Мясная Башня. Том 1 (СИ) - Белянов Павел - Страница 9

— По рукам.

Ладонь у него была как лопата.

С ними пошел Дэн, куда без него. И увязался Курт, сам, без приглашения, что Косте не понравилось. Курт шел позади, налегке, и всю дорогу молчал, только глазами водил.

Кладбище за оврагом было большое. Старые камни торчали из земли вкривь и вкось, черные, поросшие серым лишайником. Между ними стояли склепы, приземистые, каменные, с провалившимися дверями. Туман тут стелился густо и почему-то тек не вниз, а вверх, тонкими нитями, будто из земли шел пар.

Костя остановился на краю и постоял. Внутри тянуло знакомым холодком.

— Тут плохо, — сказал он.

— Тут везде плохо, — заметил Курт.

— Тут плохо по-особому.

Он не мог объяснить, откуда знает. Чутье говорило, а он привык слушать. Оно говорило: пойдешь, потеряешь кого-то.

И тут они услышали ребенка.

Плач шел из склепа слева. Тонкий, захлебывающийся, тот самый, детский, который ни с чем не спутаешь. Так плачут, когда напуганы до икоты и уже давно.

Костя пошел раньше, чем подумал. Он всегда шел раньше, чем думал, на этот звук. Двадцать лет так.

— Стой, — сказал Бьорн.

— Там ребенок.

— Там нет ребенка. — Бьорн поймал его за плечо, и рука была как якорь, Костя даже не дернулся, куда там. — Слушай ушами, а не пузом. Он не дышит.

Костя замер. Прислушался.

Плач шел ровно. Совершенно ровно. Без вдохов, без пауз, чтобы набрать воздуха. Ребенок не может плакать без вдоха. Ни один живой не может.

Из провала склепа выползло то, что плакало.

Оно было размером с корову и на корову походило только весом. Голое, серо-розовое, безглазое, с длинными суставчатыми конечностями, вывернутыми назад, как у паука. Кожа висела складками. А спереди, на том месте, где полагалось быть морде, у него был раструб. Мясистая воронка, влажная, розовая изнутри, и оттуда шел детский плач. Ровный. Без вдоха.

(Плакальщица. Уровень 6.)

— Твою мать, — тихо сказал Дэн.

— Назад, пацан, — сказал Костя. — За камень. Быстро.

Плакальщица дернулась и пошла на них боком, перебирая суставчатыми ногами, неожиданно шустро для такой туши. Плач не прекращался. Он лез в уши, в голову, и Костя ловил себя на том, что ноги сами хотят идти на звук, и приходилось держать себя за шиворот.

Она достала Курта первой. Тот стоял слишком открыто, считая что-то в своем уме, и одна из ног взлетела и ударила его вбок, как хлыстом. Курт улетел на три метра, врезался в надгробие, захрипел.

Костя рванул наперерез, принял вторую ногу на подставленный тесак. Удар прошил руку до плеча, тесак скользнул, лезвие увязло в серой шкуре, и Костя увидел, как из пореза вместо крови течет что-то белое, густое, похожее на прокисшее молоко.

— Бьорн! — заорал он. — Слева, слева заходи!

И тут Бьорн перестал быть человеком.

Костя увидел это краем глаза, и потом еще долго не мог уложить в голове, как оно случилось. Здоровяк на бегу качнулся вперед, упал на четвереньки, и в этом падении его разорвало и собрало заново. Спина вспухла буграми, лопнула рубаха, по коже хлынула бурая шерсть. Кости захрустели, вытягиваясь и утолщаясь, лицо поехало вперед, вытянулось в морду, челюсть выломилась, и в ней встали зубы в палец длиной. За полтора шага человек по имени Бьорн стал медведем. Огромным, бурым, тяжелым, как грузовик.

Медведь врезался в Плакальщицу с разбегу.

Их снесло вместе, покатило по могилам, ломая камни. Медведь рвал ее когтями, сдирал складчатую кожу пластами, и белое молоко хлестало во все стороны. Плакальщица визжала. Плач сменился визгом, и это было хуже плача, потому что визжала она все тем же детским горлом.

Она достала медведя суставчатой ногой, распорола бок, и по бурой шерсти пошла настоящая красная кровь. Медведь ревел. Он подмял тварь под себя всей тушей, вцепился зубами в раструб, в эту розовую воронку, и рванул.

Хруст. Влажный, длинный треск рвущегося мяса.

