Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ) - Машуков Тимур - Страница 187

Их убили не за еду, поняла Нина, оглядывая перевёрнутые шкафы, разбросанные вещи. Искали что‑то. Может, её запасы, может, думали, что у семьи мага есть ценности. Убили, потому что они оказались ненужными свидетелями.

Нина не плакала. Стояла посреди разгромленной комнаты, смотрела на тела тех, кто вырастил её, кто любил, кто держался за неё, как за последнюю надежду, и чувствовала, как внутри что‑то окончательно, бесповоротно умирает. Та последняя живая частица, что теплилась в ней все эти годы, погасла. Осталась только холодная, расчётливая ярость и она наконец нашла свой выход…

Глава 11  

Она нашла убийц через три дня. Их было четверо – бродяги из соседнего района, которые промышляли разбоем и грабежами. Они уже обменяли часть награбленного и теперь сидели в заброшенном гараже, деля остатки. Нина пришла к ним ночью, с пустыми руками, без оружия. Для них оно было не нужно.

Вода – она была везде. В лужах, в трубах, в воздухе, насыщенном осенней влагой. Нина подняла её из‑под земли, собрала в плотный, тяжелый купол, который сомкнулся вокруг гаража, не оставляя выхода. Бродяги заметили не сразу – сначала просто почувствовали холод, потом увидели, как стены начинают мокнуть, как вода сочится из щелей, как поднимается уровень на полу.

Они пытались бежать, но Нина стояла снаружи и держала хватку. Вода поднималась выше, смывая всё на своём пути. И сконцентрировалась пузырями вокруг головы каждого из них. Сначала она слышала их крики, их мольбы, их проклятия. Потом наступила мертвая, давящая тишина. Ей было всё равно.

Когда они захлебнулись – все четверо, по очереди, кто‑то раньше, кто‑то позже, отчаянно барахтаясь в мутной жиже, – Нина разжала кулак. Вода ушла обратно в землю, оставив в гараже четыре мокрых, безжизненных тела. Она даже не вошла внутрь. Просто развернулась и ушла, чувствуя, как пустота внутри становится ещё больше.

Родителей она похоронила рядом с братом, так и не ставшим ей мужем. Кладбище давно уже не охранялось, могилы зарастали бурьяном, но она нашла силы выбить в камне их имена. Стояла, смотрела на три холмика, и в голове билась одна мысль: она не смогла их уберечь. Сначала брата, потом родителей. Она, с её силой, с её магией, с её умением убивать, оказалась беспомощна, когда это было нужно.

Дом она забросила. Незачем было возвращаться в пустые стены, где каждая вещь напоминала о тех, кого больше нет. Нина стала неприкаянной, почерневшей от горя тенью, которая скиталась по городу, не находя себе места. Но мир не давал ей покоя.

В Пскове, как и везде, воцарился закон силы. Те, кто обладал магией или просто наглостью, делили власть, захватывали территории, устанавливали свои порядки. Нина ни к кому не примыкала. Она стала для всех кошмаром – безымянным, безликим, появляющимся из темноты и исчезающим с первыми лучами солнца. Если она слышала, что кто‑то грабит слабых, насилует, убивает – она находила их. И наказание было страшным. Она топила их в лужах, в канавах, в тех самых водах, которые теперь слушались её безоговорочно. Её боялись. Её ненавидели. На неё охотились.

Сколько раз она вступала в смертельные схватки – и не сосчитать. Маги воздуха пытались высушить её, маги земли обрушивали на неё камни, маги огня испаряли её воду, но она выживала. Каждый раз. Потому что ей было нечего терять, а они всегда теряли что‑то – страх, жадность, желание жить. Она не боялась смерти. Она ждала её, как старого знакомого, но та всё не приходила.

Её репутация росла. О ней говорили шёпотом, передавали легенды, придумывали небылицы. «Белая женщина», «речная ведьма», «псковская утопленница» – как только её не называли. Но очень немногие знали её настоящее имя.

Они пришли на закате. Три женщины в длинных тёмных одеждах, с выбритыми висками и тяжёлыми взглядами, которые, казалось, видят насквозь. Нина сидела на набережной, смотрела на мутную воду реки, и не обернулась, когда услышала шаги.

– Нина, великий маг воды, – сказала та, что шла впереди. Голос низкий, спокойный, не терпящий возражений. – Мы искали тебя.

