пол, прижал коленом грудь.

– Очухивается, – сказал Док, щупая пульс.

Поляк открыл глаза. Темные, испуганные. Лет двадцати пяти, с нашивками капрала. Дернулся, но Лютый прижал крепче.

– Тише, пан, – я наклонился над ним. – Будете хорошо отвечать – может, выйдете отсюда живым. Нет – останетесь здесь с вашими друзьями.

Он скосил глаза в сторону, где в куче сена лежали три тела.

– Что вам нужно? – голос сел.

– Артиллерия. Где и что стоит? Все, какие есть в Позно.

– Я не…

– Док, – позвал я.

Док достал «иглу правды». Капрал увидел артефакт и побледнел еще сильнее.

– Так где пушки?

– Во дворе школы, – выпалил он. – Три «Блитца». У костела – две «Заграды». А за кладбищем – четыре «Донера», немецкие, но они еще не развернуты.

– Что за «Заграды»?

– Это наше польское дальнобойное…

– Понял, дальше, – перебил я его. – Охрана?

– Взвод пехоты у школы. У костела – человек десять. Остальные в казарме спят.

– Командир батареи?

– В красном доме, напротив костела. Там же штаб.

– Где склад боеприпасов?

Капрал запнулся. Игла загорелась красным.

– Не риск…

– Отвечай!

– На выезде, у мельницы. Там большое помещение.

Я выпрямился. Все, что нужно, я услышал.

– Спасибо, пан капрал.

– Можете меня… – начал он.

Лютый выстрелил ему в затылок из пистолета с глушителем. Тихий хлопок. Тело обмякло.

Мы вышли из амбара. Ночь стояла тихая, только где‑то в поселке залаяла собака.

– В Позно мы пойдем, – сказал я. – Взрываем всю артиллерию. И склад. Штаб – по возможности. Вопросы есть?