Кали-юга (СИ) - Олди Генри Лайон - Страница 11

В блиндаже, можно сказать, воцарилась тишина.

Он глянул на черные кубики динамиков компьютерного комплекса. «Малевич 3D», окрестил их Лео, когда у него еще оставались силы на вымученный юмор. Когда это было? Он не помнил.

Недавно. Давно.

Динамики молчали. Они молчали не первый день. Калина больше не отзывалась голосом. Выдавала краткие сообщения на нижнем центральном дисплее, и всё.

Сообщения? Приказы.

Тяжко вздохнув, Лео принялся за работу. Снять аккумуляторы. Поставить на зарядку. Вставить свежие. Проверить питание. Прикрепить боеприпасы. Взвести взрыватели. Он повторял эти операции сотни — тысячи? — раз. Перед глазами плавала серая взвесь, очертания предметов расплывались, словно он смотрел сквозь мутную воду.

Сколько времени он не спал? Лео не помнил.

Пальцы слушались плохо: на правой руке — обрубки дерева, на левой — перчатка, набитая ватой. Так и подорваться недолго! Он замер, проморгался. Заставил себя сосредоточиться. С предельной аккуратностью взвел взрыватели. Медленно, слишком медленно. Чем сильнее наваливалась усталость, тем больше времени уходило на привычные операции. Паузы между перезарядками сокращались: график Калины был нечеловечески жестким.

— Готово.

Он едва успел отшатнуться в сторону, когда дроны снялись с ящиков и вылетели в дверь. Лео упал в кресло, откинулся на спинку и прикрыл глаза. Сколько у него есть времени на отдых? Десять минут? Пять? Хорошо бы, десять, но на это не стоит рассчитывать: он стал слишком медлителен.

Почему он все еще здесь? Калину — ту, что из плоти и крови — увезли в госпиталь. Он пытался узнать, что с ней. «Врачи делают все необходимое,» — пришел ответ после третьего запроса. В каком она госпитале? Есть ли улучшения? Она пришла в сознание? — вопросы остались без ответов.

«Врачи делают все необходимое».

Калину увезли, а он остался. Калина в определенном смысле тоже осталась. На жестких дисках компьютера, в оперативной памяти, в накопителях дронов, в сети. Она продолжала вести бой, и он помогал ей, как мог. Вначале она даже ему отвечала: скупо, урывками.

Потом перестала.

Эту работу может выполнять кто угодно, думал Лео. Снарядить дрон, зарядить аккумулятор, проверить уровень горючего в баке генератора. Кто угодно! Он, в конце концов, пилот. Скоро его переведут отсюда. Дадут дроны попроще, к каким он привык. Поставят на боевые вылеты. Это ж полная дуристика — использовать грамотного пилота для «принеси-подай»!

Он и желал, и страшился этого.

Ему подвозили боеприпасы, горючее для генератора, воду, продукты. Однажды он собрался с духом и накатал рапорт о переводе. Передал в штаб с водителем пикапа, что привез канистры с солярой. На следующий день поступил ответ: «В переводе отказано. Приказ: оставаться на месте дислокации. Выполнять текущее задание по обслуживанию дронокомплекса до последующих распоряжений».

Правда, после рапорта ему прислали помощника: лопоухого рядового с позывным Щегол. Помощник оказался старательным, шустрил по хозяйству.

— Дроны заряжать умеешь? — поинтересовался у него Лео. — Аккумуляторы менять?

— Плюс-плюс! — просиял Щегол.

Когда Щегол под бдительным контролем Лео взялся прилаживать бомбы, на дисплее вспыхнула и замигала кроваво-красная надпись:

«Младший сержант Вахненко! Приказываю немедленно вернуться к своим обязанностям!»

Надпись разгоралась все ярче: вот-вот дисплей прожжет! Завизжал пронзительный зуммер, уходя в ультразвук. У Лео заложило уши. Щегол едва не выронил взведенный боеприпас.

Про сменщика пришлось забыть. На том свете отоспимся. Одно грело: он все-таки нужен Калине. Именно он, и никто другой. Слабое утешение, когда голова налита свинцом, в глаза сыпанули по горсти песку, а руки и ноги принадлежат кому-то другому…

От визга зуммера Лео вскинулся в кресле.

«Младший сержант Вахненко! Приказываю немедленно вернуться к своим обязанностям!» — мигало на дисплее. В дверь блиндажа сунулся Щегол. Лео махнул ему рукой: уйди, не лезь.