Медведь выдрал раструб с корнем, вместе с куском передней части. Визг оборвался на середине. Плакальщица засучила ногами, выгнулась, из дыры на месте морды толчками полезло белое пополам с красным, и тварь обмякла.

(Убита: Плакальщица, ур. 6. Добивающий удар: Бьорн.) (Бьорн: опыт +50 % к уровню.) (Получено: 12 искр.)

Медведь постоял над ней, тяжело дыша, роняя с морды белое. Потом качнулся, осел, и все пошло назад. Шерсть втянулась, кости хрустнули, морда собралась в лицо. Через несколько ударов сердца на земле сидел голый по пояс Бьорн, весь в чужой белой дряни, и держался за разодранный бок.

Дэн вылез из-за камня. Он забыл закрыть рот.

— Ты… — сказал он. — Ты медведь.

— Иногда, — сказал Бьорн и сплюнул.

— Друид, — подал голос Курт. Он уже поднялся, держась за ребра, бледный, но живой. Даже сейчас он говорил так, будто читал справку. — Класс редкий. Оборот в зверя, призыв зверья. Уровень шесть. Больше всех тут, кстати.

Дэн посмотрел на свою строку, потом на Костю.

— А мне чего не капнуло? Мы тоже дрались.

— Добил он, — сказал Костя. — Значит, ему и опыт. Так тут, похоже, устроено.

— Нечестно.

— Я тоже дрался, и мне не капнуло, — заметил Костя. — Значит, не нечестно, а просто так работает. Кто добил, тот и апнулся.

Курт покачал головой, поморщился от боли в ребрах.

— Могло быть хуже, — сказал он. — Могли делать так, что вообще никому, кроме класса-заклинателя. А тут хоть какая-то логика.

Костя хотел спросить, откуда Курт знает про такие тонкости, но тут перед лицом развернулась строка. Новая, какой раньше не было. Судя по тишине рядом, ее видели все.

(Вы четверо продержались рядом друг с другом дольше часа. Системе позволено предложить: создать Отряд?)

(Отряд: общий обзор статов друг друга. Часть искр с общих боев делится между участниками поровну. Опыт за килл только добивающему.)

Дэн тут же завопил, забыв про боль в горле.

— Отряд! У нас будет отряд!

— Тише ты, — сказал Костя, но и сам почувствовал что-то похожее на облегчение. Одно дело идти четверым, каждый сам по себе, глядя, кто первый сорвется. Другое — когда это хоть немного закреплено, хоть немного по правилам.

Он глянул на Бьорна. Бьорн пожал плечами, что при его туше выглядело как маленькое землетрясение.

— Мне все равно, — сказал он. — Я и так делюсь. Просто буду делать это официально.

Курт задержался с ответом дольше всех. Он смотрел на строку, и Костя мог поклясться, что видел, как за этой паузой Курт что-то взвешивает, прикидывает, сколько ему будет стоить эта привязка и сколько принесет.

— Ладно, — сказал он наконец. — Пока выгодно.

— Пока, — согласился Костя. — Дальше посмотрим.

(Отряд создан. Участники: Костя, Дэн, Бьорн, Курт.)

Костя подошел к Бьорну, присел, глянул на бок. Рана была длинная, глубокая, мясо расходилось.

— Дай посмотрю. Держись.

Он положил руку на разодранный бок и потянул из себя то самое, теплое.

(«Второе дыхание». Отдать часть жизненной силы, чтобы залечить чужую рану. Активировать?)

Да.

Из груди потекло, ушло в ладонь, в чужое мясо. У Кости потемнело в глазах, зал качнулся, будто он сутки не ел. А под рукой края раны поползли навстречу друг другу, стянулись, засохли бурой коркой.

(Расход жизненной силы: значительный. Внимание: при низком Интеллекте способность быстро исчерпывает носителя.)

Костя сел на землю. Его мутило.

Бьорн потрогал бок. Посмотрел на Костю. Долго.

— Ты лекарь, — сказал он.

— Я рыцарь-спаситель, — сказал Костя. — Черт его знает, что это значит.

— Значит, ты чинишь других и гробишь себя. — Бьорн встал, подал ему лапищу. — Знавал таких. Все померли.

— Обнадежил.

— Не за что.

В склепе, из которого выползла Плакальщица, они нашли первое настоящее.

Внутри было темно, воняло старым мясом, и по стенам висели коконы. Костя не сразу понял, что это. Серые, влажные, размером с человека, прилепленные к камню. Внутри что-то шевелилось. Он подошел, поддел тесаком, вспорол.