– Нашли, – ровно ответила Нина, не двигаясь. – И что?

– Мы – жрицы Анубиса. Бога загробного мира, владыки запада, хранителя мертвых.

Нина повернула голову, взглянула на них. Ничего особенного – обычные женщины, если не считать странной символики на одежде и той силы, которая чувствовалась в каждой их позе. Маги. Сильные маги.

– Я не поклоняюсь богам, – сказала Нина.

– Боги не требуют поклонения, – ответила жрица. – Они существуют. И Анубис видел тебя. Он знает твою боль, твои потери, твою ненависть к смерти, которая забирает тех, кого ты любишь.

Нина усмехнулась – сухо, безрадостно.

– Смерть не спрашивает разрешения.

– Но иногда с ней можно договориться, – тихо сказала вторая жрица, та, что стояла справа. – Анубис – бог, чья власть простирается за гранью. В мире магии его возможности велики. Быть может, он сможет вернуть тех, кого ты потеряла.

Сердце Нины пропустило удар. Она медленно встала, повернулась к ним лицом. Впервые за долгое время внутри что‑то дрогнуло – не надежда, нет, она давно разучилась надеяться. Но что‑то похожее. Осторожное, хрупкое, почти болезненное.

– Вернуть? – переспросила она. – Мёртвых?

– Анубис хранит души, – сказала первая жрица. – Он провожает их в загробный мир, но он же может и попросить их вернуться. Если захочет. Если сочтет просителя достойным.

Нина смотрела на них, и в голове её проносились обрывки мыслей. Вовчик, которого убили барыги. Отец, который пытался защитить мать своими голыми руками. Мать, чья голова была пробита за то, что она не могла отдать то, чего у неё не было. Три могилы на заброшенном кладбище. Три жизни, которые оборвались, оставив её одну в этом разрушенном, обезумевшем мире.

– Чего вы хотите? – спросила она прямо.

– Ты нужна нам, – ответила жрица. – Египет – это не то место, каким было раньше. Магия изменила его, как изменила всё остальное. Анубису нужны верные слуги, которые не боятся смерти, которые умеют убивать и защищать. Ты прошла проверку болью, Нина. Ты потеряла всех, но не сломалась. Ты стала смертельным оружием. И мы предлагаем тебе применить это оружие там, где оно принесёт пользу.

– Пользу? – Нина усмехнулась. – Я никому не служу.

– Анубис не требует служения. Он предлагает сделку. Ты работаешь на него, защищаешь его храмы, его жриц, его святыни. Даешь воду живущим в пустыне. А он, если сочтет тебя достойной, выполнит твое желание. Вернёт тех, кого ты любишь.

Нина молчала. Ветер трепал её волосы, с реки тянуло сыростью – её родной стихией, которая всегда была с ней. Она смотрела на трёх женщин в тёмных одеждах и думала. О том, что здесь, в Пскове, ей больше нечего делать. Город, который она защищала, стал ей чужим. Люди, которых она спасала, боялись её. Родителей и брата не вернуть никакой магией – так она думала раньше. Но если есть хоть один шанс, хоть призрачная, ничтожная возможность…

– Если вы обманываете, – в итоге проговорила она тихо, и вода в реке за её спиной взметнулась вверх, застыв прозрачной стеной, – вы умрёте. Все трое. И я найду способ уничтожить вашего бога.

Жрицы переглянулись. Первая – видно, старшая – чуть заметно улыбнулась.

– Мы не обманываем. Ты подходишь нам, Нина. Идёшь с нами?

Она оглянулась на город. Серый, знакомый до боли, пропитанный кровью и памятью. Здесь она родилась, здесь она потеряла всё, здесь стала тем, кем стала. Но здесь ей больше не было места.

– Я согласна, – сказала Нина. – Пошли.

Вода за её спиной рухнула обратно в реку, подняв тучу брызг.

Она шагнула к жрицам, и те расступились, пропуская её вперёд. Нина не знала, что ждёт её в Египте, у бога мёртвых. Она не знала, сможет ли Анубис вернуть её родных или это просто ловкая ложь, чтобы заполучить хорошего бойца. Но у неё не было ничего, кроме этой нити – тонкой, почти невесомой, которая могла оборваться в любой момент. Или привести туда, где её ждали.