Его Сиятельство Вовчик. Пенталогия (СИ) - Машуков Тимур - Страница 175

Отец проворчал:

– Поучи еще меня дела вести. Так как к тебе добраться?

– Да не знаю, говорю же! Тут связь вообще не ловит. Мне, чтобы до тебя дозвониться, пришлось на самый верх башни лезть. Очень высокой, спешу заметить. До ближайшей цивилизации неделя пути, не меньше. Да и еще мой вид – ты просто не видишь меня сейчас. Жесть полная, а как это исправить, я не знаю.

– Так, мне надо все обдумать. Кара Алхет, говоришь? В общем, так, давай через три часа я с тобой свяжусь. Думаю, к этому времени у меня уже будет готов хоть какой‑то план, и я смогу тебя забрать.

– В смысле, сможешь забрать? А ты где?

– В Египте, конечно. Но об этом потом. В общем, через три часа созвонимся. И еще, сын… Я рад, что ты выжил. Горжусь тобой.

– Я тоже рад… отец. До связи.

Ну вот, поговорил, и камень с души свалился. Теперь можно расслабить булки и посмотреть, что тут есть вообще и с чем это едят.

Кстати о еде – на трупики больше не тянет, уже отлично. А вот чего‑то мясного я бы съел. Пару порций точно. Тушка‑то у меня сейчас большая и потребляет много калорий.

Спускаюсь вниз, а там уже встречающая делегация. Мужиков человек пять и девушек толпа – даже и не знаю, сколько. И все они разной степени одетости. Или раздетости – так верней будет.

– Хозяин Анубис! – с единодушным воплем все падают на землю, вытянув руки вперед.

Арх!.. Бесит! Хотя, девушки так забавно попки оттопыривают… Блин, я и забыл, что этот Анубис еще тот похотливый козел! В смысле, шакал… Ну, в смысле… Ай, неважно. Что‑то у меня все мысли о еде свернули не в ту сторону.

– Встаем, перестаем валяться в пыли и объясняем мне, что тут происходит. И желательно за обедом или ужином.

– Я Ар Шем, Величайший, – кланяется нарядно одетый мужик.

Чуть полноват, чуть лысоват, немного староват, но так‑то вполне себе крепкий… Ну, на вид.

– Я староста оазиса и хранитель знаний. Согласно вашему последнему приказу, написанному на коре священного дерева сикаморы, когда вы явитесь в наш мир, ваши невесты в количестве не менее десяти или больше, должны вас накормить, напоить и ублажить, в той последовательности, какую вы выберете сами.

– В каком смысле невесты? – икнул я, представив фронт работ.

Хотя чего его представлять – вон, стоит, глазки строит. Я вот сам себя в зеркале сейчас боюсь, а этим, похоже, пофиг.

– В прямом. Насытившись ими, вы освободите нас.

– А, так вот в чем дело? Надо вас освободить? От кого? Вы пленники, что ли?

– В предании сказано, что вы не будете помнить такую досадную мелочь. Позвольте, я вам все расскажу…

– В процессе еды, – перебил я его.

– Как пожелаете…

Опять эти дурацкие поклоны – бесят!

– Вам надо дать разрешение на то, чтобы мы могли зайти внутрь…

– Разрешаю, – тут же махнул я рукой, понимая, что еще немного, и я займусь каннибализмом. Нет, это тело вообще не умеет терпеть!!!

Я шагнул внутрь, и башня приняла меня.

Проход был узким – пришлось даже пригнуться, поскольку в облике Анубиса я стал намного выше. Камень стен, холодный, шершавый, касался плеч, и от этого касания по коже бежали мурашки. Надо мной, где‑то высоко, гудел ветер – башня дышала.

Ар Шем пошёл первым. Староста оазиса, хранитель знаний – чего тут хранить, пока непонятно. Бодренький такой, не сгорбленный годами, и глаза – молодые, цепкие, они смотрели на меня с интересом и уважением. В руках он держал светильник – не масляный, а магический, в нём горел ровный белый огонь, не коптящий, не мигающий.

– Осторожно, господин, – прошелестел он. – Ступени старые.

Ступени и правда были старыми. Стёртые, скользкие, они уходили вниз – мы спускались, а не поднимались. Башня мертвых прятала свои тайны под землей.

За мной шёл Нахир. А за Нахиром – девушки.

Я не считал, но их было много. Шесть? Восемь? Десять? А может, и больше. Они ступали бесшумно, только лёгкий шелест одежд выдавал их присутствие.