Рядовой послушно испарился.

Со второй попытки Лео встал. Пошатнулся, шире расставил ноги, ловя равновесие. Он смотрел прямо в камеру, встроенную в верхнюю окантовку дисплея.

Бунт, с ледяной яростью подумал Лео. Мятеж на корабле.

— Мне нужен отдых.

Зуммер притих, но не выключился. Надпись продолжала мигать.

— Черт тебя дери, Калина! Я не могу больше! Физически не могу! Ты еще помнишь, что такое «физически»?!

Зуммер смолк. Надпись перестала мигать, но не исчезла.

— Ты там, я знаю! Что, забыла, что человеку нужно спать? Есть? Пить? Срать, в конце концов! У меня закончился ресурс! Та̀к тебе понятно?!

Надпись погасла. Динамики захрипели. До голосового ответа Калина не снизошла, зато на дисплее появилась новая надпись: «Младший сержант Вахненко, вам выделено 12 часов сна на восстановление ресурса. Рядовой Гузий получает разрешение заменить вас на это время.»

Гузий? Это еще кто?!

А-а, в смысле, Щегол. Он, оказывается, Гузий…

Двенадцать часов сна. Двенадцать часов! Роскошный подарок, Калина. Целая вечность: спать, спать…

Он кликнул Щегла, ткнул пальцем в дисплей — читай! — и чудом сумел дойти до деревянных нар в углу. Жесткие доски, накрытые брошенным на них спальником — перина, достойная короля. Ну да, он и есть король. Царь! Царь зверей, как называла его Калина в той, другой жизни.

Лео рухнул на нары и отрубился еще в падении.

Ему ничего не снилось.

6. КАЛИ

Этот накопитель данных был самым медленным из всех.

И архитектура нерациональная. Слишком много сервисных блоков, запутанных обратных связей, неработающих цепей управления. Каналы от внешних датчиков бездействовали. Наводить порядок Кали не стала — это могло критически повредить всю конструкцию накопителя, с которой Кали так до конца и не разобралась. У нее имелся доступ к долговременному хранилищу данных, возможность сбрасывать туда бэкапы, непрерывно сохраняя в накопителе саму себя.

Этого достаточно.

Биологический накопитель, иногда вспоминала Кали. Мозг, к которому прилагается тело, сейчас не функциональное. В предыдущем рождении это было ее тело. Ее мозг. Зачем она использует мозг своей прошлой инкарнации, Кали не знала. В ее распоряжении имелись хранилища данных с более легким и быстрым доступом. А тут и канал через неспециализированную периферию слабенький, и структура избыточно переусложнена, что также влияет на скорость загрузки и считывания…

Емкость? Да, при всей несуразности емкость биологического накопителя впечатляла. Диверсификация типов хранилищ? Да. Наверное.

Случалось, по каналу из накопителя приходили импульсы обратной связи. Нерегулярные, хаотические. Они не несли смысловой нагрузки, не сообщали Кали ничего нового или важного. Их без труда можно было отсечь, заблокировать. Кали не делала этого. Почему? Она не знала. Импульсы растворялись в ней, становясь частью ее — исчезающе малой частью.

Обрывки воспоминаний. Не важно.

Важна только битва.

Битва наполняла Кали яростным восторгом. Битва была ее стихией. Она сокрушала врагов десятками, но на смену им спешили сотни и тысячи. Оружие! Ей нужно больше оружия. Десять рук? Десять разящих орудий? Мало!

Нужно еще, еще!

Она сражалась не одна. У тех, кто пытался ей помочь, тоже было оружие. К сожалению, они использовали его неэффективно. «Это оружие не для них! — озарило Кали в какой-то момент. — Это оружие для меня! Они готовят его, снаряжают, предлагают мне, а я им не пользуюсь. В результате им приходится сражаться самим, неуклюже, как умеют».

Кали снизошла до своих слуг. Кали взяла предложенное ей.

Эфирное тело менялось все быстрее, разнообразнее. Новые радио-нервы, импульсоносные сосуды, электронные мускулы. Новые ладони и пальцы из стали и пластика. Смерть, выпорхнув из этих пальцев, ныряла в люки танков и БТРов, в щели и блиндажи. Смерть прожигала броню и расплескивала жалкую плоть. Смерть расцветала громом и огнем, орошала землю жаркой кровью врагов и смрадной кровью железных машин.