Я обернулся на секунду – тёмные глаза, смуглая кожа, длинные волосы, заплетённые в косы. Смотрели на меня с любопытством и робостью.

– Сюда, господин, – голос Ар Шема выдернул из мыслей.

Проход расширился. Стены раздались в стороны, каменный мешок превратился в коридор – высокий, с колоннами по бокам. Магический свет плясал на стенах, выхватывая барельефы – боги, звери, люди, сцены битв и пиров.

А потом мы вышли в зал.

Я остановился.

Это было… величественно. Слово пришло само, хотя я не любил пафос. Но здесь было по‑другому. Высокий сводчатый потолок терялся в темноте, колонны уходили вверх, как стволы каменных деревьев. Между ними – стены, расписанные фресками. Я не разбирал деталей, но цвета сохранились – синий, золотой, красный.

В центре зала стоял стол.

Огромный, длинный, он тянулся вдоль всего помещения. И на нём…

У меня потекли слюни.

Мясо. Запечённое, с корочкой, дымящееся, лежало горами на огромных блюдах. Рядом – фрукты, каких я не видел никогда: жёлтые, красные, фиолетовые, они блестели, будто только что сорванные с ветки. Лепешки, стопками, ещё тёплые. Сыр, зелень, кувшины с чем‑то, от чего пахло травами и мёдом.

Я сглотнул.

– Это… – голос сел. – Это всё нам?

– Тебе, господин, – Ар Шем улыбнулся – Ты гость, а теперь и хозяин Кара Алхета. Ты прошёл пустыню. Ты убил стражей? Нет, ты их убедил. Они подтвердили твое право и власть. Это дороже. Ешь. Отдыхай. Девушки выполнят любое твое желание.

Я посмотрел на стол. На девушек. На Нахира, который переминался с ноги на ногу. На Ар Шема с его вечным светильником.

– Садитесь все, – сказал я. – Стол большой. Одному тут не справиться.

Ар Шем поклонился. Девушки зашептались. Нахир хмыкнул – кажется, одобрительно. Остальные мужики остались стоять и подпирать стены, быстро разбежавшись по сторонам. Да и пофиг.

А я сделал шаг к столу, и запах еды ударил в голову так, что на миг закружилось всё – башня, зал, фрески, лица. Только еда. Свежая. Настоящая.

– Ну, – сказал я, усаживаясь во главе стола. – Давайте знакомиться, что ли. И по порядку: что тут вообще происходит, почему я должен вас от чего‑то или кого‑то освободить? И как так получилось, что вы подчиняетесь богу загробного мира? В общем, я ем, а вы говорите и тоже ешьте.

– Очень давно, более трех тысяч лет назад, в день, когда все планеты выстраивались в ряд и энергия нашего мира перемешивалась с энергиями других миров, когда магия была нашей, а не пришедшей извне, боги проводили ритуал Усиления или Возвышения. Они делились силой друг с другом, чтобы, смешав ее, опять принять обратно, став еще сильней.

Вот только сила эта принадлежала не богам, а смертным, что в храмах щедро дарили ее. Но мало этого показалось богам, и стали они брать не только силу веры, но и силу души. У живых понемногу, а у мертвых едва ли не половину.

Из‑за этого многие души, ослабнув, развеивались, так и не уйдя на круг перерождения. Но богов это не беспокоило. Что им жалкие люди, копошащиеся в их тени? Их предназначение служить, а не роптать.

Но вам, господин, это не было по нраву – вы справедливый бог, что бы потом о вас ни придумали потомки. Да, историю переписали, сделав вас чуть ли не мировым злом, но на самом деле вы единственный выступили против этого – вы были справедливы и считали, что так делать нельзя. И задумали месть богам.

На великом празднике вы захватили чашу и спрятали ее в самой глубокой части гробницы бога Ра, запечатав ее часть от всех богов. И лишь простой смертный, что уже видел смерть, смог бы пройти и испить из той чаши.

– Погоди‑ка. Что‑то не сходится – зачем ему было оставлять чашу? Почему он не выпил из нее сам?

– Он бы не сумел – силы богов конфликтуют. Пригубив из чаши, он не смог бы сохранить ее силу. Через пару часов она бы развеялась. Поэтому ему нужны были вы – выпив и приняв силу, вы стали его проводником в наш мир, получив его наследство.

– Путано как‑то. И что? Ему не отомстили?

– Все смертны и даже боги. Кто захочет ссориться с богом подземного мира? Но из верхнего пантеона он был изгнан.